Тайны Смоленска: Семейные узы

      Операция прошла довольно нервно. Вновь открылось кровотечение из сосудов брыжейки, и, чтобы не пришлось ампутировать изрядную часть кишечника, оперирующие хирурги приняли решение наложить сосудистый шов.       Дежурный хирург нервничал, и Жан был готов сделать все сам, но сдержал себя и подбадривал молодого коллегу, все-таки тот был сейчас главным. Операция вышла достаточно кровавой, Барановский ронял давление, анестезиологу пришлось с ним изрядно повозиться, и под конец, когда осталось наложить кожный шов, Жана уже трясло от напряжения, клыки так и лезли, слюна заливала рот.       Но в остальном, кажется, все обошлось. У Барановского были все шансы поправиться. — Как думаете, Жан Иванович? Без осложнений обойдемся? — спросил Олег, дежурный хирург, стаскивая резиновые перчатки. — Вторая операция за такой короткий срок. Утром его еле откачали, — вздохнул Жан. — Да ладно, молодой же. Антибиотики подберем, заживет как на собаке? — Если шов состоятелен. Хотелось бы на это надеяться, — сглотнув слюну, кивнул Жан.       Медсестра пересчитывала инструменты, санитарки собирали белье и халаты хирургов. Жан снял хиркостюм и отправил его на прожарку тоже, залпом выпил стакан воды, переоделся в гражданку и отправился к Ольге, ожидавшей его в кабинете. — Оля...       Сначала Жан хотел ей всё рассказать, но понял, что больше нет сил тратить время на слова. Он обнял графиню и приник к ее губам в жадном поцелуе. Ольга отвечала ему с той же страстью. Тяжело дыша, Жан, не тратя время даром, властно повернул жену к себе спиной и, пробормотав на ушко слова извинения, торопливо расстегнул ремень на брюках. Юбка платья взметнулась вверх. Торопливое, но очень бурное соитие доставило вампирам обоюдное удовольствие.       Жан вытер пот со лба, выравнивая дыхание и чувствуя, как понемногу начинают расслабляться напряженные мышцы. Ольга с трудом сдержала томный стон, достигнув кульминации. От сладкого спазма скрутило низ живота и ноги предательски задрожали, и, как только Жан отошел от неё, Ольга рухнула на кушетку. — Как там Серёжа? — коротко спросила Ольга, немного придя в себя. — Пока в реанимации, от наркоза отойдет, вернут в БИТ. Кровать даже перестилать не стали, — уверенно ответил Жан.       Сомнения в том, что операция прошла успешно, куда-то исчезли. Силы вернулись к нему, и снова хотелось жить и работать. — Пойдем, провожу тебя, а то могут не пустить.       Ольга томно оперлась на руку Жана, и вскоре уже поправляла одеяло на койке Сережи. Стоило Жану выйти, как она рухнула на кровать: сладкая истома еще не до конца покинула ее тело. Она уткнулась носом в подушку: от наволочки пахло шампунем и старым гаражом, где Барановский часто репетировал со своей группой. Запах впитался в волосы и густую растительность на лице студента третьекурсника. Ольга с удовольствием вдохнула привычный запах и сладко задремала.        Весь оставшийся день доктор Дешам провел на своем рабочем месте. Сергея вернули в БИТ, и графиня сидела у его постели. А вечером Жан поехал к дедуле, договорившись, что Ольга приедет туда позже и они вместе вернутся домой. — Только не засиживайся допоздна, ma cherie. С ним все в порядке. Убийцу поймали. Я попрошу Аннушку оставить на всякий случай охрану. Нам нельзя дежурить здесь круглосуточно. — Я понимаю, Жан, понимаю, — недовольно отмахнулась Ольга. — Оленька, тогда я побежал, — вампир показал сумку, полную донорской крови, — к ужину успею. Я и на нашу долю взял. Не задерживайся.       Ольга молча кивнула и опять вернулась на свой пост рядом с кроватью больного.       