Тайны Смоленска: Семейные узы

      К служебному входу больницы бесшумно подкатил вороной седан с мигалкой. Жан, получив короткое сообщение на телефон, поспешил встречать незваную делегацию. — Что же вы, Ирина Витальевна, без предупреждения? Да еще и в такой неурочный час? — Жан старался сохранять светский тон, хотя раздражение внутри вскипало, как реактив в пробирке.       Ирина Витальевна Бредихина чеканила шаг по пустым, гулким коридорам. Её взгляд был пресыщенным и тяжелым, как свинец. — Вам бы, Дешам, помалкивать, пока не спрашивают, — отрезала она, не замедляя хода. — Ведите меня к выжившему из Вешек. Живо. — Настоятельно прошу не беспокоить моих пациентов, — прошипел Жан, и его клыки непроизвольно удлинились, блеснув в свете люминесцентных ламп. — Вы мне зубы не заговаривайте, — Бредихина даже не удостоила его взглядом. — Скалиться будете перед зеркалом. Мальчики, приготовиться.       Сопровождавшие её Хранители синхронно шевельнулись, проверяя оружие. Жан заметно побледнел. Меньше всего ему хотелось скандала и крови в стенах собственной клиники. Бредихиной-то всё равно, а его потом совесть изгрызет за каждый испорченный квадратный метр этой тишины. — Ирина Витальевна, ну к чему этот театр? — Жан преградил ей путь у самых дверей БИТ. — Если вы ищете следы укусов, то спешу вас разочаровать: у Барановского их нет. Rien du tout. Пусто. — Вот это я и проверю лично, — Бредихина жестко отодвинула его плечом. — Что ж... — Жан смиренно отступил, но в глазах его зажегся недобрый огонек. — Смотрите. Только чур потом не жаловаться на излишнюю стерильность.              Полицейский у палаты вытянулся во фрунт — корочки Хранителей действовали на смертных похлеще любого гипноза. Бредихина, переступив порог, расплылась в ехидной усмешке, завидев Ольгу у изголовья больного. — Семейный подряд? И графиня здесь... Какая трогательная забота, — она бесцеремонно ткнула пальцем в сторону спящего Барановского. — Ваших рук дело? — Вы намерены его разбудить? Жан, что здесь происходит? — Ольга поднялась, сохраняя ледяную выдержку, хотя в её глазах уже зажегся опасный огонь.       Жан спрятал руки в карманы халата, лихорадочно просчитывая варианты. — Состояние пострадавшего крайне тяжелое. Полиция не смогла провести допрос, и я, как лечащий врач, возражаю против любых следственных действий. Monsieur только приходит в себя. У него в крови такой коктейль препаратов, что он легко спутает ночной кошмар с реальностью.       Бредихина, с грацией анаконды, готовящейся к броску, приблизилась к кровати и впилась взглядом в бледную шею студента. — Одеяло откиньте! — её голос громыхнул в стерильной тишине палаты, как выстрел.       Сергей испуганно распахнул глаза, шарахаясь от нависшей над ним женщины. — Вы... вы кто? — Все твои друзья мертвы, — без тени жалости бросила Бредихина, наклоняясь к самому его лицу. — Признавайся: на вас напал вампир?       За спиной Хранительницы сухо и зловеще затрещали шокеры. Жан застыл рядом с Ольгой, чувствуя, как воздух в палате наэлектризовался до предела. — Я... я ничего не помню... — Барановский задрожал всем телом, бледнея до синевы. — Как погибли? Да бля... Что вы несете?! — Обыкновенно — от потери крови, — глухо отрезала Бредихина. — Кто помог тебе уйти? Кто вытащил тебя с того света? — Никто! — выкрикнул Сережа, вжимаясь в подушки. — Я услышал вой... волка! Огромного волка! Я бросился к машине, а он гнался за мной... прыгнул на капот... — На этом, полагаю, всё? — вмешался Жан, решительно шагнув между кроватью и Хранительницей. — Пациент бредит. Из больницы он не выходил. Остальное, Ирина Витальевна, я сообщу вам в entretien privé — в конфиденциальной беседе. Наедине       — Что же вы так торопитесь нас проводить? — ехидно осведомилась Ирина Витальевна, вновь оборачиваясь к Сергею. — Вам знакомы эти граждане? — Д-да... — Барановский сглотнул, испуганно переводя взгляд с Хранительницы на графиню. — Конечно. Это Ольга... Анваровна.       