Запах полыни

Середина сентября. Я брёл по коридорам Хогвартса, ощущая, как раздражение, накопленное после утреннего собрания, пульсирует в висках. Дети носились туда-сюда, шумные, бесконечно энергичные и, как всегда, бессмысленные в своих передвижениях. Кто-то из младшекурсников врезался в меня, пробегая мимо. Он тут же замер, его лицо исказил ужас, и, даже не пытаясь извиниться, он пулей метнулся в противоположную сторону. Правильный инстинкт. Я устало выдохнул и продолжил путь. Если сейчас я приду к себе, в свои покои, то ничего не придумаю. Моя методика проста: если не можешь принять решение — иди и смотри, пока оно не примет тебя. Мне нужно было выбрать студента. Того, кто не сведёт меня в могилу своими вопросами и не взорвёт лабораторию в первую же неделю. Кого-то, кто не будет ныть, бояться, жаловаться на судьбу и, возможно, даже сможет мыслить. Я скривился. Кого я обманываю? Здесь таких нет. Но раз Дамблдор требует от меня участия в этом безумии, придётся искать того, кто хотя бы не станет орудием пытки в моей жизни. Я свернул в следующий коридор, наблюдая за группами учеников. Где-то впереди смеялись когтевранцы, обсуждая что-то, судя по всему, глубоко интеллектуальное и столь же бесполезное. С другой стороны прохода пуффендуйцы толпились вокруг кого-то, кто явно угощал их пирогами с кухни. И тут я заметил её. Она сидела на подоконнике, сосредоточенно перечитывая какой-то свиток, не обращая внимания на окружающий хаос. Я замедлил шаг. Имя её не вспомнилось сразу, но лицо было знакомым. Когтевран. Скромная, не привлекающая к себе внимания, но всегда с правильными ответами на уроках. Не лезет вперёд, не соревнуется с другими, но и не пассивная. Я задумался. Может, стоит понаблюдать за ней немного дольше? Я замедлил шаг, остановившись у колонны, и прищурился, разглядывая её. Элисия… Люминорм? Имя всплыло в памяти не сразу. Я знал её, но никогда не обращал на неё внимания. Она сидела на подоконнике, не замечая меня, полностью погружённая в чтение свитка. Её пальцы едва заметно касались уголков пергамента, как если бы она не просто читала, а чувствовала слова. Когтевран. Тихая, сдержанная. Не из тех, кто лезет в центр внимания. В отличие от других студентов, она не пыталась блистать на занятиях, не выпячивала свои знания, но ответы её всегда были точными, без лишней болтовни и ненужных пояснений. Я медленно нахмурился. Почему я никогда раньше не задумывался о ней? Где-то в глубине памяти всплыли отдельные моменты: строгий, но ровный почерк в её эссе, бесшумная собранность на моих уроках. Я не мог припомнить случая, когда она задавала вопросы – не потому, что не знала ответа, а скорее потому, что предпочитала разобраться сама. Я смотрел на неё дольше, чем следовало. Слишком долго. Девчонка, казалось, чувствовала чей-то взгляд, потому что вдруг медленно подняла голову. Наши глаза встретились. Холодные, серые – как утренний туман над Запретным лесом. На долю секунды в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на узнавание, но она тут же отвела глаза, словно ничего не произошло, и спокойно перевернула страницу. Я не шевельнулся. Интересно. Я продолжал смотреть на неё, пытаясь разобраться, что именно меня настораживало. А потом вспомнил. Она была старше остальных. Не на год, не на два, но всё же старше, чем большинство её сверстников на шестом курсе. Сейчас ей уже семнадцать, хотя остальные шестикурсники в большинстве своём были шестнадцатилетними. Странно. Я нахмурился, пробегая в памяти все возможные причины. Если не ошибаюсь, именно для неё мадам Помфри регулярно заказывала какое-то зелье. Не какое-то простое укрепляющее, как для измученных сдачей экзаменов студентов, а что-то более специфичное. Вроде бы… стабилизирующее? Да. Если я правильно помню, речь шла о слабом магическом отклике. Я пристально взглянул на неё вновь, но она продолжала читать, не проявляя ни малейшего признака дискомфорта. Слабый импульс магии… Значит ли это, что её собственная магия нестабильна? Или что ей сложнее колдовать? На первый взгляд этого было не сказать. Оценки у неё хорошие. Более чем. Раз так, то она, очевидно, сумела выработать свою систему, чтобы компенсировать недостаток. Интересно. Я