В активном поиске

Первая вылазка проходит очень удачно. Они посещают «Разрядник» и «Чумную кишку» — две архианомалии, в которых после выбросов рождаются очень неплохие арты. Но и защита для пребывания в этих аномалиях нужна соответствующая, пришлось всем скинуться на один хороший костюм для одного добытчика. Добытчиком вновь самоназначился Армин — уж он-то в аномалиях главный спец, походя тащит привязанную к спине станцию, анализы собирает. За непрозрачным стеклом сферического шлема не видать, но лицо горит энтузиазмом, приятным волнением и почти счастьем — Энни бы его впору к аномалиям ревновать, ибо на неё так, как на них, всё одно не смотрит. Остаётся надеяться, что, собрав достаточно данных, подуспокоится и согласится на Большую землю вернуться, чтоб там осесть да наладить красивое житьё, которое не всякому смертному доступно. Только вот Зона полнится тайнами и загадками, которые за всю жизнь не разгадать, да меняется постоянно, мутирует и тварями, и аномалиями, и артефактами, всё что-то новое подбрасывает, а старое ещё пуще коверкает, всё всегда в движении в ней. Вот и возникают обоснованные опасения, что Армин так и продолжит за разгадками новых загадок носиться, упрётся и скажет — а мне чудеса тутошние дороже спокойной безбедной жизни. Но то проблемы ихние, анинские да арминские, а у Хитч с Марло свои заботы есть. Сталкер от вылазки к вылазке живёт, ему долгосрочных планов в какой-то момент строить и не с руки становится. Если раньше продумывал наперёд чуть ли не всю жизнь, на несколько десятилетий, то здесь — после рейда жив останусь, а там посмотрим. Возвращаешься живой, без тяжёлых травм, да ещё и с наваром — вот оно, счастье! Даже Марло улыбается слегка, когда приходят обратно в Залесье. Что о Хитч говорить — у неё лыба от уха до уха. Энни с Армином прям лучатся, обнимают друг дружку. Только хлебнув «радостей» Зонушки, начинаешь ценить как по маслу проходящие рейды, заканчивающиеся столь благотворно и плодотворно. Идут отмечать, даже угощают всех снова. Оно примета хорошая, не будешь жмотиться — Зона на тебя посмотрит, подумает: молодец, понятия имеешь, живи пока. После удачного рейда проставился — вроде, благосклонность здешней таинственной сущности получил. Если есть она, эта сущность. Человеку-то лишь дай что наделить таинственным непостижимым разумом да обожествить, не забыв приписать свои человечьи понятия, хотя кто сказал, что Зона, если это некий мистический великий разум, мыслит именно так, а не каким-то уж воистину непостижимым образом, коий умом человечьим никак не уразуметь, а коли попытается — свихнётся. Но мысли эти Хитч при себе, конечно, держала. Сталкеры — народ суеверный, да и сам, среди них покрутившись, волей-неволей становишься суеверным, задумываться начинаешь — а вдруг как оно и правда? А с Энни хорошо посидеть. Девушка — она и в Зоне девушка, даже более того — желание хоть немного побыть просто девушкой тут даже усиливается, и хорошо есть моменты, когда это наконец можно сделать. Посидеть и по-девичьи посплетничать, парней пообсуждать. Марло там вон от научных рассказов поддатого слегка Армина, хряпнувшего на радостях, куда деваться не знает, а девчата, атмосферно заварив сомнительного качества чайку в пакетиках, сидят и прихлёбывают из кружек металлических, уж извините — хрупкие чашки с собой в Зону таскать дураков нет, да и дурочек. — Что-то парень твой туговат, — замечает Энни в ходе разговора. Хитч-то знает, что туговат «её» парень, да всё одно, чаем давится оттого, что слишком уж неожиданно Энни это ввернула. Приходится подружке по спине её постучать. Сильная рука у Энни, что сказать! — Ты в к-каком смысле?.. — Да в таком. Ты на него вон как смотришь, а ему хоть бы что, хи-хи. Ты знаешь, с парнями надо прямо, он твоих взглядов никогда не поймёт. Они во, — Энни постучала себя костяшками пальцев по лбу, да сильно постучала, так что стук хороший вышел, и силу костяшек анинских показал, и силу лба. — Да нет… пробовали мы это уже, — вздохнула Хитч. — Слишком мы разные. Не вышло ничего. — Разные, не разные… — Энни удержалась от того, чтоб продолжить в духе «а оба заразные», что хоть было и в рифму, и смешно, но, наверно, сейчас не совсем уместно. — Таскаетесь-то чего друг с дружкой? Таскаться — не такие разные? — Мы… эх, не знаю, как объяснить... — Хитч тупо уставилась в свою кружку, наклоняя её так и этак и смотря, как плавно перетекает от стенки к стенке сам чай. — В общем, у нас долгая история. Мы, как бы… близки. Просто. Не как… ну, понимаешь. — По твоим тоскливым взглядам выходит, что хотелось бы и поближе стать, — ухмыльнулась Энни. Что правда, то правда. Хотеться-то хотелось бы, да Марло — то Марло. Хоти, не хоти… Энни пихнула подружку в бок. — Ты давай, это. Один раз живём, и всё такое. Сама потом жалеть будешь, что момент упустила. Если хочешь, могу несколько советов дать, как с ними обращаться… — Да знаю я, как с ними обращаться! — фыркнула возмущённая Хитч, в своё время слывшая той ещё малолетней сердцеедкой. А потом в её жизнь ворвался отважный недогерой, и боже, лучше б не врывался, честное слово! Вроде уже тогда поговорили по душам (вернее, она с ним), решили