Шреддер: Маленькая история легендарного злодея

Дарсия влетела в студию 6-го канала, как торнадо. Ирма попыталась ей что-то сказать, но одного взгляда хватило, чтобы у неё пронеслась одна мысль: “А она точно супергерой?” На её пути возник Вернон. Вернее, он думал, что возник, но по сути он был тем же, чем является капля на лобовом стекле гоночного болида — незначительной преградой. — О, Дарсия! Как же ты потрясающе выглядишь! Может, кофе? Может, ужин? Может… Дарсия посмотрела на него, как на слизь на подошве дорогих туфель. — Может, ты заткнешься и отойдешь с моего пути? Вернон не был готов к такому повороту. — Я… ну… то есть… ладно. Он обиженно отполз в сторону. В своем кабинете Эйприл монтировала очередной сюжет. На экране бегали мусорщики, сортирующие пластик, а закадровый голос уверял, что „раздельный сбор отходов — это будущее Нью-Йорка“. Будущее Нью-Йорка тем временем валилось в ад, и Дарсия собиралась его спасти. — Я в жопе. Эйприл даже не удивилась. — Ты всегда в жопе. Какой конкретно на этот раз? Дарсия бросилась на диван, театрально закинув руку на лоб. — Рейтинги падают, инвесторы уходят, если я срочно не подниму интерес, то мне придётся жить с черепахами! Эйприл отошла от монитора, внимательно посмотрела на неё и села напротив, протянула стакан с водой. Дарисия отпила, потом продолжила: — Ты вообще в курсе, что я потеряла всё? Всё! — Да, я тоже теряю всё, потому что рейтинги нашего реалити падают в бездну. — Я не знаю, что делать! — Дарсия махнула руками. — Мне нравится драться со Шреддером, но мне не нравится, что мне за это больше не платят! Эйприл наконец-то оторвалась от работы и повернулась к ней. — Тогда давай подумаем, как это исправить. Она открыла Твиттер и начала читать посты. "Шреддер пропал на полтора месяца"… "Ночная Орхидея заслуживает лучшего. Может, у неё будет новый любовный интерес?" "Боже, он худший бойфренд. Исчезает, потом приходит, потом снова исчезает. ВСТРЯХНИСЬ, МАТЬ!" Дарсия медленно перевела взгляд на Эйприл. — Ты хочешь сказать… — Да. — Что мне теперь, офисных клерков и студентов филфака избивать? — Нет, дурочка. Им нужно, чтобы у тебя был кто-то, кто полностью противоположен Шреддеру. В этот момент у Дарсии начался нервный тик. — Что ты имеешь в виду? — Ну, подумай. — Эйприл щёлкнула пальцами. — Шреддер — высокий, мускулистый, опасный, злодей, стратег, суровый. Противоположность ему… Дарсия почувствовала, как у неё дёрнулся глаз, синдром беспокойных ног активировался. Никто не знал, но её детская мечта в девять лет была стать огромным мускулистым качком, как Сон Гоку, и вырубать людей с одного удара. Для неё понятие "мужик" означало именно это. — То есть, они хотят, чтобы я была с каким-то… дохляком? Эйприл с величественной серьёзностью кивнула. — Идеально. Тебе нужен парень, который не является ходячим мясокомбинатом. Никаких мускулов, никаких шрамов, ничего брутального. Нежный мальчик. Красивый, милый, улыбающийся. Дарсия почувствовала, что её тошнит. Мир сужался, она должна выбрать: работа или… Шреддер? Карьера или… ОН? Тот, кто заставлял её испытывать всю гамму эмоций, которую до этого не давал ей никто. Дарсия схватилась за голову, она впервые поняла Шреддера. Поняла, что он чувствует каждый раз, когда отстраняется от неё, когда избегает её и теперь она стояла перед этим выбором сама. Эйприл наклонилась вперёд и ухмыльнулась. — Так что, Орхидея? Ты готова к новому роману? Она застыла, на её лице отразилась внутренняя борьба. Она никогда не проигрывала, но теперь пришла её самая сложная битва, битва против самой себя. Дарсия не просто устала — её будто выжали до последней капли, растоптали и оставили валяться на обочине жизни. Она даже не была уверена, что сейчас дышит. Грудь сдавило так, что каждое движение давалось с трудом, как если бы её всю ночь сбивал грузовик, но так и не смогла попасть в фентези мир или хотя бы отомэ игру. Она тихо прикрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и, глубоко вдохнув, попыталась осознать момент. В квартире было темно, лишь экран телевизора бросал холодное синеватое свечение на стены. Тишина, прерываемая рекламными джинглами. А на её диване, словно у себя дома, развалился