Земля — колыбель человечества

День 67 после конца Утро началось с гула голосов — станция "Новогиреево" жила. Костёр тлел у платформы, дым вился вверх, мешаясь с запахом пота и гнили. Температура держалась на +5°C, свет ламп мигал, генератор в углу кашлял, будто задыхался. Спал на рваном матрасе рядом с ящиками — Наташа вчера сунула мне его в руки, буркнув: "Лишний, бери". Спина ныла меньше, чем на кровати из кресел, но усталость всё равно давила, как бетонная плита. Вчера нашёл их — тридцать человек, живых, настоящих. Сергей, Лена, Палыч, Димка, Наташа с Машей — голоса, шаги, дыхание вместо мёртвой тишины "Котельников". Утром Сергей подошёл, присел на корточки рядом, хлебнул воды из мутной бутылки, глянул на меня исподлобья: — Ну что, Михаил, выспался? Или ночью по тоннелям снилось бегать? Останешься с нами или дальше пойдёшь? Я потёр шею, посмотрел на него. Тишина подвала всё ещё гудела в голове — два месяца одиночества, только счётчик Гейгера да рация шипели. Здесь же — люди, жизнь, хоть и на грани. — Останусь. Одному смысла нет, а вы тут держитесь. У меня инженерное образование, с техникой помогу, если что, — сказал я, выдохнув облачко пара в холодный воздух. Сергей хмыкнул, шрам на брови дёрнулся, будто ожил: — Инженер, говоришь? Это нам в масть. Палыч один со своей рацией ковыряется, а генератор наш вот-вот загнётся. Ты вчера про "Котельники" что-то упоминал — что там у тебя было? — Генератор дизельный, киловатт двадцать, тепловая пушка к нему, ящики с инструментами в подсобке. Еды мало — пара банок тушёнки, сгущёнка, картошка почти сгнила, но вода в тоннеле чистая, литров десять можно набрать, — ответил я, вспоминая, как вылизывал банку тряпкой в первые дни. Он кивнул, потер подбородок, глаза сузились: — Генератор — это серьёзно. У нас топливо на исходе, еда тоже — три банки рыбы да сухари на всех. Дрезина твоя за баррикадой стоит — поедем, заберём всё, что там есть? — Поедем. Только одной дрезины мало — генератор тяжёлый, килограмм сто, плюс ящики, вода. Нужна ещё платформа или что-то с колёсами, — сказал я, прикидывая, как тащил дрезину из тоннеля. Сергей встал, хлопнул по колену, голос стал твёрже: — Тогда решено. Идём к развилке, там хлам от метро валяется — ящики, железо, колёса. Найдём что-нибудь, прицепим к твоей машине. Взял рюкзак — лом, нож, фонарик, рацию, бутылку воды. Противогаз повесил на шею, счётчик Гейгера сунул в руку — 400 микрозивертов на станции, почти безопасно. Сергей взял нож и ржавый топор, крикнул Лене, что стояла у ящиков с арбалетом: — Мы в тоннель, за второй платформой. Присмотри тут, не расслабляйся. Лена кивнула, бросила коротко: — Не задерживайтесь. Пошли к баррикаде — ящики, доски, арматура торчала, как шипы. Пролезли через щель — Сергей впереди, я за ним, рюкзак цеплялся за дерево. За баррикадой моя дрезина стояла, мотор молчал, бак почти пустой — солярка плескалась на донышке. Счётчик показал 620 микрозивертов — тоннель сырой, холодный, -20°C, ветер гнал пепел по рельсам. Шли минут двадцать, ботинки скрипели на гравии, луч фонаря выхватывал мусор: шпалы, болты, куски ржавых труб, обрывки проводов. Дошли до развилки — справа "Косино", слева путь к "Котельникам". Сергей ткнул топором влево: — Смотри. У стены — платформа на колёсах, ржавая, метра три в длину. Просто рама с четырьмя колёсами, без мотора, без бортов — старая грузовая тележка метро. Лёгкая, килограмм сорок, но крепкая. Колёса целые, оси чуть погнуты, но держат. Сергей пнул её ногой — звякнула, сдвинулась на рельсах. — Подойдёт. Прицепим к твоей, — сказал он, присев, чтобы осмотреть колёса. Я присел рядом, провел рукой по раме, кивнул: — Выдержит. А откуда она тут? Развилка эта — что за место? Сергей выпрямился, махнул топором в сторону: — Это служебная зона метро. Тут раньше технику держали — тележки, вагонетки, инструмент. От "Новогиреево" метров десять-двадцать по техническим проходам, узким, но ход есть. Мы сюда не лазаем — радиация в тоннеле выше, да и смысла не было. — Технические проходы? — переспросил я, глядя в темноту. — Значит, от станции сюда напрямую можно? — Можно, — буркнул он. — Там коридорчик, узкий, заваленный хламом, но пролезть реально. Метров пятнадцать, не больше. Выходит к платформе, где генератор наш стоит. Только дверь ржавая, скрипит — не каждый полезет. — Полезно знать, — сказал я, прикидывая в голове. — Если что, туда технику загнать можно. Дотащили платформу к дрезине — я тянул за раму, Сергей толкал сзади. Приставили к моей — цепь с первой дрезины короткая, но в рюкзаке была верёвка с "Котельников", метра три. Привязал платформу к раме — узлы затянул крепко, чтобы не болталось на ходу. Сергей проверил, дернул за верёвку: — Держится. Молодец, инженер. Возвращаемся, берём людей и едем. Вернулись на станцию — пролезли через баррикаду, счётчик