Часть 9
1 мая 2025 г., 16:00
Дин никогда не стремился оказываться в свете софитов.
Конечно, ему нравится внимание, — и ему, безусловно, чертовски нравится пристальное внимание Каса, — но в целом он был рад, что всё шло своим чередом, без особой помпы.
Или, по крайней мере, он так думал. Потому что с тех пор, как Кроули скончался, он скрупулёзно проверяет новости, радуясь появлению каждой новой теории о том, кто, почему, где и как. И он делает это не из-за страха быть пойманным или желания держать руку на пульсе; он делает это потому, что всё это полностью их с Касом рук дело. Есть что-то опьяняющее и захватывающее в том, чтобы быть теми, кто вызывает реакцию всего города; знать, что все говорят о том, что они сделали.
Паника, которую он испытал после ограбления «Kwik Bargainz», теперь, когда он достиг вершины непобедимости, стала не более чем далёким воспоминанием; вместе с Касом они практически неуязвимы.
На камеру перед зданием участка начальник полиции угрожает вызвать АТО, ФБР и практически все без исключения громкие аббревиатуры, которые может вспомнить в моменте. За кадром на их теннисном корте он в не совсем белой форме неуклюже отбивает подачу своим слабым бэкхендом, вчистую проигрывая Касу.
Здесь определённо напрашивается аналогия.
Припарковавшись между BMW 6 Series Gran Coupe 2018-го Каса и своим Pontiac GTO 1968-го — между ними ровно пятьдесят лет разницы, и о вкусах не спорят (хотя Дин, хоть и неохотно, должен признать, что «бумер» Касу вполне подходит), — Дин выходит из Импалы, кладёт в карман мобильник и ключи и суёт пистолет под подол рубашки. Он тянет к заднему сиденью за коробкой с документами, которую Кас попросил забрать из архива.
Женщина средних лет захихикала при упоминании имени Каса, густо покраснела и велела Дину «позаботиться о красавчике», и Дин уже просто привык к этому дерьму. Все любят Каса, и Дин потерял счёт количеству людей, называвшим его красивым, или симпатичным, или великолепным.
К несчастью для них и к счастью для Дина их любовь безответна, потому что Кас любит Дина.
Его внутренний подросток в данный момент занят вырезанием этого факта на школьной парте.
Он бы солгал, если бы сказал, что не думал о том, что они могли бы оформить свои отношения официально, — он мечтал об этом задолго до свадьбы Чарли, — но, похоже, никогда не было подходящего момента, чтобы затронуть эту тему. Особенно сейчас, после истории с Кроули.
Он не утруждает себя запиранием машины, потому что, ну, удачи тем, кто попробует проникнуть на территорию. Если они преодолеют высокие стены и первоклассную систему безопасности, то им придётся разобраться с Касом и Дином.
Что, как убедились на собственном горьком опыте Роман и Кроули, не так-то легко.
Дин сворачивает на извилистую тропинку к галерее, проходит под аркадой, которая тянется вдоль этой стороны огромного дома, — особняка, — пока не достигает одной из дверей поменьше (которая всё равно больше парадной двери его старого дома), открывая её плечом.
Внутри, слева от Дина, находится большой каменный фонтан с непрерывной струёй бирюзовой воды, а также огромный камин, отделанный деревянными панелями, мимо которого проходит Дин в своём неуверенном путешествии по дому.Он только-только привыкает к размерам и непривычной обстановке, проведя здесь всего неделю.
Место просто огроменное, ладно, и после краха Кроули было столько дел, что у них не было времени изучить каждую комнату. Или хотя бы половину из них. По углам всё ещё расставлены коробки, но, даже с учётом вещей из старого дома Дина, квартиры Каса и совместного подросткового хлама, накопленного детьми, ими едва получится заполнить даже две комнаты.
Когда Дин заглядывает в кабинет на первом этаже, ему приходится остановиться на минуту. Перекалибровка. Кас определённо дома, — об этом свидетельствует бумер на подъездной дорожке, — но он может быть где угодно. Дин предполагал найти его в кабинете, но конфискованное у Кроули кресло пусто. Он всё равно проходит внутрь и ставит коробку на стол Каса из вишнёвого дерева.
Затаив дыхание, он прислушивается, надеясь услышать знакомые бласт-биты и рычащий вокал Каса, доносящиеся откуда-то поблизости, но ему не везёт.
Он выдыхает с разочарованием. Здесь восемнадцать тысяч квадратных футов, и Дин не знает, с чего начать. Он тянется к телефону, но на полпути к карману кое-что привлекает его внимание, и он сразу вспоминает тот день, когда вернулся домой и застал Каса с Беном на кухне.
Ох.
Тот же чёртов запах. Ваниль и сахар.
Пирог.
Кас, чёрт возьми, печёт.
Дин идёт по следу, принюхиваясь, как выдрессированная на выпечку гончая.
Кухня была первой комнатой, которую разыскал Дин. Согласно Pinterest, кухня — это сердце дома, а еда — это, безусловно, путь к сердцу Дина. Их новая кухня, как и всё в этом доме, просторная, с плавными линиями и дорогими деревянными панелями и мрамором.
От чего Дин не в восторге, потому что, как он узнал по опыту с бистро Бенни, мрамор чертовски пористый, а это значит, что его нужно постоянно чистить. Что раздражало, когда речь шла даже о единственной панели, но вся кухня? Нет, они определённо будут делать ремонт. Как бы Кас ни протестовал.
А он протестует, потому что ему нравится, как это выглядит (и да, Дину тоже, он не совсем законченный неандерталец, но нужна же и практичность). Кас отмахнулся от всех протестов Дина, сказав, что они просто наймут кого-нибудь, кто будет заниматься этим.
Что является ещё одним своего рода яблоком раздора, потому что теперь им придётся нанять кого-то, потому что, чёрт возьми, у Дина нет ни времени, ни, — и это бесконечно важнее, — желания убираться в этом чёртовом доме.
Может быть, только может быть, Дина удастся уговорить как-нибудь по-быстрому протереть хозяйскую ванную, но не более того. Чёрта с два он будет вникать в то, какие средства необходимы для очистки некоторых из этих поверхностей.