Жан слишком устал, чтобы трястись в автобусе, да еще и с полной сумкой крови в руках. Такси быстро домчало его до нужного адреса. Пара шагов и доктор уже вышагивал по коридору «фешенебельной квартиры», направляясь на кухню.       В гостиной уютно горел абажур над столом, а на кухне удобно устроился в качалке дедуля Кривич — символ мира и покоя в вампирском логове.Жан по-французски коснулся щеки Святослава Вернидубовича и принялся выгружать пакеты с кровью в холодильник. — Так значит, новый следак подробностями с Аннушкой делиться не пожелал? — спросил он, пересчитывая дозы. Из глубины полки Жан извлек пластиковую бутылку с подозрительным густым осадком. — Суровый капитан попался. Но они из Москвы все такие, сам знаешь, — проворчал Кривич с досадой.       Жан отвинтил крышку, принюхался и поморщился, направляясь к раковине. — Это ты чего удумал? — заволновался дед. — Свежая же совсем! Вчера только для Женечка набирал. — Свернулась, — вынес вердикт Жан. — Ты порошок-антикоагулянт добавлял? — Добавлял, — уверенно тряхнул седой головой старик.       Жан посмотрел на него с ласковой укоризной. — Переформулирую вопрос. Дедуль, а ты таблетки мои, для памяти, принимаешь? — Дык, Жанчик, они ж закончились! — всплеснул руками дед. — Я Аннушке наказывал купить. Как принесет, я сразу и начну.       Жан вздохнул. Он знал, что сестра зашивается в управлении и аптека для неё сейчас — непозволительная роскошь. — Ничего, не волнуйся. Кровь всё равно дрянная была, сплошная химия. Ты в тех местах больше не охоться, не хватало еще заразы в дом притащить. — Жанчик, ты послушай лучше, что пишут! Вот — про музыку и её влияние на душу человека!       Жан послушно опустился на стул, приготовившись в сотый раз слушать статью из обветшавшей газеты прошлого века. Политикой дед Слава не интересовался, предпочитая новости культуры — они почти не устаревали.       Хлопнула входная дверь, по паркету часто застучали каблуки Аннушки. Жан с дедом синхронно переглянулись. — Что-то тащит... — вздохнул древний вампир, потирая ноющие к погоде плечи. — Опять всю ночь будет бумажки свои заполнять. — Тут добыча потяжелее «бумажек», — Жан бодро вскочил на ноги. — Пойду, подсоблю.       Из прихожей раздался пронзительный голос Аннушки: — Жан! Как хорошо, что ты еще здесь. Доставай укладку, быстро!       Жан со вздохом потянулся к антресолям за оранжевым скоропомощным чемоданом. Пока он натягивал латексные перчатки, сестра бесцеремонно сгрузила на обеденный стол бессознательное тело. Под теплым светом уютного абажура, раскинув руки среди крошек и чашек, лежал их недавний знакомый — бравый капитан Жалинский.       Жан мельком глянул на запекшуюся в волосах следователя кровь и бросил на Анну долгий, нечитаемый взгляд. — Внучка, ты зачем его в дом-то притащила? — всполошился дед, затравленно озираясь. — Ох, беда...       Запах свежей капитанской крови заполнил квартиру, ударяя в ноздри ошеломляющей волной. Жан, привыкший к такому на сменах, и глазом не повел. Дед тоже держал марку. А вот на высунувшегося из кухни Женечка было жалко смотреть: клыки новообращенного то и дело вырывались наружу, царапая губы. Аннушка, впрочем, стояла скалой. — Он за меня заступился! — доказывала она свою правоту, тяжело дыша. — Не могла же я его в баре бросить под столом. — А ну как он здесь лапти за печку откинет? — проворчал дед, присаживаясь на край стула. — Кто тогда за него отвечать будет? Хранители нас в порошок сотрут.              