Шреддер: Маленькая история легендарного злодея

Четвёртый день. Дарсия проснулась с осознанием того, что сегодня у неё наконец-то будет свобода. Она предусмотрела всё заранее, хотя ответственностью это назвать нельзя было, скорее, спонтанностью и хронической зависимостью от онлайн-шопинга. Но самое главное то, что она приказала Шреддеру выгуливать в музей современной техники "свою армию семейного краха": маму и Шион. С глаз долой, чтобы никто не помешал ей сделать из квартиры место безумия, в котором бы стыдно было не танцевать. Курьеры уже разгружали коробки, полные разноцветных гирлянд, воздушных шаров, анимешных баннеров и прочего весёлого хлама, за который Шреддер наверняка бы убил её взглядом. Особенно ей нравились надувные ниндзя-черепахи, которые почему-то имели вид сильно удивлённых индюшек. Ну да ладно, гости не разборчивые. Дарсия, вооружившись скотчем и ножницами, начала украшать комнату, быстро и хаотично, будто маньяк-декоратор. Шары с блёстками она развесила так, чтобы при малейшем движении они падали на голову гостям, а заодно припорошили страданиями жизнь Кейси. На столе уже ждал огромный двухъярусный торт. Внутри цветная начинка: синяя, если мальчик, розовая, если девочка, и зелёная, если повар ошибся. Рядом стояли пиццы, покрытые мясом настолько щедро, что у веганов в радиусе пяти миль чесались чакры. Каждая пицца имела своё имя: «Рафаэльская ярость», «Мозговой взрыв Донателло», «Дисциплина Леонардо» и, конечно, «Чистая глупость Майки». — Плагиат, конечно, но черепашки оценят, — довольно хмыкнула она. Тем временем в парке. Шреддер шёл по парку с лицом человека, осуждённого за преступления, которые он не совершал. Он был в обычной одежде: черные джинсы, простая тёмная рубашка и солнцезащитные очки, которые не помогали от солнечного света, зато отлично защищали от желания жить. На плечах у него сидела Шион, которая махала руками и пыталась схватить пролетающих мимо голубей, крича им вслед что-то вроде: «Стоять мои рабы!» Рядом с Шреддером шагала его мать, изучая мир с суровым недовольством и периодически поправляя ему воротник рубашки. Их маршрут шёл через парк, и, как по классике жанра, начался кошмар для Шреддера. Самки человека, от йог и нянь до мамочек и прогуливающихся блогерш, начинали останавливать шаг, ахать, перешёптываться и, в особо тяжёлых случаях, ронять телефоны. — О Боже, это же ОН! Папочка года! — Прошу прощения? — вздрогнул Шреддер, готовясь к худшему. — Такой заботливый, такой мужественный! Могу я с вами селфи? — Нет! — резко ответил Шреддер. Тут же рядом выросла другая девушка, со стаканом смузи, глазами безумной белки и телефоном наизготовку. — Ой, а можно я тогда? У вас такой милый ребёнок! А это ваша мама? Боже, это так трогательно! — Не подходите ближе, — прошипел Шреддер, пытаясь укрыть Шион руками, будто от радиации. Миёко презрительно хмыкнула и громко, так, чтобы слышала вся толпа, сказала сыну: — Смотри, Ороку, сколько женщин готовы упасть в твои объятия! Ты уже мог создать целую армию наследников, а вместо этого ты выбрал эту костлявую модель-анимешницу с синдромом главной героини! На этих словах что-то внутри Шреддера лопнуло. Он резко остановился, Шион на его плечах тоже застыла, почувствовав у отца вибрации ярости. Он медленно снял очки. Посмотрел на мать так, как он обычно смотрит на врагов перед тем, как отправить их в нокаут кувырком через крышу. — Достаточно! Ты можешь говорить обо мне что угодно, называть меня неудачником и