Наверху есть проход из библиотеки в кабинет Дина. Он полностью стеклянный, от пола до потолка.
Ну уж нет. Никогда.
Он заворачивает за угол на кухню, вдыхая аппетитный аромат, и тепло разливается в груди, когда он замечает Каса и Бена.
Кас склонился над островком с мраморной столешницей, который больше похож на континент, его руки перепачканы в муке и крошках теста. Он указывает на что-то на листе бумаги перед Беном, который сидит на табурете с противоположной стороны, сгорбившись, обхватив голову руками и с нахмуренным лицом.
Грязная миска Каса стоит рядом с раковиной, к её стенкам прилипли комочки теста, которые, как песня сирены, манят Дина к сальмонелле.
Стоит того.
— Нет, ты должен перенести семёрку. Наверное, — говорит Кас, прежде чем развернуть к себе лист, а потом тоже хмурится, очаровательно щурясь. — Чему вас вообще учат?
И это идеально время для выхода Дина:
— Ничему такому, что входит в твою учебную программу, это точно.
От того, как озаряется лицо Каса, когда он видит его в дверях, у Дина захватывает дух, как в дерьмовом фильме с Томом Крузом 80-х. Глаза Каса сияют от счастья, волосы в диком беспорядке, и Дин чувствует, что он дома.
В конце концов, дом там, где сердце.
— Парни, привет, — говорит Дин с изнурённой улыбкой, слегка придурковато взмахивая рукой. — Чем заняты?
Кас обходит островок, и они встречаются посреди кухни, мгновенно сталкивая губы в поцелуе. Кас притягивает Дина к себе, оставляя белые отпечатки ладоней на его пояснице и заднице, а Дин запускает руки в волосы Каса, пропуская пряди между кончиками пальцев. Он вдыхает знакомый аромат Каса: тепло и прянность под лёгким ароматом одеколона и крепкой смесью кленового сиропа и ванили.
— Вы такие мерзкие, — комментирует Бен, когда они отсраняются друг от друга с затуманенными глазами и припухшими губами.
— Здравствуй, Дин.
Дин снова целует Каса, шепча ему в губы:
— Привет, Кас, — он высвобождается из объятий Каса, заставляя себя собраться. Он кивает Бену, который всё ещё строит рожицу в ответ на их проявление нежности. — Домашка?
— Ага, — подтвержает Кас, и мука на его скуле, — снова, — систематически нарушает душевное равновесие Дина. — Клэр, по-видимому, не нужна моя помощь. Поэтому я подумал, что сделаю всё возможное, чтобы помочь Бену, пока мы печём.
— Что вы печёте?
— Пирог, — отвечает Бен, когда Дин подходит к нему, обнимая ребёнка одной рукой, чтобы тот не потерял равновесие.
— Да? — спрашивает Дин, наблюдая, как Кас снова занимает своё место на другой стороне островка, моет руки и вытирает их кухонным полотенцем. За его спиной работает духовка, и Дин неосознанно облизывает губы. — С каким вкусом?
Взгляд Каса следует за этим движением, и Бен преувеличенно вздыхает и вкладывает в свой вопрос, столько презрения, сколько способны вложить только подростки.
— Вам обязательно так себя вести?
Да, определённо.
Их взгляды заговорщицки встречаются, и Дин поражён тем, как сильно любит мужчину, стоящего перед ним. Раньше он видел такую безумную одержимость друг другом только у Сэма и Джесс, но теперь он, чёрт возьми, полностью это понимает. Конечно, Сэм и Джесс, скорее всего, не убивали людей вместе и не проводили время после эффектного траха, продумывая наилучший способ совладания с городскими властями после совершения поджога федерального уровня.
Скорее всего. Возможно, Джесс только притворяется офицером полиции, а на самом деле это прикрытие. Втайне она поощряет пристрастие Сэмми к средствам по уходу за волосами с помощью взяток и вымогательства.
Если так, то и её не мешало бы привлечь к работе.
Дин взъерошивает волосы Бена.
— Успокойся, малыш. Не перекладывай на нас свои математические проблемы, — он смотрит на Каса, ожидая услышать ответ на самый важный вопрос: о вкусе пирога.
— С пеканом, — отвечает Кас, уголки его губ растягиваются в ухмылке, и Дин хищно улыбается ему в ответ.
И да, возможно, они и правда немного мерзкие.
— Лааадно, закончу в своей комнате, — говорит Бен, хватая свою работу и ручку и спрыгивая со стула. — Спасибо за помощь, Кастиэль.
— В любое время, — кричит Кас ему вслед. Как только Бен исчезает из виду, он признаётся Дину: — Понятия не имею, помог я или сделал только хуже.
— Я подойду к нему через минутку. Я не совсем плох в математике.
Кас приподнимает бровь:
— Не совсем плох? Я бы очень хотел, чтобы ты перестал недооценивать себя, — он отворачивается и проверяет пирог в духовке, а Дин садится на недавно освободившийся табурет, совершенно не пялясь на задницу Каса в обтягивающих джинсах.
— Да, да, спасибо, Тони Роббинс.
Дину не нужно видеть выражение лица Каса, чтобы знать, что он закатывает глаза, когда закрывает духовку и бросает прихватку на стол. Он снова поворачивается к Дину, опираясь на столешницу.
— Как прошло с Сэмом и Чарли?
— Хорошо, — говорит Дин, только сейчас понимая нежелание Каса вдаваться в подробности этого дерьма. — Чарли справится в ресторане, а Сэм… ну, Сэм всегда больше интересовался юриспруденцией, чем арифметикой.
Кас хмыкает, позабавленный.
— Иронично.
Сегодня Дин учил Чарли и Сэма управлять финансами в автомастерской и ресторане. Чарли уже заготовила всвозможные планы и таблицы, но Сэм просто тупо смотрел на него, когда Дин пытался объяснить, как вести бухгалтерскую книгу, как выводить промежуточный итог.
Его брат не тупой, — на самом деле, это далеко не так, — но он чертовски упрямый (должно быть гены Винчестеров), и поэтому, естественно, усложнял Дину жизнь намного больше, чем было необходимо.
