Последний раз

В комнате больше никто не появился. Первым проснулся Аарон — на его лицо упала яркая полоска утреннего света. Деревья за окном блестели инеем, отражая солнечные лучи и ослепляя блондина. Он неохотно приподнялся на локтях, и только тогда почувствовал на руке чужое дыхание. Его взгляд метнулся к Дэю, сидевшему рядом. Спокойный, уставший, он, кажется, даже не заметил, как из его руки выскользнул уголок одеяла — того самого, которым он согрел Аарона после ночи с открытым окном. Миньярд прикусил щёку изнутри, не позволяя губам растянуться в улыбке. Нет, ему не может это нравиться. Он осторожно выбрался из кровати, оставляя Кевина наедине с пустым постельным бельём. На ватных ногах, с сонным сознанием, Аарон поплёлся на кухню. Завтрак прошёл на удивление в одиночестве. *** Учебный день подошёл к концу, но головная боль только набирала силу. После мучительной третьей пары — химии — мысль о тренировке казалась невыносимой. Забытые мышцы отказывались подчиняться: ноги словно налились свинцом, и каждое движение требовало усилий. После тренировки Аарон задержался в душе, наслаждаясь горячими струями воды, согревавшими его усталое тело. За дверью давно стихли голоса — он успел предупредить кузена, что доберётся до кампуса на такси или, возможно, останется ночевать в женском общежитии. Кампус девушек находился ближе, а с Кэтлин они были друзьями. Однажды она грезила об их отношениях, но буйный характер Миньярда быстро избавил её от этих иллюзий. Думая о миловидной девушке, Аарон и не заметил, как оказался на улице, с сумкой за плечом. Холодный зимний воздух ударил в лицо, обжигая нос и щёки — он даже не удосужился спрятать их под шарфом. Двигаясь к выходу с парковки, он вдруг заметил, что в одной из машин горит свет. Подойдя ближе, он понял — это машина Эндрю. Лицо близнеца исказилось странной гримасой, когда он увидел, как его отражение в стекле машины притягивает к себе рыжую голову в поцелуе. Властном. Грубом. Будто первом и последнем. Будто ничего вокруг не существовало. Аарон поморщился. От чего? От манеры поцелуя? От внутренней гомофобии? Или от того, что в Эндрю он вдруг увидел собственное отражение? Приблизиться он не решился. Погружённый в размышления, на ватных ногах он поплёлся к корпусу Пальметто. Застыв в дверях своей комнаты, он успел увидеть лишь одно — силуэт Дэя, склонившегося над его тетрадями. А затем всё вокруг заволокла тьма.