Тут и Там

      Руслан       – Дёмка, ты и сюда в шапке приперся? Она к тебе приросла, что ли?       – Скажи спасибо, что пинжак нацепил, – отвечает парень, поправляя серую материю.       Стараюсь не смотреть в их сторону, но получается не всегда. Окружили по всем фронтам. Тут и Демьян, и Жека, и даже Миха. Каким хреном я-то Владу сдался? Ладно, свадьба друга раз в жизни бывает, ну или два, или три. Выйти проветриться, что ли, а то от этого запаха котлет уже блевать тянет.       На улице хорошо. Мартовское солнышко льет на меня животворящие лучи, а сраный козырек на входе в кафе – холодную воду за шиворот пиджака. Лязгает дверь. Миша тоже решил подышать. Отхожу в сторону, уступая ему место «под солнцем». Встает, нюхает рукав и морщится. Переглядываемся и улыбаемся, пожалуй, впервые с прошлой осени.       – Ну как оно? – первым идет на контакт.       – Да ничего. Как мама?       – По-старому. Спрашивала, чего не заходишь, – вскидываю брови. – Да ладно, че мы, в первый раз подрались, что ли? Она у меня в этом плане отходчивая. В отличие от Никиты, так что я б на твоем месте поостерегся, – серьезно свел брови, но через секунду не выдержал и засмеялся. Зараза такая, и смех у него заразный.       – Оно того стоит? – спрашиваю, шаркая по брусчатке носком ботинка. Ежится от попавшей на ухо капли воды и делает шаг в сторону.       – Определенно. Тебе и самому стоит попробовать.       Неловкая пауза.       – Да я как бы уже…       Еще одна. Округлил глаза.       – А как же твоя «нимфа»? – черты моего фейса складываются в знак вопроса. – Пацаны рассказывали, ты с девушкой расс… – бросаю, как мне кажется, многозначительный взгляд, – …тался. Оу! – дошло. – Все интересне́е и интересне́е. Эх, жаль на Новый год не подошел познакомиться.       – Вы и так знакомы, – теперь вопрос в глазах Миши. – Это Дёмка. И нет – я тогда не знал.       Присвистывает.       – Хотя это многое объясняет.       – Что?       – Кто ж еще тебя, такого мудака, полюбит.       – Ну спасибо.       – Пожалуйста. Ну с ним-то все понятно, а ты как?       – Не знаю. Как баба он мне очень нравился.       Вытянул все-таки.       – А как парень?       – Давно в нос не получал?       – Расслабь булки. Я просто спросил. Гипотетически. Потому что, даже если да, в этом… все молчу. Сам разберешься. Только не пожалей потом, – поворачивается ко входу в кафе.       – Мих.       – Мм?       – А что ты имел в виду, говоря, что с ним все понятно?       – Да камон, у него ж все на лице написано. Сейчас хоть поумнел малость и не ловит каждое твое слово. Нашел с кого пример брать. А вот раньше… Помнишь, ты как-то его Кудряшкой Сью назвал, так его после этого из шапки не вытащишь.       Улыбается и уходит.       Кудряшкой, говоришь? Ни хрена такого не помню.       – Дорогие гости, – тамада бьет по бокалу вилкой. Отрываю глаза от раскорчеванной котлеты. – Сейчас я передаю эстафету поздравлений молодоженов еще одному другу жениха.       На середину зала, где уже стоит микрофон (рядом кто-то подсуетился и поставил стул), выходит Смурф с гитарой в руке. Сегодня – нарядный Смурф: темные джинсы, серый пиджак, а под ним белая футболка. Ну и шапка, куда без нее. Сегодня – черная.       Садится на стул, опускает ко рту микрофон:       – Здравствуйте, кого не видел, – по залу разносятся смешки. – Сейчас только два слова: Владик – поздравляю, дорогая Марина – соболезную и дарю песню.       Дождавшись, пока стихнут уже подвыпившие приглашенные, берет первые аккорды. Небольшой проигрыш, и начинает петь:

Хоть в мире много есть удивительных мест – Это лучше всех: ты здесь. Я иду пешком, забывая куда, Мне приятно, что ты та. Где мне угадать причину явлений? Следую тенью, улицей, влюблённой в тебя. Тут и там, оживление и суета, В этом мире что-то не так, В нем какой-то волшебный уют. Тут и там, расставляя мечты по местам, Мир меняет твоя красота, Я его больше не узнаю.

 

      Впервые слышу, как он поет, хотя знаю Дёмку с малолетства. Хрипловатый, но мягкий голос (теперь ясно, почему Яна никогда не пела) притягивает и чарует. Ну и что, что немного шепелявит. Так даже как-то самобытнее. Бросает на меня косой взгляд, а может, показалось.

Глазеют парочки через стекла кафе, Им чудно сейчас, как мне, Среди бела дня о любви своей петь, Кто кому, а я – тебе. В небе поселились звезды и птицы, Что же мне делать, если это из-за тебя. Тут и там, оживление и суета, В этом мире что-то не так, В нем какой-то волшебный уют. Тут и там, расставляя мечты по местам, Мир меняет твоя красота, Я его больше не узнаю.

      На проигрыше не выдерживаю и ухожу.       Весь апрель пахал как черт (пришлось подрабатывать по выходным), чтобы закрыть кредит. На майские решил расслабиться. Жаль, в этом году придется обойтись без Наташкиной дачи, хотя погодка что надо.       От нечего делать пересмотрел любимые фильмы, а теперь завяз в ноутбуке. Обещал Жеке фотки на флешку наконец скинуть. Вот только эти фотки надо сначала разобрать. Ну здравствуй, «Новая папка 18». Ага, это с Мишкиной днюхи. Он тогда еще с Натахой был. Или не был? А был ли он с ней вообще? Да мне как-то пох. Дальше – прошлые майские. Допустим. А тут у нас что? Ага, выпускной Дёмыча. Эти скидываю все, не глядя. Владов дембель, ну и рожа. Пшел отсюда.       Так, теперь самое сложное – отдых на речке. Наверняка полно фоток Наташки, надо сразу поудалять к хренам, чтоб место не жрали. Ну вот, пожалуйста, стоит в своих лоскутках, прелестями светит. В корзину. Опять она – у машины. Но тут Дёмка на заднике (везде пролезет), сумки из багажника достает. Надо будет обрезать. Снова он: обложился песком, пародируя русалку. Вот Дёмыч стоит у мангала. В руке штук пять шампуров, аж вена набухла. Хотя руки-то у него подкачанные. А здесь они в воде с Лысым. На следующей запрыгнул к Жеке на спину. Улыбка до ушей. На другой загорает, сидя на камне. На него вообще очень красиво загар ложится, бронзовый такой. О чем это я?       Эти с прошлого дня рождения. Задувает свечи на торте. А тут чего-то ладонь на весь кадр. Ааа, это я его без шапки подловил. Вот сидит на диване, уставившись в телефон. Мы с Жекой и Владом. Снова Дёма, и тут, и тут…       И как я мог его не узнать? Глаза-то те же, хоть цвет другой. И родинка на шее возле кадыка. Точно, Яна ж всегда в водолазках была да в шарфах. Ну а губы? Ты ж все пялился на них, урод, и не заметил? Вот же она – легкая припухлость вокруг, от которой выражение лица у него всегда, как у обиженного ребенка. Пока не разозлится и не стиснет зубы, так что мышца на челюсти проступает (тут уж надо бить башкой в пол и вымаливать прощения). И я ж целовал его, и мне…       Опускаю голову на стол и закрываю глаза. [1] Алексей Чумаков – Тут и там