— Ага. Бобби всё это время пытался проникнуть в мои мысли, демонстрируя презрение ко мне и моим действиям. Я удивлён, что он до сих пор не уволился.
Вздорный старый дурак.
Кас тянется к винному холодильнику, — потому что, да, чёрт возьми, у них он тоже есть, — достаёт пару бутылок пива, открывает и толкает одну Дину через гладкую поверхность островка.
— Думаешь, он уволится?
— Не знаю, — бормочет Дин между глотками прохладного пива. — В каком-то смысле я бы может и хотел этого. Так наша жизнь станет чуточку проще.
— Но он член семьи, — справедливо замечает Кас, прикладываясь к своей бутылке, крылья на горле трепещут, когда он делает глоток, — значит, тебе придётся разбираться с его дерьмом, — его розовые губы блестят, и это чертовски отвлекает.
— Как-то так, — соглашается Дин, отрывая этикетку от бутылки, чтобы хоть как-то отвлечься от рта Каса. Не особо получается. — Думаю, если так и будет продолжаться, мне придётся что-то предпринять. Правда не уверен, что.
— Может быть, мне стоит с ним поговорить? — размышляет Кас, и нет абсолютной никакой вселенной, в которой это могло бы закончиться хорошо, поэтому Дин качает головой.
— Нет. Не беспокойся. В любом случае, у нас сейчас есть дела поважнее.
Явно издеваясь, Кас спрашивает наигранно невинно:
— Правда? Для меня это новость. Что за дела?
Уморительно.
— О, ну не знаю, Кас. Запуск казино, борьба с законом, прессой, со всеми, кто придёт за нами теперь, когда мы держим всё в этом городе. Ничего особенного, знаешь ли.
Кас задумчиво хмыкает:
— Мне кажется, нам… тебе нужен выходной.
Он не неправ. В промежутке между тем, как Каса подстрелили, пока Дин ухаживал за ним, ставя на ноги, управлял бизнесом, планировал убийство Кроули, готовился к переезду, осуществлял убийство Кроули, а потом разбирался с последствиями, он был немного загружен.
— Да? И что ты предлагаешь?
— Ну, — лукаво говорит Кас, — я подумал, что мы могли бы устроить вечер пиццы и пирога. Может, посмотреть что-нибудь с детьми на Netflix…
Дин разевает рот, поражённый. Он кашляет в кулак в неубедительной и совершенно неэффективной попытке скрыть своё смущение.
— Ты и это слышал, да?
Кас утвердительно кивает, и Дин чувствует, как его щёки заливает румянец. Это глупо, он знает. Он много чего наговорил Касу, пока они были в ванне, но по какой-то причине эта невинная семейная фантазия кажется самой личной.
Конечно, в подобных ситуациях Дин прикрывается шутками, что делает и сейчас:
— Вау, Кас. Знаешь, как меня завести. Печёшь для меня, забираешь детей из школы, потакаешь моей любви к дерьмовым документалкам. Чувак, быть мужем-домохозяином тебе к лицу.
Тонко. Чертовски тонко, Дин.
Взгляд голубых глаз замирает на нём и не отрывается. Дин прикусывает язык.
В течение нескольких секунд ни один из них не произносит ни слова, и Дин изо всех сил старается переждать, не усугубляя ситуацию.
Нет, ничего не поделаешь, он не сможет.
— Я имел в виду, ну… — что, блядь ты имел в виду, Дин? — Ну, не совсем так, конечно. Просто, ну, ты понимаешь…
Быть настолько эмоционально замкнутым — это навык. Чертовски бесполезный, но всё же навык.
Как и всегда, Кас безмерно наслаждается дискомфортом Дина и его неловкими метаниями:
— Не уверен, что понимаю.
Несколько дней назад Дин убил трёх человек. Без колебаний. Так почему, чёрт возьми, он не может сказать Касу, что хочет, чтобы тот стал его мужем? Если Кас откажет, то какое-то время, конечно, будет неловко, но ничего нового.
Однако Дин всё равно не может произнести эти слова. Остаётся только гадать, почему. Даже Джессика Флетчер всплеснула бы руками и объявила бы эту загадку неразрешимой.
Но он всегда может прикрыть свою неуверенность наглостью и оскорблениями, в духе Дина Винчестера, так сказать.
— Ты мудак. Вот что я пытаюсь сказать.
Убедительно. Задал ему жару.
— Ладно, — легко соглашается Кас, но выражение его лица остаётся бесстрастным. — С чем ты хочешь пиццу?
От внезапной смены темы у Дина кружится голова, он не может поверить в то, что Кас вот так просто отпускает его с крючка, — потому что такого ещё никогда не случалось, — но он всё равно ведётся, потому что, да… Либо так, либо продолжать копать себе яму вплоть до самой Австралии.
У него определённо есть способности к этому, приличный послужной список, но, возможно, он наконец-то научился не заглядывать дарёному коню в зубы. Или, возможно, Кас предусмотрительно припрятал лопату подальше.
Неважно.
— Эээм, пепперони с грибами.
— Ладно, — повторяет Кас, и у Дина появляется чувство, что что-то происходит. Кас что-то замышляет, он нутром это чует, но мужчина обрывает эту мысль на полуслове: — Почему бы тебе не пойти и не разобраться с тем, что я натворил с домашкой Бена, а потом встретимся в гостиной.
Дин обеими руками хватается за возможность уйти, пока ситуация не стала ещё более странной, но на пути к выходу его озаряет мысль:
— Подожди, в какой из?