На лице Бредихиной промелькнула торжествующая, почти хищная улыбка. — Достаточно. Ребята, осмотр по форме, все данные — в протокол. А с вами, Жан Иванович, мы еще побеседуем.       Жан обменялся с Ольгой коротким, полным тревоги взглядом и последовал за Хранительницей в коридор. — А что такого-то? — донеслось из палаты запоздалое оправдание Сережи. — Ну, знакома! Это же наш препод из универа...       Но Ирина Витальевна уже не слушала. Постовой у двери снова вскочил во фрунт, провожая процессию взглядом. — А ведь я вас предупреждала, Дешам, — бросила она на ходу. — Зря вы не вняли моим советам. — Решительно не понимаю, в чем дело, — Жан старался сохранять невозмутимость, меряя коридор своими длинными ногами. — Барановский — студент Ольги. Обычная академическая связь. Это ничего не доказывает.       Бредихина с трудом поспевала за ним, задыхаясь от быстрого шага. Жан остановился у своего кабинета, учтиво придержав дверь. Хранительница тяжело вошла и опустилась на стул, прижимая руку к груди. — Позвольте, я осмотрю вас, — мягко предложил Жан, внимательно изучая её лицо. — Признаться, мне совсем не нравится ваша бледность. — Это... неудачный тональный крем, — прохрипела Бредихина, борясь с одышкой. — И всё же настаиваю на нашем полном обследовании. Un examen complet, так сказать.       Бредихина подняла на него усталый, бесконечно грустный взгляд. — Столько лет тебя знаю, Жан... А ты всё такой же. Ни на год не постарел. А я сдала, да? Сильно сдала? — Ну что вы! — искренне возразил Дешам, подходя ближе. — У вас наступает прекраснейший возраст. Внучка подрастает... Давайте, уважаемая, не будем поддаваться страхам. N'ayez pas peur — Да как же не бояться? Сейчас ведь вынесешь вердикт, что мне жить два понедельника осталось… — На глаза Ирины Витальевны против воли навернулись слезы.       Жан молча вскрыл одноразовый пакет, извлек шприц и привычным движением сделал забор. Отвернувшись к окну, якобы для проверки прозрачности лимфы, он снял иглу и выдавил каплю прямо себе на язык.       Это была его исключительная способность — чтение по крови. Жан почувствовал, как на клыках оседает тяжелый, горький привкус распадающихся клеток. Информация хлынула потоком: возраст, застарелые воспаления и та самая, отчетливая черная нить новообразования в легких.       Вампир едва слышно зашипел, закрывая глаза от избытка данных. — Ну что? Я так и знала… Говори уже, Жан Иванович, не томи.       Дешам обернулся к Бредихиной с мягкой, почти отеческой улыбкой. Он уже знал о её теле больше, чем любой консилиум в мире. — А-а-а… Значит, пришла моя пора, — обреченно выдохнула она, верно истолковав его паузу. — Кашель этот проклятый замучил. И в груди давит, словно плитой привалило. — Ириночка Витальевна, смею вас заверить: у вас прекрасные показатели. Почки, печень, сердце — всё в норме. А вот легкие требуют внимания. Я выпишу направление, но, по моему... ощущению, процесс в самом начале. Если не терять времени, мы сможем его купировать. Там... нечто злокачественное. — Ну, спасибо тебе, Дешам. Утешил, — горько выплюнула Бредихина, вмиг постарев еще на десять лет. — Полноте, зачем же сразу о плохом? У меня есть разработка. Экспериментальное средство, показывает впечатляющие результаты. Могу ввести вам одну ампулу прямо сейчас. А после — сдадите все анализы. Une mesure de précaution, так сказать. — Ладно, — махнула рукой Хранительница. — Всё равно помирать. Давай свою бурду. — Вашу руку, будьте любезны.       Жан извлек ампулу — смесь его вампирской крови с "Кристаллом". Ольга умоляла вколоть это Барановскому, но Жан не рискнул жизнью «сына». Другое дело — Бредихина. С её диагнозом, который он только что безошибочно «прочел», ей всё равно скоро в путь. Так почему бы не послужить науке напоследок?       