Игра в кальмара 3: Перерождение

«Нет, это было сложнее чем казалось» — с тоской подумал Ги Хун. Кучи людей выстроились у телевизора со скачками. Шум, гам и бесконечные разговоры не смолкали ни на секунду. Мужчины средних лет, подобно самым бульварным дамам, орали что есть мочи подбадривая своих лошадей. «Ты ведь любишь скачки? Люди — те же лошади на скачках» — слова Фронтмена, как пощечина от прошлого (или будущего), так не вовремя пронеслись в голове и без того нервного Сон Ги Хуна.  Ги Хун дернулся. Остановился. Глядя на царящий людный хаос, как за тонированным черным стеклом автомобиля. Всё рябит, как по кругу, сворачивается в квадрат и треугольник. Кучи людей, таких же азартных бедняков как он, вот так беззаботно стоят подле стены, глядя на вверх, глядя на табло со скачками.  Неужели и он был когда-то таким? Беззаботным, легким на подъем человеком, как подросток. Неужели он был когда-то таким…счастливым? Что, можно назвать настоящим счастьем? Эти скачки? Деньги, что он мог тогда с них заработать? Деньги…если бы, Сон Ги Хуну тогда кто-нибудь сказал, что он перестанет получать радость от такой легкой прибыли, Ги Хун тут же бы рассмеялся на всю улицу от этой сказочной нелепицы. Подумать только! Перестать получать счастье от денег. Это что-то, явно на мажорском!  Сейчас же, этот момент настал.  Когда Ги Хун с пустым лицом, пробираясь сквозь азартных и веселых игроков ничего не ощущал, кроме удушающего жара и тошноты. Ему противно от себя, ему противен весь этот гам и шум, противен даже позже погибший  друг Чон Бэ, что сейчас послушно плетется за ним следом: — Ги Хун, дружище, да что с тобой такое? Ты после банкомата сам не свой! Молчишь, как воды в рот набрал, — с лица друга не сходило удивление. — Ты ведь так хотел сюда, ты ведь так любишь скачки! У тебя есть деньги, давай поставим на них! Ги Хун развернулся и хмуро уставился на Чон Бэ. Ну как же он не понимает?! И как ему объяснить весь тот ад, что он прошел? Как ему объяснить весь тот кошмар, что он пережил? Как ему рассказать о том, что сам он, Чон Бэ умер во время безумных азартных игр? Как сказать, что умер и он?  А что, если…. «Думай Ги Хун, думай!» — Слушай меня внимательно, — необычно для себя из прошлого, твердо заговорил Ги Хун. — И запоминай, — сделал резкий шаг в его сторону, Чон Бэ ничего не понимая, отошел назад.  «Наверное, все же я был груб» — подумал Ги Хун, увидев реакцию друга, но тут же отмахнул от себя эту ненавязчивую мысль. Все это походило на сон. Даже идя сюда, Ги Хун испытывал смятение. Это было как бред и он до сих пор с трудом верил во все происходящее.  Но, даже если это сон, даже если он спит. Он попробует, попробует что-то да изменить. У видений ведь, нет ограничений? Верно?  «Думай! Думай!» — мысленно взмолился будущий игрок, с тоской подумав как ему не хватает сейчас Сан Ву, уж он то гений математических расчетов! Сан Ву… «Нет, не время думать об этом сейчас!» — Ги Хун мысленно влепил себе подзатыльник. Потом, сначала деньги. И тут, у Ги Хуна созрела идея.  Если он поставит всё. что сможет  выиграть с этих скачек, на лошадей номер "шесть" и "восемь" в десятом забеге, он не сможет помочь своей маме, но, возможно, есть способ, которым он смог бы это сделать. Тогда он заработал четыре целых пять десятых миллиона вон, поставив оставшиеся пятьдесят тысяч вон. Так что, если он поставит все пятьсот тысяч вон, он получит сорок пять миллионов вон, что даже не покроет его долг перед Господином Кимом, хотя, может и закроет некоторую часть. — Я сделаю эту ставку, — сказал Ги Хун, своему другу Чон Бэ. — Чего бы мне это не стоило. Рука Ги Хуна продолжала нависать над цифрой пятьдесят, прежде чем дернуться к ста.  «Лишь бы все получилось» — взмолился потусторонним силам Ги Хун, беря купюры.  