***
Набив желудок пиццей и пирогом, уютно устроившись на роскошных подушках и в объятиях Каса, Дин позволяет себе редкую возможность просто наслаждаться моментом. И чувствует себя превосходно. Его трёхместный (четырёх, если очень постараться) продавленный диван в старом доме не был таким уж и ужасным, но нельзя отрицать, что этот, который купил Кас, действительно шикарен. Это нелепо огромная десятиместная махина в форме полумесяца, которая заняла бы всё пространство в гостиной обычного размера. Но здесь? Едва занимает половину. Тем не менее, диван чертовски удобный, и Дин рад, что уговорил Каса отказаться от кожи, потому что, как бы хорошо она ни выглядела, это не так уютно, как ткань. Хотя кожу легче мыть, что было одним из аргументов Каса — чёртового извращенца. Дети сидят на пару сидений дальше, впав в режим сохранения энергии на переваривание слишком большого количества пиццы и пирога, как впрочем и Дин. Возможно, ему придётся расстегнуть верхнюю пуговицу на джинсах, пока она не отлетела сама. Кончики пальцев Каса скользят по нежной коже бицепса Дина, ныряя под короткий рукав футболки — успокаивающее, но в то же время возбуждающее прикосновение, которое не даёт Дину расслабиться настолько, чтобы заснуть. Из своего полусидячего-полулежачего положения, прижавшись к твёрдой тёплой груди Каса, положив голову ему на ключицу, Дин может слышать биение его сердца. 58. Прислушиваться к нему стало чем-то вроде инстинкта теперь. Уверенность, в которой Дин постоянно нуждается, что Кас здесь, рядом с ним. Дин поднимает глаза и смотрит на нижнюю часть челюсти Каса. Прямо под ухом у него небольшое пятнышко муки, похоже, он неосознанно почесал зудящее место, пока готовил, и Дин чувствует, как что-то сжимается у него в груди от всего того, что он чувствует к этому мужчине, от той щемящей привязанности, которая ощущается глубже всего, что он когда-либо испытывал раньше. Он рассеянно задаётся вопросом, такой ли должна быть любовь — с мультяшными сердечками в глазах и обещаниями умереть за тебя или сойти с ума, если тебя не будет. Если это так, то он рад, что именно с Касом может её испытать. Почувствовав на себе внимание Дина, Кас отводит взгляд от телевизора и смотрит на него сверху вниз, мягко улыбаясь и одними губами спрашивая: — Что? Дин ухмыляется и шепчет: — Ты такой милый, Кас. — Я рад, что ты серьёзно относишься к этой чрезвычайно извращённой истории. Дин слегка сдвигается, чтобы Кас мог слышать его и при этом не повышать голос: — Я отключился, когда отец признался, что дрочил растлителю своей дочери в машине. Кас кивает и бросает взгляд на детей, которые, судя по всему, — главной подсказкой является отсутствие звуковых эффектов «Майнкрафта», доносящихся с их конца дивана, поскольку это обычно означает, что Бен потерял всякий интерес и играет в телефон, — всё ещё увлечены. Стоит ли им вообще смотреть это — спорный вопрос, но Бен играет в «GTA» с десяти лет, и ему ещё предстоит вовлечь полицию в погоню на угнанной машине по всему городу, поэтому Дин не собирается об этом беспокоиться. — Я тут думал о делегировании полномочий, — шепчет Кас в волосы Дина, пальцами всё ещё лениво поглаживая его руку. — Возможно, так мы сможем слегка облегчить бремя, лежащее на наших плечах. — Да? — тихо говорит Дин, когда по телевизору Ян Броберг начинает пересказывать план Берхтольда по похищению инопланетянами: — И что ты думаешь? — Мы не можем разорваться, как бы ни старались, так что как насчёт того, чтобы дать Габриэлю, Михаилу и Бальтазару по участку работы? Мне показалось, что это неплохо сработало, когда я поправлялся, и дало тебе хотя бы немного времени, чтобы сосредоточиться на других вещах. Ага, на составление плана по убийству Кроули. Дин задумывается на мгновение. Это правда сработало, и, если не считать их отвратительной привычки разбрасывать коробки из-под еды, за последние несколько недель эта троица отлично себя проявила. Конечно, Дин, возможно, и поставил Каса на ноги, но именно Габриэль быстро сообразил привезти Каса к его двери, а Бальтазар присматривал за ним, когда Дин не мог, а Михаил? Ну, Михаил был просто Михаилом. К тому же, они просто идеально справились со своими ролями в свержении Кроули. Каждый их них более чем заслужил повышение. И если это означает, что у Дина и Каса появится немного больше свободного времени, то Дин не видит в этом ничего плохого. — Хорошо, — тихо говорит он. — Думаю, идея хорошая. Значит, отдадим Габриэлю надзор за игорными заведениями, Бальтазар может заняться наркотиками и легальным бизнесом, — он бы вообще целыми днями торчал в ресторане, если бы мог, — а Михаилу что? Недвижимость? И все будут отчитываться нам в конце каждого дня? — Да. Хотя я бы предпочёл, чтобы Михаил занимался оружием. Мы возьмём недвижимость и вымогательство, объединить это будет несложно, а также производство фальшивых денег. Хотя, возможно, со временем сможем найти кого-то, как возьмёт и эти обязанности на себя. — А что насчёт Рафаила? — Дин всё ещё не доверяет ему, и приятно знать, что Кас разделяет его подозрения, когда дело касается этого человека. — Михаил может работать с ним и заодно присматривать. От него ничего не ускользнёт. Дин вспоминает первую встречу с Михаилом на складе. Это справедливая оценка. — По-моему, звучит хорошо, — тихо произносит Дин, и они на пару секунд погружаются в уютную тишину, прежде чем до Дина доходит, что он не может не сказать этого. Просто не может. — Эй, Кас, ты только что основал собственную мафию? Серьёзно? Разве так можно? Потому что думаю, что это так. Ты босс, я андербосс, Гейб, Михаил и Бальтазар — капо… — Нет. — Ты такой скучный. Мы все могли бы начать активно жестикулировать, а ты