Шреддер: Маленькая история легендарного злодея

Когда кульминация вечера наконец настала, в комнате воцарилась тишина, нехарактерная для семейки, где ребёнок ломает мебель, бабушка мечтает о диктатуре, а кот шипит на Бибопа каждый раз, когда тот мимо проходит. Перед центральным столом, как памятник самой концепции "никакого здравого смысла", стоял громадный торт. Он был двухъярусным, покрыт идеальной глазурью и украшен конфетами в виде гранат, шурикенов, странной абстракцией, напоминающий Кренга и надписью «Хаос грядёт!». — Так… — протянула Дарсия, вставая с дивана. — Пора, момент истины. Кто же ты, малыш номер два? — Боже, наконец-то, — выдохнула Эйприл, вытирая вспотевший лоб. — Я уже два часа живу на одном дыхании и пунше с содержанием алкоголя, который я лично туда долила. — Я всё ещё считаю, что это всё фарс, — буркнула Миёко, но уже с легкой, почти гордой ухмылкой. — Хотя если там внутри окажется пулемёт, я не удивлюсь. Майки и Роксдели под руки потащили Шреддера к торту, Рокстеди, естественно получил подстрочник, а Майки вовремя сбежал. — Это же семейная традиция, да? Глава семьи режет торт! — ухмылялся Майки. — Я не тортовый глава. Я глава всего остального! — сопротивлялся Шреддер, пытаясь незаметно отступить к выходу. — Ой, всё, — сказала Дарсия, сунула ему в руку нож и подтолкнула вперёд. — Давай, Тёмный Лорд, покажи, на что способен. Шреддер тяжело вздохнул, оглядел собравшихся, и приподнял нож так, будто собирался не торт резать, а скрепить пакт кровью. — Я разрежу. Но я сделаю это по-злодейски. Он начал резать. Нет, резать - это слишком активное слово. Он приближался к поверхности со скоростью континентального дрейфа, то подносил нож, то отводил. Проводил лезвием по глазури, не нажимая. Вдох. Выдох. Молча смотрел на торт, как если бы ждал, что тот начнёт спим дискуссию по ядерной энергетике. Прошла минута. Прошло две. — Нет, ну серьёзно, он режет торт так же долго, как идёт аниме «Ван Пис», — не выдержал Донателло, судорожно моргая. — Да и то, в «Ван Писе» хотя бы плывут куда-то! — добавил Раф. — Это мой стиль. — резко ответил Шреддер, ухмыляясь. — Я заставляю страдать. Я всё ещё злодей. Бойтесь меня, пока я тяну время. Но в этот момент Шион, не выдержав, кинулась вперёд, вцепилась ему в штанину и ударила по коленке своим игрушечным молоточком. — Папа, скучно! — Чёрт! — вскрикнул Шреддер, дрогнул, и нож с глухим звуком провалился в торт. Срез получился неожиданно идеальным. Толпа затаила дыхание. Даже Бибоп замер на шторе, прячась от Рича. Глазурь разошлась, под ней слой нежного мусса, а под муссом голубой крем. — Голубой… — прошептала Эйприл. — ГОЛУБОЙ! — завопил Майки, прыгая по комнате. — МАЛЬЧИК! У ВАС БУДЕТ МАЛЬЧИК! Вся комната взорвалась возгласами. — О Боже, он будет такой же дикий, как Шион! — истерично запищала Ирма, одновременно страдая и втайне завидуя. — Представьте, у него будет шлем в колыбели! — умилилась Эйприл. — И мини-катаны! — добавил Донни. — Он будет управлять Технодромом, даже не научившись говорить! — подхватил Бибоп, всё так же цепляясь за штору. Карниз не выдержал накала страстей и Бибоп плюхнулся копчиком на одну из пластиковых игрушек Шион. Тут же послышался визг, который все восприняли, как визги счастья, хотя в случае Бибопа визг боли и радости - это одно и то же. — А может, он будет тихий и скромный, как я, — сказала Дарсия, и на неё посмотрели с такой тишиной, что даже Шион замерла. — … Дарсия, ты избиваешь людей, которые подходят к тебе слишком близко. Ты не скромная, — резюмировал Шреддер, всё ещё потирая коленку. — Так стоп… — пробормотал он. — Сын? У меня будет сын? Все стихли. Он повернулся к Дарсии, как будто впервые осознал что-то действительно важное. Дарсия пожала плечами, взяла ложку и ткнула торт. — Ну да. Мальчик. Чего ты так смотришь? Ты что, думал, я буду только девочек рожать? Шреддер сел. Просто сел на пол. Его