Жан набрал в таз воды и принялся обрабатывать рану прямо на обеденном столе. Следовало бы постелить клеёнку, но искать её было некогда, а больше в этом доме о чистоте, разумеется, никто не заботился. — Жан? Он... он не умрет? — с надрывом спросила Аннушка, не сводя глаз с бледного лица капитана. — Жить будет, — буднично отозвался Жан, следя за мерным дыханием пострадавшего. — Стесняюсь спросить, ma chère, а в бар вы с какой целью направились? — Я хотела познакомиться поближе... — Анна замялась. — Войти в доверие, разузнать подробности дела. — В наш местный бар? — Жан-Клод скептически усмехнулся, не отрываясь от работы. — Блестящий выбор для первого свидания. Тонкий расчет. — Да Женечек обещал всё из его «железяки» скачать, пароли там всякие... Вот я её и послал, чтоб отвлекла парня, — сконфуженно признался Кривич, потирая переносицу. — Ты еще и деда в это втянула! — Жан возмущенно обернулся к сестре, и его глаза на миг потемнели. — Анна, я был о вашем с Андреем благоразумии куда лучшего мнения. — Андрей ничего не знает... — она виновато потупилась.       В этот момент Жалинский судорожно вздохнул и застонал, пытаясь сфокусировать взгляд на люстре. — Где я?.. Что произошло? — В Смоленске ты, Ванечка, — ласково ответил дед Слава, склоняясь над ним. — Тебя Аннушка из бара на себе дотащила. Пусть тебе это уроком будет! В нашем районе, милок, даже немцы в своё время всегда с сигареткой ходили.              Оставив деда убалтывать капитана байками про немцев, Жан бесцеремонно ухватил сестру за локоть и увлек в её комнату. Едва за ними закрылась дверь, он перешел на шипение: — Послушай, сестрёнка, мы так не договаривались. Моя часть сделки — кровь, ваша с Андре — присмотр за дедом. Разве нет? — Жан, не надо на меня скалиться, — огрызнулась Анна, устало потирая лицо. — Я тебя сейчас еще и покусаю! — пригрозил маркиз, впрочем, вовремя спрятав клыки. — Ты забыла восемьдесят девятый? Из-за нас тогда человек пострадал. Дед проговорился Зеленцову, а потом и вовсе взлетел у того на глазах. Помнишь, чем кончилось? — Помню, Жан, помню... — Я ведь нашел тогда лучшего психиатра, подобрал лекарство! Границы открыли, купили препарат... Тридцать лет жили как люди! А теперь что? Тебе трудно в аптеку зайти?! — Да куплю я эти таблетки, куплю! — взорвалась Аннушка. — Жан, у нас в отделе завал. Начальник всех на уши поставил, раскрываемость нулевая, Москва дышит в затылок...       Жан посмотрел на неё с горьким укором: — Всем сейчас непросто. Но если дед окончательно впадет в маразм, пострадает вся семья, как пить дать! Регулярный прием — наше единственное спасение, пойми ты это наконец. — Ты тоже войди в положение! — Анна примирительно коснулась его плеча. — Висяки сплошные, теперь еще эти обескровленные... Может, твоя Ольга пока за дедулей присмотрит? Ненадолго! Просто проследит за графиком... — Знаешь, Анна Петровна, — голос Жана стал ледяным, — в холерные годы Ольга Анваровна в стороне не осталась. И в Первую мировую из госпиталя сутками не выходила. А сейчас... — он осекся, не желая выдавать тайну Барановского, — сейчас у неё и своих забот хватает. У нас здесь легко не было никогда. С самого двенадцатого года.              Жан с оскорбленным видом вышел из комнаты сестры. Эжен, окончательно отрешившись от реальности, натянул наушники и прилип к монитору, не замечая ничего вокруг. Жалинский же всё порывался уйти в гостиницу, а дед крутился подле него коршуном, уговаривая не спешить. Поймав умоляющий взгляд Кривича, Жан поспешил на помощь. — Настоятельно советую переночевать здесь. После такого удара вам необходимо отлежаться под присмотром, — веско произнес Дешам, подходя к капитану. — Доктор? — Иван нахмурился, узнавая в домашнем интерьере строгого хирурга из БИТ. — А вы здесь какими судьбами? — Да Жанчик — брат Аннушкин, — поспешил с ответом дед Слава, заискивающе улыбаясь. — Двоюродный, — лаконично уточнил Жан. Он быстро накапал что-то в стакан с водой и протянул его гостю. — Выпейте. Чтобы завтра голова меньше раскалывалась. — Ну, раз врач настаивает... — Иван помедлил, но всё же принял стакан. Он залпом осушил подсунутое Жаном снотворное и вопросительно взглянул на вернувшуюся в гостиную сестру. — Я постелила тебе в кабинете. Ложись, — коротко бросила Анна, приглашая капитана на ночлег.              