Закончив процедуру, Жан снова сел за стол. Ирина Витальевна часто дышала, вытирала лоб платком. Но уже через несколько минут просветлела лицом. — Чем это ты меня накачал? — Ну чем, чем? Не наркотиками же. Последняя моя разработка. Усиливает регенерацию. Рассосутся все нехорошие клетки. Еще поживете, — располагающе улыбнулся Жан.       Закончив процедуру, Жан вернулся за стол. Ирина Витальевна тяжело дышала, промокая лоб платком, но уже через пару минут её лицо заметно просветлело, а во взгляде появилась забытая ясность. — Чем это ты меня накачал, Дешам? — голос её окреп. — Ну чем же? Не морфием же, в самом деле, — Жан располагающе улыбнулся, наблюдая, как «Кристалл» начинает свою работу. — Моя последняя разработка. Стимулирует регенерацию на клеточном уровне. Все... нехорошие образования должны купироваться. Поживете еще, Ириночка Витальевна.       Бредихина криво ухмыльнулась. «Дешёвая разводка, — читалось в её глазах. — Неужто и впрямь решил купить меня за одну ампулу?» Но вслух она произнесла иное, мгновенно возвращаясь к роли Хранительницы: — Оставим медицину. Что вы намерены сообщить по делу в Вешках? — На теле Барановского нет следов клыков. Это я подтверждаю вам как врач, — Жан сложил пальцы «домиком». — Ребята просто... переборщили с препаратами и заснули в роще. А что касается следов, имитирующих укусы... — Знаю, — перебила она. — Шумилин использовал специальную капу. Имитация. — Вот видите, — развел руками Жан. — Мальчишка просто заигрался в упыря. — Мы обязаны казнить убийцу! — рявкнула Бредихина, ударив ладонью по столу. — По закону! — Смерть наступила от массивной кровопотери, — мягко, но настойчиво продолжил Жан. — Но там явно приложило лапу зверье. Вероятно, волки... — Не держи меня за дуру, Дешам! — голос Ирины Витальевны снова сорвался на крик. — Doucement... Тише, — Жан предостерегающе поднял ладонь. — Иначе вся больница будет в курсе наших... специфических дел. — Это не твоя забота! — Бредихина поднялась, нависая над столом. — Смотри у меня. Если мои эксперты не найдут следов звериных зубов — всю вашу семью под суд отправлю. Под корень изведу. — Вы напрасно гневаетесь, — вздохнул Жан, сохраняя ледяное спокойствие. — Столько лет знакомы, право, даже неловко. C'est embarrassant.       Ирина Витальевна вышла, не прощаясь, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дверь. — Обычная благодарность за хорошо выполненную работу, — вздохнул Жан, цитируя классика.       Не теряя времени, Дешам связался с Аннушкой. Голос его в трубке звучал сухо и распорядительно. — И непременно укажи в протоколе: на телах отчетливые следы волчьих клыков. Это принципиально, Анна. — Ну и как я это сделаю, Жан? — донесся из трубки растерянный голос сестры. — Я ведь не умею внушать, только «читаю» пока. Может, Оля постарается? — Она и так без сил, — Жан нахмурился, глядя на пустую ампулу из-под «Кристалла». — Ума не приложу, каким чудом ей удалось что-то внушить Серёже в его состоянии. Это почти за гранью возможного.       На том конце воцарилось тягостное молчание. В конце концов, решили, что техническую сторону вопроса — «убеждение» экспертов — возьмет на себя Андрей по возвращении.       Жан же немедленно вернулся к работе. Его интересовали остатки крови Ирины Витальевны, замершие в шприце. Нужно было рассчитать следующую дозу. Точным, почти автоматическим движением он полоснул скальпелем по собственному пальцу, и густая, темная кровь маркиза потекла в пробирку, смешиваясь с человеческой.       Ну что же, пусть и Хранительница послужит науке. Панацея могла спасти сотни жизней, но Жану требовался чистый эксперимент. Pour le bien de l'humanité — во благо человечества, разумеется.               Утром в вампирском гнезде разыгрался эпизод из бессмертной комедии Михаила Афанасьевича о Грозном царе. — И тебя вылечат, — напутствовал Жан, помогая санитарам грузить спеленутого в смирительную рубашку Клима в минивэн с бронированными стеклами.       