Замершая мечта

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой не слышно ни биения сердца, ни тяжелого дыхания. Лололошка не помнил, как долго он здесь находится, потому что времени здесь не существует. Есть только бесконечная пустота, монотонная и всепоглощающая. Медленно, словно со дна самого глубокого океана, начинают возвращаться ощущения. Сначала – смутное осознание собственного существования, затем – тяжесть в теле, будто скованном невидимыми цепями. И, наконец, – давящая, неотступная боль, пронзающая голову, словно тысяча ядовитых игл вонзались в нее одновременно. Где… Я...? Он попытался открыть глаза, но тщетно. Веки как будто приклеились друг к другу, а зрение застила пелена. Сил не было даже испугаться. Лололошка сдался, ожидая, пока силы в его теле восстановятся и дадут возможность пошевелиться. Пустота вокруг, словно желая помочь, физически ощутимо прилипала к нему, защищая от разложения. Со временем, движения стали даваться легче. На ощупь он понимает, что на его лице – маска. Та самая маска, которую он так долго совершенствовал вместе с Эграсселем. Она плотно прилегала к лицу. Глаза не фокусировались. Тишина давила на уши с такой силой, что вот-вот грозилась пролиться кровь. Тьма вокруг была слишком всепоглощающей. Она проникала под кожу, кралась по скелету, через клетку ребер к самому сердцу, трепетно обнимая желанный приз. – Здесь… Здесь кто-нибудь есть? – Не своим голосом прохрипел Лололошка. Как и ожидалось, ответа не последовало. Одиночество обволакивало Лололошку в саван, усугубляя и без того терзающую его душу боль. Безмолвие стало невыносимым, раскрывая зияющую пустоту, раскормленную после стольких потерь. В этом мрачном коконе воспоминания обретали особую остроту, навязчиво возвращая к моменту, когда все пошло не так. Каждый вздох был пропитан горечью утрат. В этой удушающей тишине, мысли о собственной жизни преследовали его с неумолимой настойчивостью. Лололошка перебирал в голове моменты, сожалея о сказанном, о несказанном, о сделанном и несделанном. Он задавался вопросом, что именно мог изменить? Какие бы решения не принимал, будь возможность начать все с чистого листа, если бы память была с ним? Идея начать все с нуля казалась соблазнительной. Вернуться в самое начало, когда он еще не знал о грядущих испытаниях, когда в его сердце еще жила наивная надежда на лучшее… Когда он был простым парнем из Глассгарфа. Лололошка ведь даже понятия не имел о том, что это за место. Каким был отчий дом? Кем были его родители, что в нем текла эльфийская кровь? Как его судьба пересеклась с Эграсселем? В его сознании замерла мечта: не потерять. Друзья, память, родной мир… Лололошка хотел все сохранить. Это была утопия – несбыточная сказка, рожденная отчаянием. Он знал, что нельзя переписать прошлое без последствий, что каждая затяжка на плаще Времени несет за собой свои последствия. Ведь Вселенная стремится к порядку. Тьма вокруг казалась отражением тьмы внутри. Человек чувствовал себя одинокой свечой, фитиль которой вот-вот иссякнет. Он жаждал света, тепла, любви, не желая мириться с постоянной болью. Как мне отмотать время вспять без последствий?.. «Уверен ли ты, что хочешь бросить вызов Судьбе?» Лололошка вздрогнул. Откуда этот голос? В этой оглушающей тишине казалось, что он звучит прямо у него в голове. Ладно, не так важно! Главное, что он знал его обладателя! – Смотрящий! – Радостно воскликнул он, облегченно выдохнув. – Старина, я так рад тебя слышать! – Улыбаясь, протараторил он. «Я удивлен, что ты все еще способен к этому.» Человек был в замешательстве… Но драгоценное время, которое на него выделило само Время лучше не тратить на пустые размышления, когда есть куда более важные вопросы. – Почему? – Не успевая за собственными мыслями, случайно выпалил Лололошка, но тут же исправился. – Где я? «В пустоте.» Ответ ввел в ступор. Все, что Лололошка знал о пустоте, так это то, что она была между мирами – между материей, отделяя ее части друг от