говорить… — он пародирует голос дона Вито Карлеоне, — вот так. — Нет. Ничуть не смущённый, Дин продолжает, как Марлон Брандо с ватными шариками за щеками, жестикулирая руками: — Друг должен недооценивать твои достоинства, а враг — переоценивать твои недостатки. Некоторое время повисает тишина, прежде чем Кас мягко говорит: — Должен признать, это было неплохо. Дин немного приосанивается. — Да ладно! — кричит Клэр со своего конца дивана. — Он обманул её кассетным плеером, серьёзно? — Кошмар, — соглашается Дин громче, на самом деле не понимая, о чём они говорят и что, чёрт возьми, происходит в дом Бробергов. Но, кажется, Клэр эта реакция удовлетворяет. Очко в их пользу. Дети ещё не раскрыли их. Он чувствует улыбку Каса у своего виска и прижимается к нему ещё теснее. — Ты забрал документы у архивариуса? — Ага, они в твоём кабинете, — а потом, просто потому что не может устоять, добавляет: — Ещё одна очарованная участница фан-клуба Каса Новака, кстати, передаёт привет. Мне придётся начать взимать плату за членство. — Ревнуешь? — Кас приподнимает подбородок Дина указательным пальцем и нежно целует его в губы. Дин поворачивается, чтобы ответить на поцелуй, медленный и глубокий, тёплый и влажный. Всё начинается лениво, но быстро перерастает в нечто большее, и Дину действительно стоит отстраниться, пока он не оказался верхом на бёдрах Каса на глазах у детей. Не сейчас. Кас прикусывает его нижнюю губу, успокаивая боль языком, и Дин стонет, их дыхание смешивается, когда он поворачивается под лучшим углом. Ладонь Каса скользит по подбородку Дина, направляя его туда, куда он хочет, а другая рука — по позвоночнику Дина под футболкой. Дин уже собирается, наконец, дотронуться до Каса, когда возмущённое «Фу!» раздаётся с другого конца дивана, и они вынуждены отодвинуться друг от друга. Касу приходится моргнуть пару раз, чтобы придти в себя, прежде чем оглянуться через плечо на детей, чтобы понять, это они стали причиной вспышки ужаса или какие-то отвратительные откровения, разворачивающиеся на восьмидесяти шести (да, восьмидесяти шести) дюймовом экране. Судя по слегка виноватому, но всё ещё весёлому выражению лица Каса, когда он поворачивается к Дину, всё-таки они. Они обмениваются ещё одним заговорщицким взглядом, прежде чем Дин снова прижимается к Касу, пытаясь сосредоточиться на дурацкой документке. Серьёзно, хотя бы кто-нибудь в этой семье не трахался со злобным ублюдком? — Не ревную, — бормочет он в конце концов. Хотя его надутые губы, вероятно, свидетельствуют об обратном. — Советница любит меня, помнишь? Скоро у меня будет собственный фан-клуб. Кас медленно проводит большим пальцем по бедру Дина. — В этом я не сомневаюсь.***
Детям завтра в школу, поэтому после окончания «оскорбления документального жанра» (слова Каса), они отправляются спать, и Дин весело кричит им вслед: — Не заблудитесь! — шутя только наполовину. Прошлой ночью Дин повернул не туда возле одного из туалетов, и ему чуть не пришлось звать Каса на помощь. Только мужская гордость и желание не допустить, чтобы Кас (ублюдок с хорошим чувством направления) смеялся над ним, удержали Дина от этого. Вместо этого он нашёл дорогу благодаря сочетанию везения (распознал в ближайшей винтовой лестнице ту, которая ведёт на кухню) и непоколебимой решимости. В следующий раз он выложит дорожку из хлебных крошек. Кас тоже исчезает, — проверить какие-то документы, — поэтому Дин ложится на диван, свесив руку, и лениво листает Netflix. Большой прямоугольный кофейный столик перед ним завален коробками из-под пиццы, пивными бутылками и пустой формой из-под пирога, и теоретически Дин мог бы поднять задницу и выбросить их в мусорное ведро, но, во-первых, у него сегодня выходной, а во-вторых, мусорное ведро (вероятно, в буквальном смысле) за много миль отсюда. В-третьих, так приятно просто полежать. Он пролистывает список фильмов и сериалов, ничего особо не ища, просто ожидая, что что-то вызовет у него интерес. В конце концов, он решает пересмотреть «Острые козырьки», исключительно из-за Киллиана Мёрфи (и да, возможно, у него есть пунктик на симпатичных голубоглазых гангстеров, ну и что с того), и включает первую серию. Как раз в тот момент, когда ирландский детектив Сэма Нилла выбивает всё дерьмо из Артура Шелби-младшего, возвращается Кас и появляется в поле зрения Дина, нависая над ним из-за спинки дивана. — Серьёзно? — спрашивает Кас с хмурым лицом, которое для Дина повёрнуто вверх тормашками. Что с такого ракурса выглядит как странная улыбка. — Думал, у тебя сегодня выходной. — Я же не конспектирую, Кас, просто любуюсь симпатичными гангстерами. Кас на мгновение исчезает из виду, а затем снова появляется перед Дином с папкой из плотной бумаги в одной руке и парой бутылок пива, которые держит за горлышки в другой. Он протягивает одну из них Дину, что оказывается ошибкой, потому что, когда Дин пытается сесть, чтобы взять её, всё заканчивается тем, что он чуть не расплёскивает пиво повсюду. Кас ничего не говорит, садясь на диван рядом, но Дин практически может услышать внутренний вздох своего бойфренда: «Почему ты оставил меня, боже?» в ответ на отсутствие у Дина навыков этикета. Вместо того, чтобы озвучить свои мысли, — с чем обычно у него не возникает проблем, — Кас быстро целует Дина в уголок губ и откидывается на подушки. Дин нигде не видит папки, поэтому предполагает, что Кас положил её рядом с собой на соседнее сиденье. Повышая градус собственной нелепости, потому что с Касом явно что-то происходит, и это начинает пугать Дина, он поддразнивает в ответ на ранее проявленное Касом самодовольство: — Ревнуешь? — Нет. — О, всё в порядке, Кас. Ты по-прежнему для меня номер один. Кас упорно молчит, и это