подкаблучником, но Дарсия... Она единственная, кто принимает меня таким, какой я есть. Не меняет, не требует стать другим, не таращится на меня, как на проклятого идола из рекламы энергетиков, и если ты не можешь принять её, то лучше вообще ничего не говори. Толпа вокруг замерла. Женщина со смузи уронила стаканчик, который разбился с таким драматизмом, будто сам снимался в корейском сериале. Миёко театрально схватилась за сердце и всхлипнула, по щеке её покатилась слеза: — Ты поднял на меня голос! Я мать, которая тебя родила и воспитала! А ты так легко перечеркнул наши отношения из-за какой-то женщины, которая даже не умеет нормально сварить мисо-суп! Шион, почувствовав драму, с серьёзным лицом повторила за бабушкой: — Мисо-суп! Хаос! — Я больше не поведусь на твои манипуляции, — ледяным голосом сказал Шреддер, глядя ей в глаза. Он замолчал, тяжело дыша. Впервые за долгое время он снова был серьёзен, напряжён и сосредоточен, как тогда, когда два года назад защищал Дарсию и Шион от настоящей опасности. Миёко вдруг совершенно спокойно вытерла слёзы и внимательно посмотрела на сына, словно впервые видя в нём не мальчика, а взрослого мужчину: — Ладно, сын. Допустим. Но скажи мне, у этой твоей Дарсии вообще есть родители? Кто они, чем занимаются? Шреддер резко остановился. Его лицо внезапно стало ещё бледнее, чем обычно. Он медленно опустил взгляд, понимая, что он действительно никогда не задавался этим вопросом. — Родители? — растерянно пробормотал он. — Я не знаю… — Что значит «не знаю»?! — всплеснула руками Миёко. — Ты живёшь с женщиной, которая родила тебе дочь, ждёшь второго ребёнка, и даже не знаешь, откуда она взялась?! — Мы… никогда об этом не говорили, — тихо ответил Шреддер, впервые чувствуя себя так неловко и странно. — Она никогда не рассказывала, а я не спрашивал. Шион дернула его за волосы и серьёзно сказала: — Папа глупый! Миёко вздохнула с выражением крайней усталости: — Ну, хоть внучка умная пошла. Шреддер, погружённый в глубокую задумчивость, посмотрел в небо, где проплывало пушистое облако, похожее на гигантский знак вопроса. — И правда, — пробормотал он, — кто её родители? Может, они пришельцы? Или секретные агенты? Может, Дарсия вообще... была выращена в лаборатории? — С твоим везением, скорее всего, её вырастили мультяшные злодеи, — хмыкнула Миёко. — Ты явно притягиваешь к себе всё странное. Шреддер ничего не ответил, молча продолжая путь в музей. Он впервые по-настоящему задумался о прошлом той, что изменила его будущее. И ему стало немного страшно оттого, что он не знал о ней почти ничего. Но ещё больше его волновало, почему он раньше никогда даже не задумывался об этом. Он опустил голову, глубоко задумавшись, а вокруг продолжали толпиться восторженные женщины, теперь уже шепчущие: — О, он ещё и загадочный! Мечта! Шреддер тяжело вздохнул и ускорил шаг. Лучше музей с динозаврами, чем толпа динозавров вокруг. Спустя 6 часов. Когда дверь открылась, первой в квартиру ворвалась Шион. Она пронеслась, как маленький ураган, замерев посреди гостиной и медленно раскрыв рот от восторга: — Мама сделала хаос! Моё-моё-моё! Дарсия, стоя на стремянке и пытаясь закрепить последний шарик на потолке, с усталым удовлетворением вздохнула: — Рада, что тебе нравится. Твоя мать гений декоративного безумия. Следом вошёл Шреддер. Взгляд его тут же упал на огромный торт, и его лицо перекосило от ужаса и безысходности. Он выглядел так, будто перед ним был не торт, а могильный камень с надписью «Здесь