охватила какая-то странная, щекочущая нервную систему мысль. — Мальчик… Это же… Это… Я буду с ним… драться. Учить. Он будет… плевать на приказы. Он унаследует весь мой сарказм и мою чёртову харизму… — И характер Дарсии, — вставил Кренг, ухмыляясь. — Мы все обречены. — Он устроит госпереворот в детском саду, — предположил Лео, задумчиво. — Или станет президентом не доросши до школы! — добавил Майки. Шреддер, сохраняя внешнее спокойствие, вдруг почувствовал, как внутри всё загорелось не как при битве, а как при мысли о том, что его собственная кровь продолжит дело: "Отлично… всё идёт идеально. Сначала я начну обучение до того, как он научится сидеть. хватка катаны в колыбели, стойка ниндзя в манеже. Философию злодея я вложу в него ещё до того, как он сделает первый шаг, пусть его первой фразой будет что-то вроде: «Мир не заслуживает милосердия». А до того, как он научится говорить мы с ним уже начнём строить планы захвата мира. Шпионские схемы вместо кубиков, мини-доспехи вместо пижамы. И да, конечно, наш совместный проект «Операция: Мировое господство в песочнице»…" Он уже видел это: маленький мальчик маске, с миниатюрными когтями, который с серьёзным лицом забирается на горку в парке, чтобы занять стратегическую позицию. Видел, как они вместе сидят над картой города, а Шион с досадой понимает, что у младшего брата уже больше подчинённых в песочнице, чем у неё. — Я одобряю, — сказала Дарсия, слегка толкнув его плечом, не подозревая, что в голове у её мужчины уже начался первый этап глобальной подготовки. — Но на свидетельстве о рождении будет написано нормально. Без пробелов из вашего ниндзя-манускрипта. — Разумеется, — с той самой загадочной улыбкой ответил Шреддер, но внутри уже мысленно составлял список тренировок, подходящих для ребёнка до года: «первая засадная тактика в коляске», «курс по подкрадыванию к няне», «тайная переправка печенья под прикрытием» Шион, сидящая на его спине, радостно вопила: — Мальчик! Мальчик! МОЙ БРАТ — МОЙ СЛУГА! Миёко кивнула, впервые за вечер по-настоящему тепло глядя на Дарсию и сына. — Ты стал мужчиной, Ороку. Сумасшедшим, сломленным, с дочкой-тираном и беременной анимешницей. Но мужчиной. Шреддер хрипло рассмеялся: — Спасибо? Дальше началось то, что в полицейских отчётах обозначают сухим «noise complaint», а соседи потом много лет пересказывают как «тот вечер, когда потолок плясал чечётку, а на кухне ужин был с привкусом штукатурки». Музыка, визги, «кавабанга» под аккомпанемент колокольчика на шее у Рича, который методично сбрасывал вилки со стола. Всё это сложилось в звуковую кашу такой густоты, что в какой-то момент дом дрогнул, где-то за стеной зажужжал лифт, а снизу обиженно стукнули шваброй. Через пару минут раздался требовательный стук в дверь, не робкое «тук-тук», а уверенное «ДОСТАТОЧНО». Открывать, естественно, пошёл Микеланджело: весь в голубом креме, с бумажной короной «Принц Хаоса» и пластиковым мечом, который он зачем-то держал как дирижёрскую палочку. На пороге стоял лейтенант полиции Нью-Йорка Казуя Саки: выглаженная форма, начищенный значок, прическа острее катаны и выражение лица человека, который уже точно знает: сегодня он напишет рапорт, за который его либо повысят, либо уволят, либо отправят в отпуск досрочно. Он поднял глаза и завис. — О! — обрадовался Майки так, будто встретил доставщика пиццы. — Ты опоздал на пятнадцать серий, бро, но это норм, заходи! Это же семейный спешл, шапочку будешь? — Лейтенант Саки. Полиция Нью-Йорка. По жалобе на шум, — механически произнёс Казуя, но бумажная шапочка уже сидела у него на голове, а Майки бессовестно вручил ему тарелку с пиццей и голубым кусочком торта. Казуя шагнул в гостиную и у него на секунду поехала реальность. Черепахи спорят с носорогом и кабаном о последней миске крылышек, Кренг, как розовый диджей-мозг, сверлит взглядом умную колонку от Apple, требуя у Сири