Земля — колыбель человечества

День 64 после конца Утро началось с тишины — рация молчала, телефон лежал рядом, заряд 10%. Температура в доме держалась на +3°C, свет ламп падал на ферму — земля влажная, но ростков нет, сколько ни жди. Пушка гудела, прогоняя холод с платформы. Спал на кровати из кресел и досок, на тряпках и газетах — спина ныла, будто ночью её придавило чем-то тяжёлым. Вчера смотрел "Интерны" — Быков орал на Лобанова, а я разбирал Морзе: ". . - - . . - - / . . - . / . - . -". С таблицей из "Справочника по выживанию" дошёл до "ЕСТЬ", но дальше ничего — сигнал обрывался. "Ти-та, ти-та, та-а, та-а" крутилось в голове всю ночь — это не шум, это голоса, зовут. Решил поймать полный код на крыше, а потом проверить тоннель — вдруг там что-то, чтобы ответить или доехать до них. Достал тетрадь, написал: "День 64. Ловлю сигнал, иду в тоннель. Хочу знать, кто зовёт." Сунул её в рюкзак и собрался. Надел противогаз — фильтр пах ржавчиной, но дышать можно, лишь бы не задохнуться. Взял рюкзак: рация, телефон, динамо-машина, фонарик, лом, нож из подсобки, бутылка воды из тоннеля. Проверил счётчик Гейгера — внутри станции 270 микрозивертов, терпимо. Открыл гермодверь у входа — сталь скрипнула, за ней серая мгла, снег по щиколотку, ветер гнал пепел, как после выжженного мира. Счётчик показал 850 микрозивертов — меньше, чем в первые дни, но долго не протянешь. Шёл к пятиэтажке — сто метров от станции, руины торчали, как остовы старого города. Лестница трещала под ногами, перила шатались, чуть не свалился. На четвёртом этаже пролез через дыру в потолке — ломом раскидал бетон, выбрался на крышу. Вид сверху — мёртвая пустота. Люберцы утопали в сером снегу, остовы домов торчали вдали, небо — серая пелена, ни солнца, ни звёзд. Счётчик показал 900 микрозивертов — выше, чем внизу, но жить можно, если быстро. Достал рацию, крутанул динамо — батарейки ожили. Покрутил настройку — треск, шипение, обрывки "Дорожного радио", чей-то голос пел про любовь, но быстро пропал. И вот оно: "ти-та, ти-та, та-а, та-а". Тот же ритм, но длиннее, чётче. Слушал минуты три, записывал в тетрадь, карандаш дрожал от холода: ". . - - . . - - / . . - . / . - . - / - . . / . - . - . . / - / . / - - . . - . . / - / . / . - . - . . . . / . . . . - .". Полный сигнал — пальцы онемели, но я его взял. Сердце колотилось — это не кусок, это целое сообщение. Спустился вниз — лестница скрипела, ботинки промокли в сером снегу, температура снаружи -30°C, ноги стыли. Счётчик показал 920 микрозивертов — пора уходить, пока радиация не доконала. Вернулся на станцию, закрыл гермодверь — внутри 280 микрозивертов, почти нормально. Снял противогаз, выдохнул — живой пока. Сел в доме, достал телефон — заряд 10%. Открыл "Справочник по выживанию", нашёл таблицу Морзе — мелким шрифтом, но есть: . = Е, - = Т, .- = А, -- = М, и дальше. Разбирал: ". . - -" — ". ." = "Е", "- -" = "С", "- -" = "Т", пробел. "ЕСТЬ".". . - ." — ". ." = "Е", "- ." = "Н". "ЛИ"."