Одна из прибывших дам, отделившись от группы, направилась к Дешаму. Под её безобидным спортивным костюмом угадывалась стальная выправка «сестер» из спецлечебницы. — Что с вашим подопечным, мсье Дешам? — вкрадчиво спросила она. — Раз уж мы здесь, позвольте засвидетельствовать почтение патриарху. — Не стоит его беспокоить, — Жан старался сохранять маску вежливости, хотя внутри всё сжалось. — Происшествие с Климом заставило дедулю изрядно поволноваться, а в его лета это... нежелательно. Впрочем, всё под контролем. — В руках Жана, словно из воздуха, возникла заламинированная карточка. — Вот, график приема лекарств. Мы соблюдаем протокол. — Никаких сомнений, — улыбнулась Антонина Евлампиевна, но в её глазах не было тепла. — Мы лишь поздороваемся. Как полагается, — добавила она с нажимом, напоминающим о грядущей комиссии в Москве.       Жан, помня, что ему еще предстоит подтверждать полномочия опекуна Древнего, был вынужден отступить. C'est la diplomatie.       В столовую вошли втроем. Две сопровождающие замерли у дверей, а Антонина Евлампиевна приблизилась к столу, за которым восседал Кривич. Прибывшие синхронно поклонились. — Святослав Вернидубович, рады видеть вас в добром здравии.       Дед поправил очки и медленно привстал, опираясь на край стола. — Давненько не виделись, Антонина Евлампиевна, — произнес он, подозрительно оглядывая «гостей» поверх линз. — Это кто ж у нас так занемог, что аж вас из Пскова выписали? Жанчик, неужто ты сам не справился? — Дедуля, это для Клима, — мягко вмешался Жан, вставая рядом. — Он снова впадает в анабиоз. Отправим его к сестрам, там за ним присмотрят должным образом. — Давно не имела удовольствия с вами беседовать, — продолжила вампирша, — С позапрошлого лета, а сейчас уже…       Дама выжидающе посмотрела на Кривича. — Сейчас, что сейчас? — напряжённо произнёс дед Слава, — Ну сама глянь в окошко, — недовольно пробурчал дед, — Вон как птицы поют. Весна грядёт. — А снег так и вьюжит, сквозь метель ехали, — заметила Антонина и кивнула одной из сопровождающих. Та достала планшет, приготовившись записывать, и экран вспыхнул мягким светом. — Не подскажете, Святослав Вернидубович, какой день сегодня? — подчёркнуто-вежливо задала вопрос дама, — Протокол на вашего Клима оформить надо. — День? Кхм… Вот надысь в гроб лёг и пролежал, так всё смешалось. День, ночь. Мы же не спим, милушка ты моя, — грубовато усмехнулся Кривич, — Нам, упырям, зачем их считать, дни-то? Это пусть людва календарями тешится. — И год запамятовали? — грустно спросила ольгова сестра. — Да какой же? Ну допустим, после гркхм… Кх…       Дед закряхтел, свёл брови. Потянулся было к газете, но Антонина проворно взяла её в руки. Кривича клацнул когтями, оставляя на скатерти свежий разрыв. Но дама и глазом не моргнула, хотя волосы на затылке встали дыбом. — Номер-то несвежий. Это ничего. Я и сама люблю из архивов почитать. Так в каком веке живём, Кривич? — в голосе появились строгие нотки.       Дед приосанился. — Век наш. И дом мой. А пошла бы ты отсюда, пока цела!       Антонина Евлампиевна, вампир и штатный психиатр общины ольговых сестёр, повернулась и одними губами прошептала: «Оформляйте».       Жан подскочил к даме и вышел с ней в коридор. — Ох и свинью вы нам подложили, Дешам! Смотрите, какой он дисфоричный! Седировать придётся. Не хотите в стационар отправить? — Но зачем же стационар? — зашептал Жан, косясь на дверь. — У нас лучше, дома. Под мою ответственность. Сами знаете, старика с места трогать только вредить. — Так… Я не пойму? Вы чего ждёте?! Чтобы он резню устроил? Или хотите, чтобы его в обращённой форме доставили? Забудет, как обращаться, придётся в клетку посадить, на цепи держать. — Да он нормальный, — окончательно расстроился Дешам, — Я вчера только заходил, чай пили. Не заговаривался даже. — А со спиной что? Крылья торчат на полвершка… Нет, Дешам, я вызываю усиление. Он же всех нас старше. Вам двести, мне триста. Сестрам по сто пятьдесят. Мелочь вашу не считаем, и сотни нет. На круг восемь сотен, а Кривичу тысяча триста, если не больше. Без спецсредств не обойдёмся. — Ну куда больше? Динозавров дед точно не застал, — заставил себя пошутить Жан. — А крылья… Так это же артрит. Вчера только лично обезболивал, обратно втянулись. Да, видно, на погоду снова воспаление пошло. Не выспался он, вот и злится. А тут ещё этот Клим. Сами подумайте, ну зачем вам такая морока? Древний никому покоя не даст. А случись что, вам отвечать. — В последний раз предлагаю лечение в больнице. Вы, разумеется, с нами поедете, как сопровождающее лицо. Напоминаю, что вы обязаны действовать в интересах своего подопечного.       