поставить трек «Имперский марш», Сплинтер сидит рядом с беременной женщиной в огромной анимешной толстовке и очень внимательно смотрит на чайник, Миёко Саки, его мать, как храмовая гранитная статуя с функцией сарказма и, господи небеса, его старший брат без шлема, в футболке, с ребёнком на плече и голубым кремом на скулах. — …у меня… племянник? — выдохнул Казуя, перевёл взгляд на голубые слизни внутри торта и запнулся. — Точнее, племянник в перспективе? — Двоюродный хаос на подходе! — подсказал Майки. На знакомый голос из коридора метнулись сразу двое: Шреддер с тёмным, упрямым огнём в глазах и Миёко с тем же огнём, но подкованным тридцатилетним стажем воспитательного террора. — Казуя, — сказал Шреддер тоном, которым обычно объявляют требования при захвате заложников. — Ты всё ещё тряпка или уже эволюционировал до швабры? — Ороку, — ответил Казуя так, будто проглотил колючую проволоку. — Ты всё ещё позор клана или стал официальным талисманом отдела «Детские товары»? — Мальчики, — холодно протянула Миёко, заходя между ними, — прекратите. Один позор клана, второй мой личный провал. Не заставляйте меня вспоминать, как правильно держать нагинату в тесных помещениях. — Ма-ма, — одновременно простонали оба, и черепахи, не сговариваясь, прыснули. Шум общего хаоса пронзил женский писк, это Ирма, услышав бас Казуи, развернулась, увидела ЧЕЛОВЕКА, не мутанта, не мозг в банке, не шипастого фотомодельного тирана, а просто нормального, живого, симпатично-серьёзного мужчину в форме. В её глазах вспыхнул свет дикой надежды. Она рванула вперёд, расталкивая всех локтями. Раф обиженно ойкнул. Ирма же подлетела к лейтенанту и, как будто всегда была его пресс-секретарём, впилась ему под руку. — Простите, офицер, — вдохновенно выпалила она, — вы как раз вовремя! Здесь требуется ваша поддержка. Я Ирма. Я очень законопослушная. Я даже налоги платила. Я люблю порядок и мужчин в форме. Порядок, конечно, чуть меньше. — Мэм, — Казуя попытался высвободиться, но Ирма уже ловко поправляла ему воротник, сдувала невидимую пылинку со значка и, не спрашивая, поправляла пробор так, будто под ним спрятана кнопка "устроить судьбу". — Это… — Дарсия, сидевшая на диване, подняла глаза и одобрительно кивнула. — Раз у нас семейный вечер, пусть заходит. Шредди, не ворчи, это же твой брат. — Это мой головокружительный провал, — тихо добавила Миёко. Шион, как всегда, реагировала по-своему: спрыгнула с отцовского плеча и понеслась к новому объекту, как маленькая комета в платье и дерзостью в глазах. Подбежала, ткнула Казую кулачком в коленную чашечку, строго, официально и подняла взгляд: — Кто? Моё? — Он сопляк, — устало сообщил Шреддер, подхватывая ребёнка на лету. — Не смей брать с него пример. Он читает инструкции к чайнику. — Я читаю законы, — сквозь зубы ответил Казуя, вырывая руку из железной хватки Ирмы. — В частности, закон о тишине после десяти. — Ты сейчас в доме, где закон о тишине заменён на "когда уснёт Банши", — безапелляционно отрезал Кренг, не поднимая глаз от своего пульта. — Так, — Казуя глубоко вдохнул, собрался с силами и поднял ладонь. — Всем стоять. По одному. Предъявите хотя бы здравый смысл. Никто не двинулся. Для порядка Сплинтер почтительно поклонился, предложил: — Чай? Рич в этот момент методично столкнул чашку со стола. Чай расплескался ровно на сапог Казуи. — Это было нападение, — хладнокровно констатировал лейтенант, вытирая носок ботинка платком. — Судя по всему, организованная группа. — Рич действует один, — мрачно заметила Дарсия. — Это его идеология. Пока Казуя пытался сообразить, как всё это описать в графе "обстоятельства", он поймал взгляд Дарсии: зелёный, спокойный, с лёгкой насмешкой, без капли растерянности. И, что хуже всего для его картины мира, тёплый. Он перевёл взгляд на неё, на её живот, на стоящего рядом Шреддера, на голубые крошки на полу и совершенно искренне