начинает раздражать Дина. Они допивают пиво, и первая серия переходит во вторую. Кас встаёт, чтобы взять ещё пару бутылок. Дин смотрит на папку, которую тот оставил на диванной подушке, как будто одним усилием воли может прочитать, что в ней. Его так и подмывает заглянуть украдкой, но как только он собирается с духом, возвращается Кас и, сунув ему в руку ещё одно пиво, садится на своё место. Если бы Дин не знал Каса лучше, он бы сказал, что тот волнуется. Не как нормальный человек, нет. Кас слишком собран для такой херни: липких ладоней, потливости, учащённого дыхания. Но именно это делает ситуацию ещё более очевидной. Он беспокоен, никак не может удобно устроиться и расслабиться, и это тоже выводит Дина из себя. Что-то не так? У них неприятности? Кас наверняка упомянул бы о чём-то серьёзном, да? Дин не уверен, как поднять эту тему, как спросить. Не может уловить, что за атмосфера исходит от Каса. Между ними повисло напряжение. Как в старые добрые времена. Что-то вроде предвкушения, которое когда-то заставляло Дина чуть ли не на стену лезть от досады. Дину становится не по себе от этого, и сердце бьётся чаще. Он не готов. На экране Томми и другие «Острые козырьки» оправдывают своё название, и парочке цыган в глаза попадают лезвия. Дин облизывает губы, пытаясь отвлечься от учащённого пульса и шума крови в ушах. В тот самый момент, когда Дин поддаётся странному ощущению и поворачивается лицом к Касу, кладёт ногу на диван между ними и начинает: — Кас… Его бойфренд поворачивается к нему с папкой в руке и говорит: — Дин… Дин прикусывает нижнюю губу. — Ты первый. Что-то мелькает в глазах Каса, но исчезает так же быстро, как и появилось, и Дин снова вспоминает то время, когда они с Касом не поддавались влечению друг к другу. Боже. Кас собирается порвать с ним? Нет. Не может этого быть, они только что вместе переехали в чёртов особняк. Не может быть. Но что, если Кас… изменил? Нет, Кас не такой, совсем нет. Дин знает его, знает, что Кас бы так не поступил. О Бенни ты тоже так думал. Нет. Кас не изменщик. В этом Дин уверен. Но что тогда? Волнение начинает нарастать внутри него, и Кас наблюдает за ним, наполовину очарованный, наполовину обеспокоенный, как будто всё, что думает и чувствует Дин, написано на его лице. В конце концов, Кас поднимает глаза и встречается с Дином решительным взглядом. Он забирает у Дина почти полную бутылку и отставляет на кофейный столик вместе со своей, затем кладёт папку на бедро Дина. — Я составил договор… — лааадно, этого Дин совсем не ожидал, но он может с этим справиться, — …подтверждающий наше партнёрство. Всё будет поделено поровну, как мы и обсуждали. Обсуждали? Дин не помнит, чтобы у них был этот разговор, за исключением того единственного раза в лимузине после гала-вечеринки… ох. Это кажется Дину довольно странным, — юридический документ, подтверждающий незаконную деятельность. Поэтому Кас так чертовски странно вёл себя весь вечер? — Кас, тебе не нужно было этого делать, — говорит он искренне. Конечно, у них был тот странный разговор несколько месяцев назад, но Дин никогда не стремился оформить это как-то официально, он просто хотел, чтобы Кас поговорил с ним, разделил ответственность. Отнёсся к Дину серьёзно и впустил в свою жизнь. Что и произошло, поэтому Дин даже не думал о том, чтобы изложить это на бумаге, пожать руки и всём таком. — Прочитай, — говорит ему Кас, как всегда, тоном, не терпящим возражений, но есть в нём что-то ещё, что-то, чего Дин не может определить. Дин открывает папку. Внутри небольшая стопка печатной бумаги, скреплённой степлером, листов двадцать или около того. Дин физически ощущает, что всё внимание Каса приковано к нему, только сейчас оно слишком тяжёлое, слишком напряжённое. Несколько лет назад, на одной из печально известных хэллоуинских вечеринок Сэма и Джесс, они пригласили гадалку, которая обустроилась в маленьком шатре в их саду. В рамках программы мероприятия все взрослые должны были получить гадание на картах Таро (хотели они того или нет, и угадайте, в какой команде был Дин). Темноволосая женщина в кроваво-красном платке на голове и со слишком большим количеством звенящих браслетов медленно раскрывала судьбу Дина с помощью обманчиво ярких игральных карт, с каждой новой изображая всё больший ужас на лице. Как Дину потом сообщили, его комбинация карт (Десятка мечей, Смерть и Башня) являлась самой наихудшей из возможных. Что-то вроде катастрофы эпических масштабов, готовящей тебе жизнь полную страданий. Всё это к тому, что, даже узнав о надвигающейся гибели Дина, когда они сидели там, окружённые детским смехом и гулом электронных призраков, мадам Табита смотрела на Дина с меньшей серьёзностью, чем Кас смотрит на него сейчас. Как и тогда, Дин пытается не обращать на это внимания, но он определённо не может игнорировать то, как беспокойство ползёт вверх по спине, заставляя желать только одного — вырваться из-под тяжести происходящего. Он пробегает глазами по первой странице, уже собираясь дрожащим голосом попросить Каса прекратить, когда связь обрывается, и он, наконец, снова может дышать. Что, если Кас умирает? Что, если пуля нанесла непоправимый ущерб, и это его завещание? Кас двигается рядом с Дином, на периферии его зрения, и тот решает, что Кас устраивается поудобнее, что бы это ни значило, но затем его вес полностью исчезает с дивана, и Дин предполагает, что Кас собирается взять ещё пива, или пройтись, или ещё что-то такое. Дин читает.СОГЛАШЕНИЕ:
СОГЛАШЕНИЕ заключено 18 сентября 2019 года между Дином Винчестером («ДВ»), (514-19-9635), проживающим по адресу: Лейк Форест Драйв, 1035, Лоуренс, К.С., и Кастиэлем Новаком («КН»), (014-24-8543), проживающим по адресу: Лейк Форест Драйв, 1035, Лоуренс, К.С. Он перелистывает на следующую страницу, пропуская всю юридическую хрень. Здесь слишком много необходимых условий и терминов, и что, чёрт возьми, такое «преамбула»?СТАТЬЯ I