слегка приподнял бровь, когда вспомнил ещё один факт. Она подала прошение на мой курс зельеварения дополнительно. Обычно я не запоминаю такие детали — в отличие от тех студентов, которым приходится взывать к здравому смыслу и умолять их не взрывать лабораторию. Но это подано тихо, без лишнего шума. Я даже не уверен, что кто-то из преподавателей обратил на это внимание. Любопытно. Очень любопытно. Надо понаблюдать. Я говорил, что Поттер меня сведет в могилу. Даже на своём втором курсе он умудряется прибавлять мне седые волосы. И вот сейчас, когда я размышляю над возможным кандидатом, я ловлю себя на том, что слишком долго рассматриваю эту девушку. Солнце играет в её волосах, переливаясь оттенками тёмного… Как правильно описать этот цвет? Не просто чёрный, не угольно-чёрный, как мои. Скорее, тёмный, как полночь, но с приглушённым, почти пепельным оттенком, словно цвет старого чернильного пера. В её серых глазах пробегает неуловимое смятение. Она боковым зрением замечает мой взгляд и, кажется, ломает голову над тем, что не так. Я замечаю, как она невольно поправляет прядь своих коротких волос, заправляя их за ухо. Странно. Если память мне не изменяет — а она мне не изменяет — на протяжении всех лет учёбы у неё была одна и та же прическа. Постриженные волосы чуть ниже плеч. Простота, удобство, стабильность. Так зачем вдруг это изменение? Я хмыкнул, но тут же поморщился. Поттер. Этот мальчишка был проклятьем моей жизни. Вечно носится, вечно в центре хаоса. И, разумеется, сейчас — когда я наконец-то попытался сосредоточиться — он снова нашёл способ напомнить о себе. Гоняясь за кем-то (я даже не обратил внимания, за кем именно), Поттер, разумеется, не замечает, что я стою прямо перед ним. Я только успеваю разжать кулаки, прежде чем этот маленький кошмар буквально влетает в меня. На мгновение всё замирает. Мерлин, я готов задушить его прямо здесь и сейчас. Своими собственными руками. Я ещё не успел окончательно прийти в себя после их последней выходки на первое сентября. Летающая машина. ЛЕТАЮЩАЯ. МАШИНА. Как только мне кажется, что уровень идиотии этих детей достиг своего пика, они тут же находят новый способ пробить дно. Я прекрасно помню, как их обоих – Поттера и Уизли – стоило бы отчислить прямо в ту же минуту, когда они приземлились на мою территорию, изрядно изувечив Гремучую иву. Но нет, Минерва была великодушна. Директор, разумеется, был доволен, ведь «они так отчаянно хотели попасть в Хогвартс». А мне? Мне остаётся лишь считать дни, когда Поттер устроит очередной катастрофический спектакль. И вот сейчас этот бесстрашный недоумок мчится прямо в меня. Я делаю ровно один шаг в сторону, и в следующую секунду Поттер едва не теряет равновесие, в последний момент удержавшись на ногах. Он резко вскидывает голову, встречаясь со мной взглядом, и, судя по выражению лица, осознаёт, что влип. — Профессор… — он пытается обрести голос, но у него это выходит не слишком уверенно. Я скрещиваю руки и смотрю на него так, будто передо мной не ученик, а особенно противный вредитель, забравшийся в мой кабинет. — Поттер, — протягиваю я ядовитым голосом. — Какая честь встретить вас именно таким образом. Вы решили, что вашей славе спасителя магического мира не хватает нового подвига, и теперь вас нужно возвести в ранг бестелесных существ? — Э-э… я… — Или же это новый гриффиндорский метод обучения? Осваиваете технику таранного нападения? В таком случае, мистер Поттер, мне придётся лично позаботиться о том, чтобы ваше стремление к новаторству было должным образом оценено. Он сглатывает, переводя взгляд куда-то в сторону. Трус. Я ещё не закончил, но вдруг замечаю едва уловимое движение в боковом зрении. Элисия Люминорм. Я не заметил, как именно она поднялась с подоконника, но теперь она явно ускользает из коридора, будто её здесь никогда и не было. Интересно. Я бросаю взгляд в её сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как она зябко вздрагивает, словно от холода… или от моего голоса. А затем, даже не оборачиваясь, она быстро сворачивает за угол, скрываясь из виду. Убегает. От меня? Любопытно. Но сейчас мне нужно разобраться с Поттером. Я снова медленно перевожу взгляд на мальчишку и щурюсь. — Минус