спросил: — Как мой брат смог вообще завести девушку, не говоря уже о детях? — Всё просто, — Дарсия улыбнулась, чуть наклоняя голову. — В первом сезоне я была на стороне добра. Во втором — мы влюбились. В третьем — родилась Шион. А в четвёртом вот ты. Что дальше посмотрим. Надеюсь, сериал не закроют. — Я… — у Казуи задергался глаз. — Я не подписывался на метанарратив. — Подпишись, — посоветовал Майки. — Там бонус-контент и сцены после титров. — Лейтенант, — Эйприл уже щёлкала камерой, выстраивая кадр "Полицейский в аду семейных ценностей". — Можно буквально пару слов: "что вы чувствуете, увидев, что ваш брат …" — Счастье, — неожиданно подсказал Кейси, вскинув клюшку в воздух для тоста. — И немного ужаса. — Скорее ужас, — уточнил Раф. — Я сейчас вызову подкрепление, — собралась сила в голосе Казуи, но рацию уже уверенно тянула к себе Шион. Он рефлекторно поднял её повыше, ребёнок рефлекторно взобрался ещё выше и через секунду Шион уже сидела у него на плечах, как живой погон, и яростно диктовала в рацию: — «ХАОС! БОЛЬШЕ ХАОСА!» — Диспетчер, — устало сказала рация, — это опять мистер Джонс? — Ха! — Кейси гордо выпятил грудь. — Меня узнают даже рации. — Казуя, — Шреддер резко шагнул ближе, тихо, но жёстко, по-настоящему по-взрослому. — Это наш дом, это наша семья. Это шумная, бессмысленная, иногда тупая, но моя реальность. Если хочешь, выпиши штраф на имя «Хаос». Ему два с половиной года и он не заплатит. А если хочешь остаться вон там пицца, там чай, а там твоя, кажется, уже невеста. Ирма, не теряя ни секунды, снова, в этот раз ещё крепче вцепилась в локоть лейтенанта: — Я готова нести с тобой тяжёлую ношу закона. Начать можно с тарелок. Миёко наблюдала за сценой с выражением "да, этот вечер войдёт в летописи нашего рода как «праздник позора»". Она вздохнула, встала ближе к Кренгу, и они вдвоём с видом генерального штаба принялись вполголоса перечислять, как именно можно было бы использовать такого офицера в "обновлённой вертикали тьмы". — Ладно, — Казуя, кажется, сдался. Он осторожно снял Шион с плеч, умудрился не получить в глаз липучкой, решительно сунул рацию обратно на пояс, мазнул взглядом по Дарсии, на полсекунды задержался и взял с тарелки кусок пиццы. — Предупреждение. Устное. До десяти тише. После десяти совсем тише. И… — он покосился на Ирму, которая уже гуглила "Как правильно стирать рубашки NYPD" — …и да, я останусь на пять минут. Для составления картины преступления. — Пятнадцать, — мгновенно поправила Ирма. — Тридцать, — договорилась Дарсия, — У нас ещё конкурсы. Например, "Угадай цену на подгузники и поплачь". — Я плачу уже сейчас, — честно сказал Казуя, но губы предательски дрогнули в улыбке. — Отлично, — Сплинтер поднял чашку. — Тогда, раз уж мы все здесь и никто никого прямо сейчас не арестовывает, позвольте предложить тост, за умение оставаться семьёй, даже когда это по всем законам логики невозможно. — И за мальчика! — добавил Майки. — Пусть будет грозой, но с добрым сердцем. Или хотя бы с чувством юмора. — Добро пожаловать в сериал. Попытайся не сойти с ума. — подняла стакан лимонада Дарсия. — Попытаюсь, — сказал Казуя, и впервые за вечер перестал массировать виски. Тосты прокатились по комнате, как тёплый волной. Рич, как финальный аккорд, скинул ещё один бокал. И это было знаком: мир на тоненькой ниточке держится, пока ещё держится. Музыка сделалась тише, смех громче, а за дверью, кажется, кто-то из соседей положил швабру и перестал стучать в потолок. Ночь ещё была длинной, но теперь в ней было больше светлых тонов, чем хотелось бы злодею, и больше хаоса, чем позволено законом. Впрочем, этот дом никогда не умел жить иначе. ____________________________________________________________________________ От автора: Я знаю, что в оригинале фамилия семьи Шреддера - Ороку, но я специально пересматривала серии с матерью и братом Шреддера, там у них фамилия Саки.