покоится твоя репутация, Шреддер». — Дарсия, я надеюсь, ты заказала ещё и кислоты, чтобы облить меня с ног до головы после этого мероприятия? — с сарказмом спросил он, снимая куртку и стараясь не смотреть на плакат «Главное не зелёный!». Дарсия пожала плечами: — Нет, но я могу позвать черепашек, они с радостью тебе помогут. Особенно Рафаэль. Он будет в восторге. — Очень смешно, — проворчал Шреддер. В комнату вошла Миёко и замерла на пороге, будто её ударило молнией безвкусия. Её глаза забегали по шарикам, блёсткам, надувным ниндзя-черепахам, словно она попала не в дом злодея, а на утренник в детском саду для мутантов. — Это что такое? — процедила она с презрением, будто увидела, как Шреддер целует Сплинтера в щёку. — Ороку, ты позоришь весь наш род! Злодеи не устраивают гендер-пати! Они устраивают злодейские сходки, кровавые турниры, ну хотя бы конференции с захватом заложников, но не это розово-синее недоразумение! Дарсия почувствовала, как внутри неё закипает ярость. Она медленно слезла со стремянки, с таким видом, будто спускалась с трона королевы тьмы. Подойдя к Миёко, она бесстрашно ткнула пальцем ей в грудь: — А вот теперь слушай меня внимательно! Это МОЙ ДОМ! И если я захочу устроить здесь фестиваль драконов, банкет шинигами или сходку фанатов баттл-шонен аниме, я это сделаю. Я мечтала о нормальной жизни, где меня не будут осуждать за то, что я ем пиццу руками, не умею варить мисо-суп и провожу выходные, валяясь на диване с фигуркой Учихи Мадары, но нет, тебе надо было вломиться сюда и устроить здесь свой собственный Технодром с элементами японской инквизиции! Миёко медленно приподняла бровь, не веря собственным ушам: — Ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь, девочка?! — С пожилой дамой, которая слишком много себе позволяет в чужом доме. — парировала Дарсия, уперев руки в бока. — И если тебя не устраивает моя безвкусица, можешь собрать манатки и вернуться в свой дом престарелых злодеев. Там, говорят, отличная компания: скелетор из Хи-Мэна, профессор Мориарти, ещё какая-то бабка в капюшоне из Белоснежки… Миёко задохнулась от такой наглости. Лицо её побагровело, и она сжав кулак, встала в боевую стойку: — Я вижу, тебе пора преподать урок уважения к старшим! Шреддер, мгновенно уловив напряжение, резко встал между ними. Он перехватил кулак матери, глядя ей в глаза без малейшего страха, но с холодной решимостью: — Никто и пальцем не тронет мою беременную женщину. Даже ты, мама. Особенно ты. Дарсия поражённо замерла, почувствовав, как её сердце пропустило удар. Он впервые так открыто заступался за неё перед матерью, и от осознания этого в её глазах мелькнуло что-то новое, тёплое и беззащитное. Миёко застыла. Глядя в глаза сына, она увидела то, что всю жизнь надеялась увидеть во взгляде мужа, который так и не оправдал её ожиданий. Она воспитывала Ороку и Казую одна, всегда будучи сильной, жёсткой и неприступной. Но сейчас, видя, как Шреддер защищает Дарсию, принимает её такой, какая она есть, Миёко вдруг почувствовала нечто, чего никогда раньше не испытывала. Она медленно опустила кулак и тихо произнесла: — Ты вырос, мальчик мой. Её глаза заблестели материнской гордостью и тихой, непривычной нежностью. Миёко на мгновение даже забыла про гендер-пати, шарики, блёстки и прочую чепуху. Впервые за долгие годы ей было действительно тепло. Тишину нарушила Шион, которая обнимала надувного черепашку-индюшку и хмуро произнесла: — Бабушка сломалась? Папа почини! Шреддер