десять баллов Гриффиндору, Поттер. А теперь, прежде чем вы решите случайно впечататься в ещё кого-нибудь, предлагаю вам поторопиться на обед. Поттер мгновенно кивает и, как ошпаренный, убегает, оставляя меня одного среди суеты коридора. Я делаю глубокий вдох. Мои нервы. Пожалуй, настало время серьёзно подумать о выборе студента, который хотя бы не сведёт меня в могилу раньше времени. На протяжении всего дня я наблюдал за студентами. Я следил за ними на переменах, во время уроков, даже в столовой, пытаясь оценить, есть ли среди них хоть кто-то, кто не вызовет у меня желание сбежать в подземелья и запереться там до конца учебного года. Но, увы. Гриффиндорцы всё так же шумны и безрассудны. Пуффендуйцы — слишком мягкие, чтобы выдержать даже тень моего характера. А когтевранцы… когтевранцы, конечно, умны, но подавляющее большинство из них — самоуверенные всезнайки, любящие слышать собственный голос больше, чем здравый смысл. К обеду я вынужден был признать, что из всех кандидатов самой приемлемой была именно она. Элисия Люминорм. Спокойная, тихая, сдержанная. Её невозможно было поймать за бессмысленной болтовнёй, она не высовывалась, но при этом всегда точно знала, что делает. И вот, двигаясь по коридору, я уже сам не замечаю, как направляюсь к преподавательскому столу, где сидит Филиус Флитвик, декан Когтеврана. — Профессор Флитвик, — негромко, но чётко произношу я, когда он замечает меня. Он оборачивается, улыбка его искренне дружелюбна, но в глазах промелькивает удивление — я крайне редко начинаю разговоры с коллегами, если в этом нет крайней необходимости. — Да, Северус? Чем могу помочь? Я коротко киваю в сторону когтевранского стола, где среди прочих учеников сидит та самая девушка. — Элисия Люминорм, — говорю я. — Что вы можете о ней сказать? Флитвик моргает, и его лицо принимает едва заметное выражение изумления. Он явно не ожидал, что я интересуюсь кем-то вроде неё. — О, весьма… спокойная девушка, — произносит он, чуть задумавшись. — Очень уравновешенная, вежливая. Никогда не привлекала к себе особого внимания. Он чуть наклоняется ко мне, понижая голос: — Неужели вы её выбираете, профессор? В его тоне нет иронии, лишь искреннее любопытство, но меня это всё равно раздражает. Я не отвечаю сразу. Я просто смотрю в сторону когтевранского стола, где Элисия аккуратно режет что-то на своей тарелке, полностью сосредоточенная на этом нехитром процессе, как будто вокруг неё вообще нет ни шума, ни людей. Я раздумываю. Ещё не принял окончательного решения. Но всё идёт к тому, что выбора у меня просто нет. Я не сразу отвечаю Флитвику. Лишь молча смотрю на Элисию Люминорм, которая продолжает спокойно обедать, будто вокруг неё не существует ни этого шумного зала, ни столов, полных учеников, ни переговаривающихся преподавателей. — Весьма… примечательная невидимость, — сухо замечаю я, всё ещё изучая её повадки. Флитвик слегка усмехается. — Она всегда была такой, — говорит он, словно оправдываясь. — Умная, усидчивая, но не та, кто стремится к вниманию. Люминорм сдержанна и не конфликтует ни с кем. — Значит, не слабая? — уточняю я. Флитвик на мгновение задумывается, будто взвешивая свои слова, а потом медленно качает головой. — Нет, не слабая. Просто не считает нужным тратить энергию на бессмысленные разговоры. Ещё один плюс. — Она действительно подавала прошение на мой курс? — уточняю я. Флитвик моргает, затем кивает. — Да, и, если честно, это меня немного удивило. Раньше она не проявляла особого интереса к зельям, но в этом году вдруг настояла на том, чтобы взять ваш продвинутый курс. Интересно. Очень интересно. Я прищуриваюсь, снова переводя взгляд на девушку. Её руки аккуратно держат вилку и нож, движения чёткие, сосредоточенные. Ест молча. Не участвует в разговоре. Но время от времени бегло смотрит по сторонам — будто бы всё равно оценивает происходящее. Я не знаю, чем именно она меня зацепила. Но что-то в ней настойчиво держит моё внимание. — Что ж, — негромко произношу я, наконец отводя взгляд. — Благодарю, профессор. Флитвик наблюдает за мной с интересом, но ничего не спрашивает. А я разворачиваюсь и покидаю преподавательский стол. Мне ещё нужно подумать. Но, похоже, я уже принял решение.