Чон Бэ что-то пробормотал позади него, толкая его плечом, когда он обернулся с миллионом вон в руке. — Я, может, и игрок, но даже я понимаю, что это слишком много, чтобы снимать такие деньги с чьего-то счета, — подколол Чон Бэ приятеля. — Тебе лучше надеяться, что ты вернешься на ипподром! — дабавил он и громко захохотал.  Ги Хун вяло фыркнул, засовывая купюры в карман, прежде чем отправиться сделать ставку со своим другом. Он двинулся быстро, схватил лист ставок и все записал.  Он поставил все миллион вон что у него были на девятый заезд, мысленно благодарный, что этот теневой букмекерский дом вне трассы не придерживается законов, касающихся максимальных сумм ставок.  Чон Бэ же в это время, в полном шоке наблюдал, как Ги Хун отдает свой лист, а также все свои купюры по пятьдесят тысяч вон, не получив никакой сдачи, прежде чем плюхнуться в укромном уголке, необычно для себя серьезно нахмурившись.  «Лишь бы все получилось» Ги Хун оставался в углу все оставшееся утро до раннего полудня, просто наблюдая, как удача Чон Бэ становится все хуже.  Прежде чем Чон Бэ успел сделать ставку на девятый забег, Ги Хун рывком поднялся со своего места и схватил друга за руку, заговорив более содержательно в первый раз с тех пор, как он переместился во времени в прошлое. — Давай четыре, — глаза Ги Хуна умоляюще впились в Чон Бэ, в немой просьбе довериться ему. Наверное, нужно было попытаться отыграться шуткой, ведь едва Ги Хун заговорил, он понимал, что такая перемена в личности будет подозрительной. — Вот за этим я и пошел. К тому же, твоя удача не может стать еще хуже. Чон Бэ посмеялся над ним, прежде чем остановиться, наклонив голову, размышляя над советом своего друга. Впрочем, размышлял он не долго. Чон Бэ послушно поставил ставку на четыре.  Ги Хун вздохнул с облегчением. Вот поэтому он и чувствовал дружескую связь с Чон Бэ. Тот всегда шел за Ги Хуном. Всегда.  «Даже на собственную смерть» — с сожалением подумал Ги Хун. Если бы, не ведущий, если бы не он сам — Чон Бэ был бы жив. Из невеселых мыслей, его вывел сам приятель:  — Ты будешь должен мне выпивку, если я проиграю, — указал на него Чон Бэ, плюхнувшись обратно на сидение с Ги Хуном. — А если выиграешь, покупаешь ты, — добавил Ги Хун. Чон Бэ усмехнулся, качая головой на выходки своего друга-скряги. Насмешка была такой старой, такой знакомой, что Ги Хун не мог не улыбнуться.  Почему он его не ценил? Почему оставил? Взгляд Ги Хуна блуждал по лицу Чон Бэ в немом вопросе. Он продолжал смотреть на лицо товарища, когда лошадь "четыре" пересекла финишную черту, тем самым давая четыреста пятьдесят тысяч вон выигрыша Чон Бэ. Лицо его друга засияло от радости, прежде чем он сорвался с места и помчался за своим выигрышем.  Ги Хун впервые за невероятное долгое время искренне засмеялся над неистовыми дергаными движениями Чон Бэ. Ги Хун схватил еще один лист ставок и встал позади Чон Бэ.  Он наблюдал, как Чон Бэ забирает свой выигрыш, прежде чем отойти с пути. Ги Хун подошел к девушке, вручив свой лист со ставкой: — Я хотел бы поставить все эти деньги на вот эту ставку, пожалуйста, — он помахал не до конца заполненным бланком, на котором была отмечена десятая гонка, указывающая на победу лошади номер "шесть" и лошади номер "восемь".  Девушка кивнула, прежде чем взглянуть на его лист, и ее глаза слегка расширились, когда она увидела, СКОЛЬКО он поставил на одну гонку. Заметив это, Ги Хун неловко улыбнулся, когда она быстро приняла его ставку, наверное, прежде, чем успела прийти в себя.  Ги Хун тут же отступил, пока люди лихорадочно получали свои деньги и делали новые ставки. Когда началась последняя гонка, Ги Хун двинулся навстречу своему другу в углу, молясь на то, что он получит самую большую выплату, которую когда-либо получал. Ги Хун быстро выхватил у него выигрыш, пока он стоял, пересчитывая купюры, и засовывая их в куртку другого мужчины. Чон-бэ посмотрел на него вопросительно, но ничего не сказал. Ги Хун с надеждой взглянул на экран.  «Лишь бы все получилось»