УСЛОВНОЕ СОГЛАШЕНИЕ
Это Соглашение заключается при условии, что Стороны планируют вступить в брак. В случае, если брак не будет заключён, настоящее Соглашение будет считаться недействительным и не будет иметь юридической силы. У Дина перехватывает дыхание. Его лихорадочно работающий мозг натыкается на преграду и просто, блядь, взрывается. Брак? — Кас? — отваживается он, поднимая глаза от бумаг и сглатывая комок в горле, сердце готово выскочить из груди, так быстро и сильно оно бьётся. И он совершенно не готов увидеть Каса, стоящим перед ним на одном колене с невероятно серьёзным видом. Желудок Дина сжимается, и он не уверен, то ли это из-за еды и пива, то ли из-за того, что Кас, по сути, клянётся ему в верности до конца их жизней. Хотя предположение есть. У Дина от волнения перехватывает дыхание, кровь закипает под кожей. — Кас… — Это брачный договор, — говорит ему Кас, что вроде как излишне, но, похоже, ни один из них сейчас не способен нормально соображать. Так вот почему Кас нервничал? Так вот почему Кас заставил Дина думать, что собирается порвать с ним, или сказать, что Кроули воскрес из мёртвых, или что он вот-вот сядет в тюрьму? Полный придурок. — Ты настоящий романтик, Кас, — криво улыбаясь, бормочет Дин, душа которого возвращается в тело после небольшого путешествия куда-то на Луну. В укоризненном тоне Каса слышится нотка веселья: — Всегда остришь, даже когда я пытаюсь сделать предложение? — Прости, — отчитанный подобающим образом, Дин устраивается поудобнее, чтобы послушать, что скажет Кас, и жестом предлагает продолжить. — Продолжай. Не представляя, сможет ли он услышать слова Каса сквозь сквозящее в голове: «обожеобожеобожеобоже». — Спасибо, — сухо бормочет Кас, уголок его рта слегка подёргивается. — В брачном договоре указано, что мы делим всё поровну. Мои деньги, дом, «Новак Индастриз», всё. Конечно, по понятным причинам не все отдельные составляющие бизнеса чётко обозначены, но я обещаю соблюдать это соглашение. Я также включил пункт о том, что в случае моей смерти… — Дину не нужно спрашивать, почему Кас счёл нужным включить это, — ты получишь всё. Но пока я жив, половина — твоя. Разумеется, если ты согласишься выйти за меня замуж. А если ты не… — он замолкает, на секунду опуская глаза, — что ж, тогда мы можем составить другое соглашение. Дин пропускает последнюю фразу мимо ушей. Как будто он может сказать «нет». Тем не менее, нет ничего плохого в том, чтобы немного помучить Каса, потому что Дин придурок, а Кас весь вечер без повода выводил его из себя. Нет, конечно, предложение — это даже не просто повод, это… всё, но Кас вёл себя так, будто собирался сказать ему, что Киану Ривз умер, или что он решил, что Дин недостаточно хорош, или что он собирается сбежать с женщиной из архива, или ещё что-то такое. — Обычно люди заключают брачный договор, чтобы супруг не получил половину всего. — Да, что ж, мы не совсем обычные, да? Да, справедливо. — Верно подмечено, — Дин пролистывает бумаги, смотря на них так, как будто это «Мальтийский сокол» или что-то в этом роде, потому что, если он сейчас посмотрит на Каса, то, блядь, просто сложится пополам и расцелует ублюдка. В момент просветления он спрашивает: — Ты уверен, Кас? Я имею в виду, что ты отказываешься от половины своего бизнеса… что если я окажусь психом или кем-то вроде того? — Ты псих или кто-то вроде того. Это одно из нескольких твоих достоинств. Дин поднимает глаза и смотрит прямо в его чертовски великолепное лицо, и, конечно же, Кастиэль знает, что делает. — Несколько? Ты офигел? Думал, ты скажешь «множество», «изобилие», «неисчислимое количество». — Ещё одно — скромность и сдержанный характер. Придурок. — Ты буквально худший, Кас. Я даже не знаю, за что тебя люблю. Он любит, конечно, любит. Он мог бы заполнить весь этот огромный дом причинами, по которым любит Каса. Легко. — За фантастический член, сексуальные татуировки и красивые голубые глаза. Как мне говорили. Хотя итог подведён довольно неплохо. — Ты опять читал мой дневник? Потому что я был уверен, что тот милый электронный замок реагирует только на мой голос. Пароль, кстати, «у Каса фантастический член». Кас, наконец, сдаётся, и Дин наслаждается победой, наблюдая, как складываются морщинки в уголках вышеупомянутых красивых голубых глаз. День, когда он не сможет рассмешить Каса, станет для них последним. — Бесишь, — бормочет Кас себе под нос, и его пухлые губы растягиваются в улыбке. — Да. Но ты любишь меня. Хочешь выйти за меня замуж. — К сожалению. Хотя я начинаю сомневаться, любовь ли это, или я просто смирился с тем, что больше не хочу твоей смерти. Конечно, это всегда можно пересмотреть. — Ты такой чертовски романтичный, Кас. Это, пожалуй, самое идиллическое предложение, которое кто-либо когда-либо получал, — он делает голос ниже, подражая Касу. — Выходи за меня, Дин. Я больше не фантазирую о том, как пускаю тебе пулю в лоб… Кас поднимает руку. — Этого я не говорил. Я просто сказал, что не хочу твоей смерти. Это не значит, что я не представляю этого время от времени. Как сейчас, например. — Ты мудак. — Да. Но ты любишь меня. Хочу выйти за тебя замуж. — Люблю. Правда чертовски люблю тебя, Кас. Хоть ты и придурок. — Так что? — спрашивает Кас, и это до жути напоминает тот случай, когда он спросил Дина, не хочет ли тот купить дом вместе (только без шикарного траха, но они скоро туда доберутся). Это что-то похожее на нервное ожидание. Как будто он до сих пор не уверен, что Дин скажет «да». Дин всегда