остаться просто друзьями, да всё — она с тех пор не могла уж ни на кого смотреть. Кокетства перед разными мальчиками, а затем — парнями и мужчинами, в ней поубавилось. Так и ходила девственницей, в чём, разумеется, признаваться не собиралась. Но запали, запали в душу слова Энни, в самое сердце даже, можно сказать. Так что, на следующий день, чуть свет, растолкала она Марло и потащила на улицу. Он зевал, привычно бурчал, но Хитч просто не обращала внимания. Романтика, конечно, такая себе выходила — холодное утречко, когда кто-то из сталкеров уже встаёт да вяло возится, сквозь облака бледно-красные лучи рассветного солнца просвечивают, хочется спать ещё, но в то же время холодный воздух взбодряет, избавляет от сонливости. Повела его Хитч на окраины деревни, так, чтоб поменьше глаз-ушей, но и не отходить далеко, а то зоновские опасности быстро дадут о себе знать. Обернулась — и начала ему всё накопившееся да наболевшее в лицо высказывать. О том, как он ей надоел уже со своей невесть куда направленной задумчивостью, молчаливостью, равнодушием, как любила она его с тех самых детских пор да долюбила досюда. Прорвало, изверглось, заслоны не удержали бурный поток. Сколько всё это в ней, внутри, копилось, за язвительностью, самоуверенностью и нарциссизмом спрятанное. А он стоял и слушал. Спокойно и чуть хмурясь — как всегда. Бесил этим неимоверно — и раньше, и, особенно, сейчас. Так бесил, что зарядила ему прям в это спокойное хмурящееся лицо. Кулачком своим. Со всей силы, что была. — Ты чего?! — опешил Марло, хватаясь за в кровь разбитую губу и потрясённо уставившись на подругу. Самая сильная эмоция в его взгляде за последние… невесть за сколько. — Ты меня бесишь! — чуть не заорала ему в лицо Хитч, изо всех сил сдерживаясь, чтоб не привлекать к ним лишнее внимание. — Ты… ты… ты хоть что-нибудь всё это время замечал?! Марло глубоко вздохнул. Замечал ли? Да, конечно, замечал. Но… — Как понять — «недостоин»?! А разве не так? Он ничего не добился. Он не стал тем настоящим мужчиной, которым должен быть. Всю жизнь, с детства, он был жалок. Как бы он себя ни презирал, но частью он радовался, что родители погибли и не видели того, во что он скатился по итогу. Не видели этого разочарования. А лучшая и, пожалуй, единственная подруга всюду таскалась за ним, заботилась, выручала из передряг, в которые он сам втягивался. Ему же даже не хватало духу сказать ей всю правду — о том, что он просто был недостоин её заботы и защиты. Его уделом было бесславно сгинуть в очередной стычке с мутантами или бандитами, стать одним из тех многих безликих и безымянных, удобривших почву аномальной Зоны за все годы её существования. — И… и это всё?.. — опешила Хитч, не веря своим ушам. — Всё дело в том, что ты… просто… все эти годы… накручивал себя?! По всякой ерунде?! Марло, ты не идиот! Ты не кретин! Ты дегенерат конченный! Конченный, понимаешь?! Она подавила в себе желание вновь наброситься на него с кулаками, вместо чего круто развернулась и пошла обратно, чувствуя навернувшиеся на глаза слёзы. Марло последовал за ней не сразу. Он не собирался её нагонять, понимая, что так сделает ещё хуже. Он лишь пустился в очередные свои размышления. Весь день они почти не пересекались и не разговаривали. Энни качала головой, но ничего не говорила. Даже усмехалась слегка. Опыт ей подсказывал: процесс запущен, теперь всё в руках дуриков этих. И если они не совсем уж дурики, сумеют принять правильное решение. К вечеру Марло, наконец, подошёл к Хитч и с тем же самым столь ненавистным ей сосредоточенно-серьёзно-задумчивым своим лицом попросил пройтись с ним. Хитч, хоть желанием сильно не горела, а согласилась всё ж. Пусть попробует удивить, если сможет. Надо сказать, что удивил — так удивил. Отошли они вновь подальше от лишних глаз-ушей — как круто развернулся и без предупреждения стиснул её в крепких объятиях, что чуть кости не затрещали. — Ой, дурак! Ну что ты делаешь такое! — чуть сипя, возмутилась она. — Прости, Хитчик, — ко стыду Марло, на его глаза навернулись слёзы, так что лучше ей его лица было не видеть. — Я правда был конченным дегенератом. Ты всю жизнь была со мной рядом, оберегала и поддерживала. А я… из стыда перед тобой же, так погано обходился с тобой. Хитч обмякла — не столько от опасной крепости его объятий, сколько от его слов. Потом настойчиво отстранилась, положив ладони ему на плечи и глядя в глаза. И… поцеловала. Прям в губы. Неумело. Как ещё-то. Когда отстранились, с её лица не сходила счастливая улыбка. — Давай… давай прогуляемся, — взяв его за руку, предложила Хитч. — Давай… по деревне просто пройдёмся. Будет у нас… свидание, что ли, хех. — Свидание… — повторил Марло. Такое непривычное слово. Обозначавшее всегда лишь смутно понятную ему вещь. Как же жаль, что столько времени пропало впустую. И никто его, упущенное, не вернёт. Но лучше поздно, чем никогда. У них ведь ещё есть время насладиться друг другом. Марло стиснул её ладонь в своей, и они пошли рука об руку сквозь погружающуюся в сумерки деревню, по-настоящему наслаждаясь всем этим — и холодным воздухом, и далёкими звуками Зоны, и разговорами да смехом сталкеров. И, конечно, друг другом.