Жан обнял деда и выскользнул в морозную тьму. Ольга уже ждала его, не глуша мотор; свет фар разрезал поднявшуюся метель. — На тебе лица нет. Что еще там стряслось? — осведомилась она, мягко выжимая сцепление.       Фонарей в Смоленске было прискорбно мало. Вампиры неслись сквозь снежную круговерть по пустынным улицам, словно тени из другого века. — Оленька, представь себе: они не могут купить деду таблетки! — Жан наконец дал волю чувствам. — А я ломаю голову, что с ним? Сам не свой. — Совсем заговаривается? — вздохнула Ольга, не отрывая взгляда от дороги. — Не без того. Растерян, путает эпохи... вспоминает кривичей, радимичей. Князя Олега. Боюсь, скоро и до половцев дойдет. — Ну, ему всё-таки больше тысячи лет, — Ольга философски пожала плечами. — Рано или поздно время берет свое даже у таких, как он. А что с убийствами? Анна уже допросила того несчастного? — Шумилина? Нет. Они с Жалинским отправились в бар. Праздновать успех, — Жан скривился, как от зубной боли. — Прекрасно, — в голосе графини зазвенел чистый сарказм. — А если этот безумец был не один? Почему он вообще решил притвориться вампиром? — Не знаю, Оля. Анна притащила Ивана к себе домой в бессознательном состоянии. Мне было не до расспросов. — Я так и знала, — Ольга коротко усмехнулась и замолчала, покрепче сжав руль.              Жан уставился в окно, думая о чём-то своём. Снег заметал старинные улочки города. Город-ключ, город-крепость. Сколько же бед пришлось разделить вампирам со смолянами за долгие годы! И вот, новая напасть... О вампире-чужаке даже думать не хотелось. Хранители вряд ли станут делать разницу между местными и залётный упырями. И отвечать за убийство пришлось бы, как говорилось в старые времена, купно и в традициях древних Кривичей — око за око. Голова за голову.       Войдя в дом, Жан пропустил Ольгу вперед и, едва скинув пальто, без сил рухнул на диван в гостиной. — Mon Dieu, Оля... Сегодня в операционной я был уверен — всё, c'est la fin. Конец. Но он выжил. Настоящий счастливчик, этот твой Серёжа.       Ольга присела рядом и накрыла его задрожавшие ладони своими. — Ты большой молодец, Жан-Клод. Le meilleur chirurgien du monde, — негромко произнесла она, и в её голосе не было и тени привычного сарказма. — Если бы, милая моя, если бы... — Жан прикрыл глаза. — Есть и получше, и посноровистее. А я что? Un débris du vieux monde. Наверное, мне пора уходить из профессии...       Он приоткрыл один глаз и вопросительно взглянул на жену. — Нет, еще рано. Ты спас еще не все жизни, — Ольга ласково провела ладонью по его всклокоченным волосам. Маркиз блаженно зажмурился, в этот миг до боли напоминая того самого спасенного им кота. — А сейчас — отдыхай. Tu as besoin de repos. Я пойду, согрею кровь.       Жан вытянулся на диване, а затем, поддавшись нахлынувшей дреме, свернулся калачиком. Когда Ольга вернулась из кухни, он уже провалился в тяжелый сон. Она молча накрыла его шерстяным пледом, бережно заправляя края. — Оленька... ma vie... что бы я без тебя... — сонно пробормотал он, не открывая глаз.       Ольга замерла над ним, вслушиваясь в тишину особняка, где время снова замерло, оберегая их хрупкое счастье.