упал до 400. Сергей собрал народ у костра, голос громкий, как приказ: — Едем на "Котельники". Генератор, припасы — всё сюда. Михаил, Палыч, вы со мной. Нужна охрана — Лена, пойдёшь? Лена кивнула, арбалет на плече: — Иду. Палыч кашлянул, поправил очки: — Я генератор посмотрю. И рацию могу наладить, если что найдём. Сергей ткнул в мужика лет тридцати — крепкий, с бородой, в рваной куртке: — Костя, ты тоже. Возьмёшь топор, прикроешь. Собрались: я, Палыч, Лена, Костя. Рюкзак мой — еда, вода, инструменты, тетрадь. Палыч взял сумку с отвёртками и проводами. Лена — арбалет и нож на поясе. Костя — топор и рюкзак с верёвкой. Сергей остался — сказал, что баррикаду укрепит, пока нас нет. Взяли канистру дизеля с "Новогиреево" — литров пять, залили в бак дрезины. Завёл мотор — зарычал, платформа дёрнулась за основной. Сели: я на сиденье, Палыч рядом, Лена и Костя на платформе, держались за раму. Поехали — тоннель гудел, счётчик показывал 600 микрозивертов, холод резал лицо через противогаз. Ехали час — мимо "Косино". Гермодверь справа закрыта наглухо, сталь тёмная, без щелей. Счётчик зашкалил — 1200 микрозивертов, пыль висела в воздухе, луч фонаря мутнел. Палыч ткнул палкой в сторону: — Останови, гляну. Заглушил мотор, дрезина встала. Палыч слез, хромая подошёл к гермодвери — луч фонаря осветил металл. Постучал — глухой звук, крепкая. Осмотрел края, бормотал: — Замок старый, военный. Радиация высокая — внутри что-то рвануло, или пыль осела. Не открыть без взрывчатки, да и не стоит — там смерть. — Едем дальше, — буркнула Лена, сжимая арбалет. Завёл мотор, поехали. Проехали "Жулебино" и "Лермонтовский проспект" — открытые гермодвери, десятки трупов у входов, серые, гнилые, запах пробивался через фильтр. Счётчик скакал до 700 микрозивертов, ботинки промокли от луж на рельсах. Добрались до "Котельников" — три часа пути, топливо на исходе, но доехали. Станция встретила тишиной — свет ламп горел, пушка гудела, генератор урчал в подсобке. Счётчик показал 280 микрозивертов — почти безопасно. Слезли. Палыч пошёл к генератору, бормотал: — Дизельный, киловатт двадцать. Крепкий, но проводку надо проверить. Лена оглядела платформу: — Сюда грузим. Ящики, пушку, что найдём. Костя молча встал у тоннеля, топор в руках — смотрел в темноту, будто ждал кого-то. Генератор тащили втроём — я, Палыч, Лена, Костя прикрывал. Тяжёлый, килограмм сто, пот заливал глаза, пока волокли к платформе. Рама прогнулась, но выдержала. Пушку сняли с проводов — ещё килограмм двадцать, кинули рядом. Ящики с "Склад №3" — банки рыбы, отвёртки, болты — погрузили туда же. Воду из тоннеля набрали в канистру — литров десять, мутная, но годная после фильтра. Ферму с картошкой забрал — земля с крохотными ростками пошла в рюкзак, как память. Дом проверил: кровать из кресел, тряпки, телефон с "Интернами" — оставил, только тетрадь взял. Завели дрезину — мотор закашлял, но потянул, платформа загремела грузом. Поехали обратно — генератор трясся, Лена держала арбалет, Костя смотрел назад, Палыч крутил провод от рации, что-то напевая. Тоннель гудел, счётчик скакал — 600, 700, 1200 у "Косино". Доехали до "Новогиреево" — баррикада впереди, Сергей ждал с топором, рядом Димка пинал пустую банку. Разобрали баррикаду — ящики растащили, доски откинули в сторону. Генератор сгрузили на платформу, пушку и ящики тоже — тащили всемером, пот стекал по спинам. Сергей вытер лоб, кивнул мне: — Ну что, инженер, куда это всё? Я оглядел станцию, вспомнил развилку: — Та развилка с платформой — ты говорил, там проход к станции, метров пятнадцать? Хочу туда дрезину загнать, сделать мастерскую. Инструменты есть, место тихое — буду технику чинить. Сергей прищурился, потом махнул рукой: — Давай. Проход за платформой, слева от костра. Дверь ржавая, но открывается. Метров двадцать, узко, но дрезина пролезет. Пошёл к проходу — коридор узкий, стены в плесени, пол завален хламом: болты, куски рельсов, тряпки. Дверь скрипнула, когда толкнул — ржавчина осыпалась, но поддалась. За ней — развилка, та самая, где платформу нашли. Пространство небольшое, метров десять в ширину, но сухое, счётчик показал 500 микрозивертов — терпимо. Загнал дрезину с платформой — колёса скрипели, но влезли. Поставил ящик с инструментами, бросил рюкзак в угол. Моя мастерская — первый шаг к чему-то новому. Достал тетрадь, написал: "День 67. С Сергеем нашли платформу на развилке, прицепили к дрезине. Останусь с ними — договорились. Спросил про развилку — соединена с 'Новогиреево' проходом, 20 метров. С Палычем, Леной, Костей ездили на 'Котельники' — забрали генератор, пушку, припасы, воду. Палыч смотрел гермодверь 'Косино' — закрыта, 1200 микрозивертов. Вернулись, сделал мастерскую на развилке." Сунул её в рюкзак. Сергей крикнул с платформы: — Инструменты в мастерскую, генератор сюда! Шевелитесь!