Игра в кальмара 3: Перерождение

— Игрок 456, Вам понравилось играть в героя?  Ги Хун не мог и слова ответного вымолвить. На языке чувствовался металический вкус горечи от поражения. Разочарование смежное со страхом где-то в самом желудке, бурлило в нем.  Ги Хун поднял глаза. Ведущий, одетый в свои дорогие черные одеяния, глядел на него сверху-вниз. За черной маской точно скрывалась усмешка триумфа. — Кажется, Вы ещё не поняли последствия, своей маленькой игры в героя. Пистолет в руке Ведущего, поднимается на уровень головы игрока 456. Пушка направлена прямо на него. Ги Хун стискивает зубы, ожидая выстрела. Внезапно, рука поворачивается в другую сторону. Оглушительный выстрел звучит с левой от него стороны. — Чон Бэ!  Ноги Ги Хуна, согнутые в коленях, подкосились ещё ниже. Игрок 456 падает на пол, руками хватая мертвого друга за одежду и кровь. Сжимает в боли потери и гневе. Ги Хун оглушительно кричит. Второй выстрел звучит уже в его сторону.

                             ▵ ○ □

Он не стоял на коленях.  Он не был покрыт кровью и грязью. Он не был окружен охранной.  Ги Хун стоял перед банкоматом. Экран завис. На табло стояла цифра: пятьсот тысяч вон.  Ги Хун замер. Пошатнулся. Все расплывалось перед глазами черными точками. Голова болела. Будущий игрок 456 моргнул несколько раз в изумлении, желая увидеть все более-менее четко.  Это сон? Так выглядит жизнь после смерти? Сон Ги Хун посмотрел ещё раз на табло, которое наконец перестало так плыть перед глазами. Пятьсот тысяч вон, все те же деньги.  «Что за чертовщина?!» Он отдернул руку в панике, оглядываясь вокруг. Он находился в помещении, где обычно снимал деньги матери, чтобы потратить их на выпивку или очередную ставку на скачки. Взгляд скользнул в другую сторону — за прозрачными дверьми, блестело яркое летнее солнце. Руки сжали рукоятки банкомата. Ги Хун резко отпрянул от техники, в шоке смотря себе под ноги. На нем были его привычные, коричневые старые потертые туфли. Взгляд скользнул выше, на привычные серые брюки, Ги Хун резко тронул себя за ребро, пальцы нащупали привычную дешевую футболку и потертый серый пиджак, под пиджаком дырка. «Нет! Нет! Нет! Это сон. Я умер» — Ги Хун принялся шарить пальцами по телу, как бы развратно это не звучало, за руки, туловище и край ног. Ладони скользнули по голове и нащупали любимую им кепку. Его лицо, теперь не худое — а, ещё здоровое, в сытом состоянии от пищи. Волосы под кепкой, гораздо длиннее, слегка вьются от объема, он трогает шелковые пряди. — Ги Хун, ты чего это? Названный, дернулся как от пощечины Вербовщика и с неверием уставился на давнего друга. Чон Бэ, живее всех живых, не труп с кровью под ногами, стоял возле него, немного моложе чем прежде, и смотрел на него с недоумением.  — Белку словил? Тебя даже после выпивки в школьные времена, так не колышело! — Чон Бэ расхохотался от собственной шутки. Ги Хун моргнул. Опять и опять. Что происходит? Почему Чон Бэ жив? Почему он стоит здесь? Почему они стоят здесь? Почему на нем старая одежда? Он в раю? Хотя, нет. Он не исполнял все вероисповедания его семьи и не был примером при жизни.  Сон Ги Хун попал бы в Ад. Определенно.  Однако, Ги Хун не назвал бы это место адом. Тут не было устрашающих демонов с рогами и крыльями, не было котла с кипящим маслом и огня. Не было боли. — Ты получил пин-код. Теперь возьми наличные! — из мыслей его вывел Чон Бэ, тряся руку Ги Хуна и подталкивая его обратно к экрану. Ги Хун оцепенело кивнул, проведя рукой по клавишам банкомата, прежде чем остановиться.  Едва мысли начали приходить в норму, как Ги Хун вновь резко замер.  Безумная, шальная догадка проскочила в его голове: «Чон Бэ жив» — несколько раз, повторил себе мужчина. Он — Ги Хун тоже выжил, он стоит у банкомата, он сейчас в одежде, которую носил несколько лет назад.  Он что, попал в прошлое?  — Какое сегодня число? — вопрос оторопело вырвался из губ, едва Ги Хун успел осознать произнесенные им слова. — Ты чего это, на солнце перегрелся? — Чон Бэ продолжал не понимать, что происходит. Никто б не понял, даже Ги Хун. — Какое. Сегодня. Число? — раздельно, едва ли не по слогам произнес Ги Хун. Зубы скрипнули от гнева, он едва сдерживался, чтобы не наброситься на близкого товарища. Ги Хуну хотелось хорошенько встряхнуть приятеля, может даже дать пощечину или заорать, лишь бы убедиться, что все это — не сон. Может, он надышался усыпляющим газом? Кто знает, что могли сделать с ним те мерзавцы в масках? Вернее, один конкретный ублюдок в черных одеждах. Может, они поместили его в закрытую камеру и накачали наркотиками? Может, они держат его под тем газом? Почему, он здесь? Впрочем, догадки Ги Хуна, с грохотом разбились, едва он услышал дату от Чон Бэ: — Сегодня восьмое июня, друг, что с тобой? — его товарищ, до сих пор пребывал в недоумении.  — А год? Чон Бэ со всей дури хлопнул его по спине, Ги Хун подпрыгнул и возмущенно уставился на приятеля. — Что с тобой, Ги Хун? Сними деньги!  — Не указывай мне! — внезапно рявкнул Ги Хун, тут же испугавшись собственного гнева. Чон Бэ также подпрыгнул, не ожидавший такой резкой вспышки. — Эй-эй! Не ори на меня! — Прости…— тут же извинился Ги Хун. — Просто…вспомнил кое что. «Мда, вру я, как первоклашка» — про себя вздохнул Ги Хун. — Так, какой сейчас год? — Ох, Всевышний. Ты меня пугаешь. Две тысячи двадцатый! А? Успокоился?  Ги Хун поражено замер.  Он знал исход сегодняшних скачек. Он знал, что Сэ Бёк отнимет у него весь выигрыш. Он знал все, что должно было произойти. И главное — он мог это остановить.  Он не мог спасти всех. Он не смог тогда спасти Чон Бэ, всего несколько секунд назад. Но, он мог спасти некоторых, он мог спасти Сан Ву и Али, может быть, даже Ён Иля через несколько лет. И Сон Ги Хун не упустит этот шанс.