вздохнул, отпустил руку матери и мягко улыбнулся Дарсии, словно извиняясь за всё безумие последних дней. Дарсия, хмурясь, но уже заметно смягчившись, пробормотала: — Вот и отлично. Надеюсь, на этом мы закончили с семейными разборками? И тут раздался звонок в дверь, громкий и настойчивый, словно гость с другой стороны торопился попасть в эпицентр всех скандалов. — О нет… — простонал Шреддер, вздрогнув. — Они здесь. Черепахи, Кейси и прочая братия идиотов уже у двери. Дарсия, мгновенно переключившись на режим хозяйки вечеринки, резко встрепенулась и радостно выкрикнула: — Отлично! Впускай эту банду! Сегодня мы выясним, кого именно я вынашиваю — будущую королеву злодейства или будущего повелителя хаоса! Шреддер мрачно посмотрел на мать и Дарсию, потом на дверь, за которой слышался бодрый голос Майки: — Ребята! Вечеринка, веселье и пицца! Вы готовы развлекаться до бессознательного состояния?! Шреддер закрыл глаза и выдохнул, смирившись с неизбежным: — Ладно, открываю дверь в ад. И да поможет нам сила тьмы. Дарсия подбодрила его: — Не бойся, Шреддер. В худшем случае всегда можно сбежать через окно, оставив твою маму с черепахами. Шреддер кивнул: — Хороший план. На этот раз я даже не буду сопротивляться. И с обречённым видом пошёл открывать дверь. Как только дверь открылась, в квартиру хлынул поток гостей с энтузиазмом стада разъярённых бизонов, обнаруживших бесплатную траву на лугу соседней фермы. Первым влетел Микеланджело, зажав в руках гигантскую коробку, украшенную блёстками и бантиками, словно её готовила пятилетняя девочка-фея. — Вечеринка! Подарки! ПИЦЦА! — завопил Майки, кинув коробку Дарсии и пулей помчавшись к столу с едой. Дарсия едва поймала коробку, пошатнувшись, и пробормотала: — Что это такое, Майки? — Это детский набор «Как стать пиццайоло-героем»! Там форма черепахи, ингредиенты, печь и инструкция «Не суй голову в духовку», — гордо сообщил он, уже набив рот двумя кусками пиццы. Шион тут же кинулась к коробке и попыталась её отобрать: — Моё-моё! Шреддер оттащил дочку за капюшон назад: — Нет, сначала гости, потом хаос! Следом вошёл Леонардо, торжественно протягивая Дарсии книгу, перевязанную синей ленточкой. — Это полное собрание «Искусства войны» Сунь-Цзы, — с достоинством сказал он. — Потому что дисциплина и стратегия важны, даже для младенцев. — И скучно, — громко шепнул Рафаэль, с ухмылкой протягивая свою коробку. — Вот мой подарок. Маленькая детская боксёрская груша. На случай, если второй ребёнок будет таким же психом, как первая. Шион тут же схватила грушу и ударила ей Рафа по ноге, заставив его подпрыгнуть от боли. — Она уже одобряет, — засмеялся Майки, выплёвывая кусок пиццы прямо в тарелку Донателло. Донателло раздражённо поморщился, передавая Дарсии свой подарок: — Это мини-робот-няня с искусственным интеллектом, чтобы хоть кто-то контролировал ваших детей, если вы снова захотите завоевать город. Шион уже начала разбирать робота на запчасти, причитая: — Моё! Железяка! Хаос! Сплинтер мягко покашлял и тихо положил на стол маленький свиток: — Моё наставление новорождённому. Пусть он выберет путь добра… или хотя бы нейтралитета. — Ха-ха, ну удачи с этим, — хохотнул Бибоп, вручая Дарсии огромную пушистую игрушку-бородавочника с надписью на животе «I Love Destruction». — Это чтобы воспитывать вкус с младенчества. Рокстеди поставил рядом гигантский резиновый молоток, перевязанный ленточкой: — Вот, малыш будет сразу готов к разрушению стен и прочей бытовой ерунды. Шион