друга… То, что пустота была магией, которой владели мироходцы… Но не более. Как он оказался в пустоте? Почему не видит миров, как было в прошлый раз, когда Джон выкинул его в Отправление? – А ты, как всегда, многословен… – Лололошка, усмехнувшись, покачал головой и попробовал встать. – И что значит бросить вызов Судьбе? Он сомневался, что сейчас готов с кем-то бороться. Его тело было слишком слабым и непослушным. «Готов ли ты изменить Ее переплетения и оборвать цикл?» – Цикл? – Глупо повторил человек. – Какой цикл? Он пытался уловить метафоричную нить их разговора, но вата в голове вытесняла все попытки мыслительных процессов сложнее рецепта тартара. «Бесконечных попыток создать идеальный узор.» Лололошка замолчал, обдумывая слова Смотрящего. Узор Судьбы... А точно ли это было метафорой? Ведь жизнь – это вереница решений, которые принимаются ее обладателем. Не исключено, что они где-то записаны, фиксируются, кем-то изменяются… Стоп. В голове Лололошки застряло одно конкретное слово, которое говорило сильно больше о ситуации, в которой он оказался. Междумирец. – Я тебя понял, старина… –  Отрешенно прошептал Лололошка, прикасаясь к маске на своем лице. – Я готов. Он попал в то будущее, которое его не устраивало. Он хотел все изменить. Лололошка знал только одно существо, с такой же предысторией и мотивами. Из-за него он оказался здесь. И если это шанс, что… Что все может быть иначе… Он примет это наследие даже зная, что для него это может закончится плохо. В конце концов, можно сказать, он убил этого себя… Видимо, чтобы теперь занять его место. «Какова твоя конечная цель?» Голос Смотрящего, громогласным эхом разрезавший тишину, вырвал Лололошку из цепких лап размышлений и неприятных мыслей. Рано об этом думать. Я еще ничего не предпринял, чтобы быть уверенным, что все закончится так. Лололошка задумался. Цель? Какая у него может быть цель? Долго думать не пришлось. Ответ нашел его сам в его причине появления здесь. – Я хочу будущее, в котором ничего не потерял. – Твердо ответил человек в маске. Надеюсь, я правильно сформулировал. Долгое молчание Смотрящего прервалось, когда по ощущениям прошла целая вечность. «Тогда желаю тебе удачи, Междумирец.» – Междумирец… – Эхом повторил человек свое новое имя. Маска ненавязчивым теплом обожгла кожу. Обладатель, словно понимая незамысловатый язык вещицы, обернулся. Он увидел маленькую белую искорку. Сдвинуться со своего места было тем еще испытанием. Пустота то пыталась помочь выброшенному из Пространства, то сожрать его, чем вызывала раздражение у Междумирца. С каждым шагом в пустоте внутри что-то ломалось. Взволнованно трещало, жалобно скрипело, громогласно разбивалось. Рассудок очищался от мыслей. Он сходил с ума? Возможно. Было страшно? Определенно. Междумирец прикоснулся к искорке, раскрывая перед собой бесконечную ленту переплетений. Она раскинулась перед ним огромным древом, на котором горела всего одна ветвь. Его судьба. Междумирец осторожно коснулся кончиками пальцев чуть дальше ее основания и совсем немного пробежался вперед. Перед глазами пробежали образы. Это были его воспоминания – то, что он безвозвратно потерял. Кажется, это был Архей. Междумирец видел глазами молодого Лололошки – он узнал себя по любимому клетчатому шарфу – лесную тропинку. Он покинул дом, чтобы нарубить дров, но его отвлекла от задачи прекрасная мелодия скрипки, на которой, казалось, играл сам лес. Междумирец снова и снова пересматривал этот отрывок, когда молодой глассгарфец залез на дерево и наслаждался мелодией, которую играл эльф, в котором подозрительно узнавал Эграсселя. – У него были другие волосы, – пресек он нарастающее чувство вины. Но мелодия струн воистину обладала волшебным эффектом. Междумирец поставил себе отметку, чтобы позже вернуться и послушать ее еще раз. «Стоит сосредоточиться. Нужно узнать, что происходило в Архее, и найти почему я решил это забыть.» У него была всего одна попытка. Настало время исправлять совершенные ошибки.