на 100% готов ответить «да», когда дело касается Каса. Так было с тех пор, как этот ублюдок появился на его заднем дворе и закинул ноги на чёртову скамейку для пикника. — Что «так что»? Кас выгибает бровь. — Ты так и не спросил, — замечает Дин. — Ты должен произнести слова, я знаю, что ты можешь. Ты просто должен сказать… — он снова подражает глубокому голосу Каса, — ты выйдешь за меня, Дин? Не теряя ни секунды, Кас спрашивает: — Ты выйдешь за меня, Дин? — и сердце Дина готово выскочить из груди, как в мультике. Да. Естественно. Естественно. Хотя он был настолько охвачен эйфорией от того, что наконец-то получил всё, о чём мечтал, с тех пор, как Кас спросил его о чёртовом трансформере, что не понимал, что для традиционного предложения не хватает ключевого элемента. До этого момента. — Чувак, без кольца? Я девушка с высокими запросами. На самом деле, его это совершенно не волнует. Ему просто нравится бесить Каса. В конце концов, он обещал не давать ему спуску. — Если хочешь кольцо, мы пойдём и выберем его вместе. Хотя я беспокоюсь о практичности в рамках нашей работы. Хорошее замечание. Дину бы не понравилось, если бы символ их любви застрял в чьих-то внутренностях или что-то в этом роде. — Мы всегда можем сделать тату. Из горла Каса вырывается сдавленный звук. Ага. — Ты хотел бы этого, Кас? — Не так сильно, как мне хотелось бы услышать твой ответ, чтобы я мог подняться с пола. Дин закрывает папку, бросает её на кофейный столик за спиной Каса и хлопает по сиденью рядом с собой. Подушка проминается под бедром Дина, когда Кас садится рядом с ним, так близко, что их тела разделяют между собой тепло, и сердцебение Дина снова учащается. — Кас, ты знаешь, что я люблю тебя… — он замолкает, наблюдая за реакцией Каса, но тот просто терпеливо молчит, ожидая ответа от Дина. — Но думаю, тебе придётся переделать эти бумаги. Кас не выглядит разочарованнным, скорее заинтересованным, он слегка наклоняет голову набок. — И почему это? — Здесь есть автомастерская? — Нет. Я не хотел ничего предполагать. — Вот почему. Всё моё — твоё, и всё такое. Мы в этом вместе, без шуток. Кас, кажется, озадачен, какую эмоцию использовать, потому что он хочет улыбнуться заявлению Дина и нахмуриться из-за того, что Дин употребил слова «без шуток». Очевидно, выбрав что-то между, его красивое лицо медленно расслабляется, приобретая весёлое выражение: — Значит, это «да»? Дин постукивает себя по подбородку, делая вид, что размышляет: — Могу я выбрать, что ты наденешь в день нашей свадьбы? Моментально. Неоспоримо. — Ни в коем случае. — Что? Почему? — Потому что ты либо заставишь меня надеть что-то совершенно ужасное, вроде смокинга цвета пудры или комбинезона с единорогом, либо заставишь меня ждать тебя у алтаря голым. Верно. Хотя последнее, чёрт возьми, гораздо более вероятно, чем первое. Не то чтобы Дин не заплатил бы хорошие деньги, чтобы увидеть его в комбинезоне. Скоро Хэллоуин. Дин уже строит планы. Возможно, он сможет привлечь и детей. — Вау, уровень недоверия просто поражает. И ты хочешь вступить в такой брак? На это он получает удивлённо поднятые брови. — Скажи, что я неправ. — Ты неправ, Кас. Я скорее думал о том, что ты снова мог бы надеть те брюки от смокинга и подтяжки. Но только это. Без рубашки или пиджака. Дин ни за что не смог бы пережить церемонию без стояка. Ему определённо пришлось бы затолкать Каса в шкаф или ещё куда-нибудь, опуститься на колени… — Дин, — Кас самодовльно ухмыляется, как будто точно знает, на чём оборвал полёт фантазии Дина. — Этого не будет. — И совсем голым точно тоже нет? — Да. — Чувак, я начинаю задаваться вопросом, что получу от этого брака. — Я тоже, — поддразнивает Кас, хватая папку со стола. — Возможно, я слишком поторопился. — Задний ход не давать! — кричит Дин, перегибаясь через Каса, чтобы выхватить папку. Кас держит её высоко над головой, и Дин изо всех сил пытается схватиться за нижний угол, раз или два касаясь его кончиками пальцев, пока не понимает, что рот Каса гораздо интереснее и к тому же находится, чёрт возьми, прямо перед ним. Он прижимается губами к губам Каса, заставляя того неловко откинуться назад, пока его плечи не оказываются прижаты к дивану. Дин просовывает колено между бёдер Каса, проводит губами по татуировке на шее, оставляя засос на тонкой коже. Кас роняет папку, обхватывает руками подбородок Дина, притягивает его к себе, чтобы их губы слились воедино, они оба тяжело и прерывисто дышат в тишине комнаты, целуясь, как подростки. — Кас, — бормочет Дин, и у него перехватывает дыхание, когда он чувствует тепло и твёрдость у своего бедра. Нависая над Касом, он может видеть каждое микровыражение, всё, что Кас обычно так хорошо скрывает. Он утыкается носом в шею Каса, сжимая рукой его член через джинсы. — Вот что я тебе скажу, — выдыхает Кас, его голубые глаза горят желанием и слегка расфокусированы, пока Дин гладит его, — я буду ждать тебя у алтаря в брюках и подтяжках, если ты пойдёшь к алтарю в одних только чёртных кружевных трусиках. Хм, ага. Дин может чувствовать, насколько заинтересован в этом был бы Кас. И, стоит признать, это стоило бы того, чтобы представить, как он ждёт его, но, теребя пальцами пуговицу на джинсах Каса, он ухватывается за быстро истончающуюся единственную ниточку здравого смысла и говорит: — Ладно. Полагаю, ты можешь быть в одежде. — Ты так мил со мной, — бормочет Кас, запуская руку под футболку Дина, проводя ладонью по его спине. Касаясь губами губ Дина, он спрашивает: — Так, значит, ты согласен выйти за меня? Больше нет абсолютно никакого смысла тянуть, не сейчас, когда у них есть другие, более важные дела, которыми стоит заняться. — Не просто согласен, Кас. Чертовски согласен.