Шреддер. Он сидел в привычной броне, но без маски и шлема. Это зрелище всегда немного сбивало её с толку. Лицо, спрятанное за металлом столько времени, оказалось пугающе обычным и одновременно совершенно хищным. Резкие черты, застывшее выражение лица, взгляд убийцы, у которого даже в покое нет покоя. Он пил её пиво. В другой раз она бы что-нибудь язвительное про это сказала. Может, даже завязала бы очередную словесную перепалку, которая неизбежно перешла бы в что-то другое, более опасное. Более захватывающее. Но сейчас — ничего. Шреддер не смотрел на неё. Он сверлил взглядом её кота. В этом молчаливом поединке было что-то почти символичное. Одинокий воин и мелкое, наглое существо, которому абсолютно плевать, кто перед ним — главарь преступной организации или случайный гость. На фоне какая-то реклама бодро зазывала купить новый тостер. Дарсия попыталась улыбнуться, но вышло криво. Шреддер всё-таки посмотрел на неё. И сразу заметил, что что-то не так. Обычно она уже бросила бы в него саркастичный комментарий, нашла бы повод зацепить, унизить, довести до грани. Обычно она радовалась ему. Чёрт, да обычно она даже не скрывала, что его появление было лучшей частью её вечеров. Но сегодня… Сегодня всё было иначе. Он не стал спрашивать. Не стал лезть с расспросами. Это было бы слишком нетипично для него — он всегда говорил только тогда, когда считал нужным. Дарсия стянула сапоги, бросила куртку на крючок, ещё раз посмотрела на него. Шреддер похлопал по дивану, мол, садись. Она покачала головой. Он слегка прищурился. — Что-то случилось? Она хотела сказать "нет", но слова застряли в горле. Дарсия смотрела на него долго, изучающе. Это был тот самый момент, который не должен был наступить. Она этого боялась. Мужчина мечты — красивый, опасный, доминирующий, чертовски притягательный, который может с ней спорить и драться. Но с ним не будет будущего. Он не обеспечит, он не стабильный, он не надёжный. Если она лишиться карьеры, он о ней не позаботится. Она была одна в этом мире, всегда. Она сама выбрала этот путь, и назад дороги нет. Вся её жизнь — один сплошной театр ради денег, ради славы, ради образа. — Шреддер. Его имя вышло тихо, без вызова, без той обычной искры, с которой она его произносила. Он выжидающе посмотрел на неё. Дарсия сделала ещё один вдох. — Не приходи сюда больше. Тишина. Он смотрел на неё, будто не до конца понял, что она сказала. — Что? Шреддер даже не сразу среагировал. Он не привык, что его отталкивают. Она, которая столько раз добивалась его внимания. Она, которая почти с вызовом вмешивалась в его планы, лишь бы снова столкнуться с ним. Она, которая, кажется, только и жила этими моментами, вдруг решила его выкинуть из своей жизни? Дарсия крепче сжала руки в кулаки. — Ты должен понять. Только ты поймёшь, почему. И вот тогда до него дошло. Сначала было непонимание, но затем — осознание: у него есть цель, у неё есть цель, посередине нет слова “мы”. Он молчал, оценивающе, а потом просто кивнул. Выражение его лица оставалось непроницаемым. Он спокойно поднялся, надел маску, шлем, плащ мягко качнулся, когда он проходил мимо неё. Он был так близко, что она ощутила запах его кожи — смешанный с металлом, кровью, потом и чем-то, что было только его. Его плащ задел её руку, он открыл дверь, задержался на секунду, ждал, что она, как обычно, что-то скажет, что попытается всё исправить, что схватит его за запястье и скажет, что пошутила, но она не остановила его и он ушёл. Дарсия осталась стоять, неподвижная, с ощущением, будто внутри что-то разломилось. Через секунду её колени подкосились, и она сползла вниз по стене, руки обхватили плечи, будто защищаясь от чего-то невидимого. Она никогда не плакала из-за живых мужчин. Но в этот раз заплакала. Не из-за провала. Не из-за денег. Не из-за карьеры. Из-за него. Из-за того, что потеряла. Рич, её кот, мягко запрыгнул к ней на колени и ткнулся носом в её щёку. Дарсия всхлипнула, зарылась пальцами в его тёплую шерсть. — Ты ведь не бросишь меня, да? Кот промурчал, а потом лениво развернулся и ушёл. Она выдохнула сквозь рыдание. — Предатель. Дарсия подняла голову. Через окно было видно пустую улицу. Где-то там, в ночи, куда он ушёл.