«Авторитарный гуманизм»

151 цикл 35 период после подписания Мирного Договора.

Иакон. Кибертрон.

— Оптимус Прайм! — в просторный зал рабочего кабинета торопливо вошёл молодой мех. Окраска — яркая, оружия нет даже в виде апгрейда. Прайм сдержанно улыбнулся, кивнул вошедшему. — Я слушаю, — ровный голос отдался от резных стен, стукнулся об потолок и вернулся тихим эхо. После подписания мирного договора минуло более сотни ворн. Сменилось поколение, выросли новые формеры, не знавшие стука пулемётных очередей, не видевшие разрыва бомб. Они не слышали боевых кличей и криков боли. Оптимус считал это правильным. Страшные события, даже с учётом того, что некоторые ветераны были актив, уже начинали покрываться пылью, тускло напоминая о себе с экранов учебных датападов. Сухие военные отчёты обеих фракций осели на полках восстановленного Иаконского Архива. Довоенная история разрозненными данными покоилась там же. — Пятая группа исследовательского корпуса вернулась с докладом. Они привезли несколько интересных вещей и… Среди них обнаружились ещё три отчёта с пометкой «А.Г.». Вы просили относить такое сразу Вам, — Хоуст, Оптимус вспомнил позывной меха, подошёл к столу и аккуратно положил на край три ровных экранника. Оптимус бросил на технику долгий внимательный взгляд: от времени тёмные корпуса чуть потрескались, кое-где обшивка отходила, демонстрируя внутреннюю проводку. Тем не менее аппараты выглядели рабочими. Только зарядить. — Спасибо, Хоуст, ты можешь идти. Доложи, если найдёте с командой что-то экстраординарное. — Служу Кибертрону! — позитивно махнул манипулятором исследователь, козырнув. Развернувшись, шустро скрылся за дверью. Оптимус покачал шлемом — человеческая культура, даже с учётом того, что с людьми они не пересекались очень-очень давно, плотно осела в их собственной. Прайм был уверен в том, что сам Хоуст людей никогда «в глаза» не видел, но это не мешало ему, как и многим другим из его поколения, использовать жесты и крылатые выражения. Лидер с циклом вентиляции осторожно подцепил один из планшетов, расположил его перед собой. Использовать турбозарядку по сети, которой заряжались современные датапады, он не стал, подключив аппарат к одному из своих штекеров, тщательно контролируя отдаваемый ток. Технике требовалось какое-то время, прежде чем заработать. Оптимус зажал узкую кнопку сбоку, отвлечённо уставился в окно. Мимо верхнего этажа главного здания управления не пролегало ни дорог, ни воздушных трасс, так что обзору на город ничего не мешало. Близился закат, и шпили новых зданий заливало золотом. Сейчас Иакон выглядел иначе — нет той помпезности, практически не осталось исторических монументов. Шикарные сенатские башни навсегда канули в лету. Растворились пригородные производства, раньше опоясывающие богатую столицу кольцом — теперь они вынесены дальше и полностью автоматизированы: больше никого не принуждали к труду за гроши. Тяжесть прошлого мягко опустилась на плечевые, сгорбив мощный силуэт. Сейчас всё было хорошо. Как жаль, что для этого им пришлось пожертвовать слишком многим. Прайм опустил взгляд на вспыхнувший датапад. Даже прошлым, которое иногда напоминало о себе вот такими вот весточками. — Истина в действиях, — глухой голос разнёсся по помещению, когда для входа в систему понадобился аудиокод. Прайм знал его. Знал потому, что был лично знаком с тем, кто шифровал. С ними всеми. Экран блокировки сменился на список сохранённых данных. Не долго думая, Оптимус нажал на первый файл и с горечью узнал первый подчерк, как и второй, третий… Все шесть — знакомы до последней линии. Корабельный код бортовых отчётов в конце каждой страницы тоже не