вцепилась сразу в обе игрушки и с криком «Моё!» начала дубасить молотком по бородавочнику, отчего Бибоп трагически взвыл: — Нет, только не по моему символу! Эйприл и Кейси приблизились с милым и нежным видом, но в глазах их читался тихий ужас. — Вот… наш подарок, — сказала Эйприл, вручая Дарсии красивую детскую одежду. — И пара книг о том, как выжить с двумя детьми, не потеряв рассудок. Кейси добавил, понизив голос: — Кстати, если вы вдруг захотите продать одного из них, я готов рассмотреть покупку. Эйприл уже завела мне мозги насчёт ребёнка. Эйприл ткнула его локтем в бок и прошипела: — Кейси, мы же договорились пока никого не пугать своими планами! — Ну… это на будущее, — оправдывался Кейси, держась за ребро. Ирма печально протянула коробку конфет и вздохнула так трагично, что на мгновение даже музыка затихла: — Вот. Шоколад, на случай, если захочется утопить горе в сахаре, как это делаю я, когда вижу, что даже злодей нашёл любовь, а я нет. Эйприл похлопала её по плечу: — Не унывай, Ирма, в крайнем случае всегда есть пицца и коты. Последним, важно и драматично, вполз на платформе Кренг. В щупальцах он держал крохотный экзокостюм младенца. — Вот, — гордо произнёс он, вручая Дарсии костюмчик, — мой личный вклад в ваше размножение, так сказать. Пусть малыш начнёт карьеру злодея с комфортом! Миёко одобрительно кивнула: — Отличный подарок, Кренг. Видишь, как некоторые ещё помнят, как быть настоящим злодеем. — Опять вы за своё? — устало вздохнул Шреддер, пытаясь удержать Шион, которая уже стащила экзокостюм себе. — Ну конечно! — отрезал Кренг. — Мы обсуждаем твою деградацию в жалкого семейного человека! — Я всё ещё здесь! — рявкнул Шреддер, с трудом отрывая от Шион костюм. — И я не деградировал! Я развиваюсь! — В сторону бытовой беспомощности и декретного отпуска, — хмыкнула Миёко. Тем временем за столом с едой уже развернулась ожесточённая битва за последний кусок пиццы между черепахами, Рокстеди и Бибопом. — Отдай пиццу, носорог! — завопил Раф, вырывая коробку из рук Рокстеди. — Это моё мясо! Я ем первым! — отбивался Рокстеди. — Нет, моё! Я пришёл первым! — завопил Майки, бросаясь сверху на обоих. — Господа, давайте решим это цивилизованно! — попытался вмешаться Донни и получил подзатыльник от Бибопа. Шион, увидев хаос за столом, радостно завизжала: — Пицца-война! — и побежала к черепахам с игрушечным молотком. Шреддер, отчаявшись, побежал за ней, крича: — Шион, нет! Бить гостей можно только после десерта! В другом конце комнаты Сплинтер тихо присел рядом с Дарсией, вздохнул и сказал: — Дитя, я искренне надеюсь, второй ребёнок не выберет путь зла. Одной Шион для всего Нью-Йорка более чем достаточно. Дарсия, распаковывая подарки, пожала плечами: — Учитель Сплинтер, я бы не ставила на это деньги. Посмотрите на его отца. А теперь и на бабушку. Сплинтер взглянул на Миёко, оживлённо спорящую с Кренгом о преимуществах ядерного шантажа, и с тоской пробормотал: — Да, гены это страшная вещь… За его спиной раздался жалобный вопль Ирмы: — И почему все счастливы, кроме меня?! — Потому что ты не пытаешься захватить мир, Ирма, — спокойно ответила Дарсия. — Может, стоит начать? Ирма задумчиво пожевала конфету: — Ты думаешь, это повысит мои шансы на свидание? Дарсия усмехнулась: — Не знаю, но хотя бы ты будешь выглядеть уверенно и устрашающе. Ирма задумалась, глядя на хаос вокруг: — А что, мысль неплохая… Дарсия хмыкнула, распаковывая очередную коробку: — Да, Ирма. Зло новый тренд. Особенно в нашей семье.