Жан посмотрел на свою коллегу, натянуто улыбнулся и достал из кармана пиджака справку с печатями. — Увы, вынужден отказать. У меня форс-мажорные обстоятельства. Её сиятельство в тягости. Вот, только что результаты из лаборатории. Сам не верю, в крови вампира ХГЧ. — Какой еще «Ч» у вампира? Шутите, Дешам?       Вампирша нетерпеливо выхватила справку из рук и стала смотреть на цифры. Все показатели были далеки от человеческой нормы. Но ХГЧ был положительный. — Это сенсация, месье Жан! — не своим от восхищения голосом произнесла Антонина, — поздравляю, открытие такого уровня… Просто невероятно. Теперь со всего мира приедут на диво посмотреть.       Жан скромно потупил глаза. Вот уж чего не хотелось, так это попасть в заголовки газет. Да и клыкастых туристов желательно было бы избежать. — Сначала надо дождаться родов. Надеюсь избежать огласки, — деликатно произнёс Жан. — Да, да. Разумеется, — закивала вампирша, чуть ли не облизываясь, — само собой. — Но дедуля может проговориться. Так что лучше из дома никуда не отправлять, — продолжил Жан. — Но и оставлять в таком состоянии… Вы же не справитесь. — В самом деле, даже обидно слышать. Разве я не врач?       Ольга вернулась в обед и застала привычную картину: Жан безуспешно пытался укротить разбушевавшегося патриарха. — Говорю тебе, олух! Вещи мои пропали! — гремел Вернидубович, тряся кулаками. — Дедуль, да кто их взять-то мог? — Жан бледнел на глазах, затравленно озираясь по сторонам. — Ну свои же все...       Ольга поздоровалась, но Кривич её не заметил — он был слишком занят поиском врагов. — А вот... приходили давеча! Те и взяли! — Дед ткнул пальцем в пустоту.       Жан закатил глаза и, стараясь не выдать дрожи в руках, придвинул к старику стакан с мутной жидкостью. — Нет, дедуль. Они тебе, наоборот, гостинец оставили. На, выпей микстуру. Для костей полезно, чтобы крылья на погоду не ломило. — Это еще чего? Зачем? — Дед подозрительно принюхался к стакану. — Выпейте, Святослав Вернидубович, — Ольга мягко шагнула в круг света, приходя на помощь мужу. — Это заграничное средство. Исключительно для волос. И вообще... когти укрепляет. — Много ты понимаешь в когтях... — Дед осекся и вдруг уставился на неё в упор. — А ты кто такая вообще? Жанчик, ты кого в дом притащил?       Жан тихо выругался сквозь зубы, но тут же растянул губы в фальшивой улыбке. Ольга лишь на мгновение замерла, проглатывая обиду. — А после — гулять пойдем, — Жан продолжал увещевать своего создателя. — У нас новости чудесные. Хоккей сегодня! Помнишь, как в старые добрые? Сходим, дегустацию устроим... среди болельщиков. — Хоккей... — Дед заметно обмяк. Злость сменилась детским любопытством. — Хоккей я уважаю. Наши, значит, играют? — Ты пей бурду эту, и побежишь как новенький. Давай, залпом.       Старик, устав бороться с миром, выпил лекарство и побрел на кухню — ставить самовар. Жан тут же притянул Ольгу к себе. — Милая моя...       Ольга уткнулась носом в его плечо, сдерживая всхлип. — А где Клим? — В Сычевку забрали. И деда хотели, — Жан тяжело вздохнул, поглаживая жену по спине. — Мол, там условия, стационар... А я, как врач, смогу его навещать. По выходным. — Деда? В Сычевку?! — Ольга резко отстранилась, в её глазах вспыхнул гнев графини. — В клетку под напряжением? Ты, верно, шутишь, Жан? — Если бы, Оленька... Ты бы видела, какой концерт он тут закатил перед комиссией.