Последний раз

Последнее, что запомнил Аарон, — это лицо Дэя перед собой: безмятежное, спокойное, будто ничем не обеспокоенное. Порой Миньярду казалось, что жизнь Кевина слишком скучна для каких-либо эмоций, но в ту секунду он был готов убить сам себя. Пройти через тренировки «Воронов», поддерживать свой статус и играть в экси с повреждённой рукой… Только человек с сильным духом был способен на такое. Аарон вздрогнул от ощущения чужой руки у себя на голове. Поморщился, почувствовав, как металлическая оправа очков сползает с лица, и сложил руки под головой. Было приятно ощущать, как чужие, грубые от мозолей пальцы перебирают волосы на чувствительной коже. Боль не ушла сразу — она откатывала волнами от самой макушки до кончиков пальцев ног. Он наслаждался размеренным биением сердца рядом, чувством, как грудь под ним тихо вздымается и опускается. Среди всех этих ощущений Миньярд даже не заметил, как погрузился в сон. *** Пробуждение оказалось неприятным. Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену — ещё чуть-чуть, и она бы слетела с петель. Первым вздрогнул Кевин, следом, всё ещё в полудрёме, на локтях приподнялся Аарон, увидев в дверном проёме высокую фигуру кузена. Нет, они не скрывали своих странных… взаимоотношений. Но и не выставляли их напоказ — просто хотели сохранить эти моменты более личными, интимными. Казалось, Ники хотел что-то сказать, но тут за его спиной появился ещё один силуэт, пониже ростом. — Кевин, мы опаздываем на но-... Они застыли одинаково — словно отражения друг друга. Аарон почувствовал, как Кевин набирает в грудь воздух, готовясь что-то сказать, но успел его опередить. — Да, конечно, — равнодушно бросил он и нехотя поднялся с дивана под непонимающим взглядом Дэя. Миньярд молча оглядел комнату, ощущая на себе три пары пристальных глаз. В углу заметил свою сумку. Его медленные шаги глухо отдавались эхом в тишине. Затем — резкий звук: сумка, взлетевшая с пола, с глухим стуком приземлилась прямо в грудь Дэя. Первым подал голос Ники: Аарон шумно выдохнул. — То, что тебя не касается. А теперь проваливайте, я хочу спать. Кевин пришёл в себя первым: словно по команде вскочил с кровати, сметая за собой Джостена и Хэмика, и захлопнул дверь. Комната снова погрузилась в темноту. Аарон вздохнул и посмотрел в окно. Теперь в отражении был только он — среди медленного танца снежинок. Триста шестьдесят три дня в году он точно знал, что делает… Но од ин ферзь явно нарушил его график.