- . . / . - . - . . / - / . / - - . . - . . / - / . / . - . - . . . . / . . . . - ." — длинная строка, но по порядку: "- . ." = "В"". - . - . ." = "Ы""- / . / - - . . - . ." = "?" (вопрос)"- / . / - - . . - . . / - / . / . - . - . . . ." = "М Ы Н А С Т А Н Ц И И"". . . . - ." = "Н О В О Г И Р Е Е В О". Сложил: "ЕСТЬ ЛИ ВЫЖИВШИЕ? МЫ НА СТАНЦИИ НОВОГИРЕЕВО". Прочитал вслух — голос дрогнул. "Новогиреево" — станция метро, километров десять от "Котельников" по тоннелям. Они живые, ищут других. Вопрос и место — это зов, настоящий. Крутанул динамо, зарядил телефон до 13%, рацию — батарейки гудели. Включил — треск, музыка, но сигнала нет, внутри не ловит. Надо решать. Идти пешком? Десять километров через тоннель — тяжело, радиация, холод, но ближе, чем думал. Отвечать? Рация слабая, передатчик не достанет, нужна антенна или что-то мощнее. В "Справочнике" есть схемы, но деталей нет. Решил проверить тоннель — вдруг там железо или что-то для транспорта. Взял фонарик, лом, нож, бутылку воды, нацепил противогаз — в тоннеле радиация может быть выше. Открыл гермодверь в тоннель — тьма, сырость, запах плесени и ржавчины. Счётчик показал 580 микрозивертов — больше, чем на платформе, но терпимо. Пошёл вперёд, луч фонаря выхватывал рельсы, трубы, куски проводов, обломки. Шёл минут сорок, около километра — тоннель тянулся, капало с потолка, вода текла по стенам, ноги цеплялись за мусор: куски шпал, ржавые болты, провода. Шагал медленно — темно, скользко, счётчик пищал, усталость давила. Дошёл до развилки — тоннель делился на две ветки. Правая — завал, бетон и рельсы в куче, не пройти. Левая — тупик, метров сто длиной, узкий и сырой. В конце — дрезина, ржавая тележка на рельсах, старая, как этот мир до конца. Ручки сломаны — одна отломана, другая гнутая, не крутятся. Ручная штука — ручки тянут вал, вал через шестерни крутит колёса, но без ручек она бесполезна. Осмотрел — под рамой передаточный вал целый, шестерня на месте, колёса ржавые, но держат. Рядом хлам: болты, цепь метра два, бак с дизелем — пахло соляркой, литра три-четыре на дне. В углу — мотор, дизельный, старый, от техники метро, тяжёлый, но вал крутится, ремень сгнил, но работает. Прикинул — дрезина ручная, но если поставить мотор и цепь вместо ручек, получится дизельная. Мотор крутит вал, цепь тянет передаточный вал дрезины — где ручки были, там шестерня, дальше на колёса. Подтащил мотор к тележке — килограмм сорок, тяжело, спина затрещала. Ломом поддел раму, приставил мотор к основанию, закрепил проводами из тоннеля и куском трубы — держится слабо, но пока пойдёт. Цепь накинул на вал мотора — зубья цепляют, натянул, вторым концом на передаточный вал дрезины, где ручки крепились. Шестерня ржавая, но цепь села — если смазать, будет тянуть. Бак с дизелем примотал к раме проволокой, ножом проколол дырку — топливо пойдёт в мотор медленно, хватит километров на десять, как раз до "Новогиреево". Проверил — цепь натянута, вал мотора тянет шестерню, шестерня крутит колёса через передаточный вал. Надо завести — нужен аккумулятор или стартер, без них не поедет. В вагонах на станции может быть что-то — завтра поищу. Вернулся на платформу — ноги гудели, счётчик показал 590 микрозивертов в тоннеле, доза набежала. Снял противогаз, сел в доме. Станция жила: свет, тепло +3°C, ферма, вода. Рация пела "Дорожное радио", но я думал про "Новогиреево". Достал тетрадь, написал: "День 64. Поймал сигнал: 'ЕСТЬ ЛИ ВЫЖИВШИЕ? МЫ НА СТАНЦИИ НОВОГИРЕЕВО'. Десять километров. В тоннеле нашёл дрезину, ставлю мотор с цепью — поеду к ним. Завтра доделаю." Сунул её в рюкзак. Завтра найду аккумулятор, заведу эту штуку и поеду — десять километров до живых.