стал сюрпризом — это не первый такой датапад, и лидер надеялся, что не последний. — Мегатрон, подойди ко мне. Я думаю, тебя тоже заинтересует, — Прайм приложил пару пальцев к передатчику у виска, связываясь с Лордом Протектором. — Что на этот раз? — глухо отозвались в ответ на той стороне провода. Оптимус позволил себе короткую улыбку — говоривший явно бессовестно ушёл в оффлайн прямо на рабочем месте… — Весточка от старых знакомых. Ты все ещё помнишь Антареса с Форст Эйчем? А Триггера? — конечно экс-десептикон помнил. Всех помнил. И помнил того, кто всё это начал. — А, новые документы от этих… Скоро буду. И отключился. Оптимус не удержал себя и опустил фокус на резкие линии первого подчерка. «Веритас. Капитан «Авторитарного Гуманизма». Итак… Цикл триста семьдесят девять. Местоположение в районе галактики Фоун. Занесло нас сюда скорее от скуки, чем от реальной необходимости. Энергона на борту ещё приемлемо, погони (о чудо) за нами нет. Думаю заглянуть в архивы поглубже — помню, что какой-то исследователь натыкался на аборигенов в этих краях. Команда любит всякую суету, да и размяться не помешает. [Далее цвет написанного меняется — ярко-красный, с пометкой «Не забыть!» рядом с текстом.] Нужно попросить Форста проверить передатчик. [Ещё перемена, далее — сочень светлый оттенок синего. Похоже, на стилус пользователь намерено не нажимал.] Кажется, я его сломал». Прайм сжал кулак, подключив усиленное охлаждение потоков. Веритас. До войны — коллега Ориона Пакса, ведущий архивист. Спокойный, оптимистичный, он был старше самого Ориона. За его плечевыми служба в регулярной армии Кибертрона, как капитана штурмовой роты. Бои с квинтессонами за отдалённые колонии. Потом — ранение и увольнение на гражданку. Для массивного штурмовика было трудно найти приемлемую работу в мирных условиях, но один знакомый из сената помог с трудоустройством на крайне спокойную работу. Отдел исполнения — хорошее, «тёплое» место. Приличное жалование государственного служащего и неконфликтный коллектив. Золото. Орион тогда был совсем неопытным молодым сотрудником, но всё же смог помочь такому же новичку освоиться. Их дружба началась не сразу. Точнее будет сказать, удивительно поздно для тех, кто работал в одном кабинете. Ещё точнее — с одного корпоративного развлечения: всему отделу раздали билеты на знаменитую Гладиаторскую Арену Каона. Там Веритас покорил молодого меха железной выдержкой и отточенными действиями: во время первого же выступления бойцов в их ряд полетел обломок от топора. Тогда коллега перехватил неожиданный снаряд. А Орион запомнил. И пригласил его потом в бар, вроде как отблагодарить. А потом ещё раз. А потом не заметил, как общество штурмовика стало привычнее, чем время без него. Оптимус перезагрузил сбоящую оптику, опустил её на экран вновь. Подчерк сменился, стал типично-медицинским, очень похожим на тот, каким заполнял отчёты Рэтчет. «Меландж. Анестезиолог «Авторитарного гуманизма»… Внимание! Нужно перезагрузить сервер компьютеров в медблоке. И найти того, кто пролил на системник масло. (Серьезно, народ, сколько можно? ТРЕТИЙ за цикл!) Ладно, без негатива. [Рядом с текстом — неразборчивые каракули, отдалённо похожие на улыбающуюся коробку или чемодан.] Итак. Триста семьдесят девятый цикл как мы тут плаваем. Последнее время вполне спокойно — мы никого не догоняем и не убегаем. В медблоке, вроде как, всего хватает, но я все равно хочу заставить остальных провести инвентаризацию. Сидеть на месте скучно, это да. [Текст меняет цвет — далее: красный, подчёркнутый.] Настоятельно прошу! Через два корда буду тестировать новую систему, которую подогнали Антарес с Форстом, так что! (!!!) Не! Ходить! Рядом! С медблоком! Пожалуйста, я не хочу никому навредить, если что-то пойдёт не так. Войд заблокирует основные проходы, но я знаю, что вам будет поболту, даже если он их наглухо заварит. Спасибо. [Ниже приписка печатным бортовым кодом: «Нужно было заваривать. Но зато посмеялись».] Меландж. Эту фем знал уже Оптимус. Начало войны, разгорающиеся боевые действия. Молодая фем, которая ещё вчера закончила училище и собиралась поступать на работу в больничный корпус, стояла на плацу, принимая присягу. Она была не одна, возле нее тогда был бот… К своему стыду Оптимус не помнил позывной своего погибшего много ворн назад солдата. Она прошла первые бои в рядах полевого медика, поработала какое-то время под началом Рэтчета, а потом, во время очередного столкновения, её ранили. Серьёзно ранили — Прайм видел то, что вынимали из-под обломков. Чуть больше половины корпуса. Рэтчет самолично заваривал повреждения и в последствии конструировал протезы. А потом она исчезла. «Дезертировала», — записали в отчётах. «Поступила верно», — уже куда позже решил для себя Прайм, когда спустя много ворн встретил её рядом с Веритасом. Дверь распахнулась. На пороге возник серый корпус тяжелобронированного меха — Мегатрон даже спустя долгое время не изменяет своим привычкам. Прайм уверен, ещё немного и он сам начнёт шутить про такие «загоны». Хотя по толщине брони от бывшего гладиатора и сам недалеко ушёл. — Что у тебя тут? — воин прошёл до стола, подхватил рядом стоящий стул и придвинул его ближе. — Архивные записи общекомандного журнала. Начало — триста семьдесят девятый цикл. Ты не помнишь, какой это?.. — Не-а. Перестал считать после первого миллиона, так что понятия не имею. Сам знаешь: «цикл» — очень обтекаемая единица времени. Оптимус запустил вентиляцию, пододвинул к Мегатрону датапад. — Извини, я начал без тебя. Но в целом, ты ничего не пропустил. — Ты говорил о моих дезертирах. Сможешь отправить Саундвейву записи Антареса? Он последнее время какой-то… В общем, мне хочется его как-то расшевелить, — Лорду Протектору явно было неловко, но Прайм улыбнулся: попытки такой неуклюжей заботы о своих военных соратниках его умиляли. — Да, конечно. А как твой… Помощник? — поднял фокус на красные линзы друга Оптимус. — Восстанавливается. Что ему будет? — Мегатрон хмыкнул, но как-то неуверенно. — Ладно! Ты меня этой литературой уже заинтриговал. Что там мои оболтусы? Оптимус снял архивный шифр со следующей записи. «[Текст почти печатный, чёткий. Линии выверены до миллиметра.] Личный код: 01-74. Позывной: Триггер. Должность: Психолог-аналитик. Место службы: борт «Авторитарного Гуманизма». Цикл: триста семьдесят девять. Положение: дрейфуем в безопасной зоне с ближайшим ориентиром — центр галактики Фоун. Колоний в зоне видимости радара: нет. Желательные действия: попросить у Воида доступ к сверхчувствительным сенсорам для получения более точных данных. [Далее написанное чуть меняет вид — все также ровно, но уже более свободно.] Капитан спрашивал о желании «развеяться». По предварительным подсчётам нас снова ждёт что-то отрица… [Зачёркнуто одной линией.] Положите… [Зачёркнуто линией чуть жирнее.] Неоднозначно. Данных не хватает. Нужно опросить команду для усреднённого вывода и дальнейшего прогнозирования. Антарес просил зайти сегодня. Требуется также провести диагностику состояния команды по средством тестирования в ближайший джур. Причина: последнее столкновение с квинтессонами и трудное восстановление после него». Мегатрон хмыкнул, постучал когтями по столешнице. Сам Оптимус предпочёл не реагировать — он не был знаком с Триггером близко. Все их взаимодействие свелось к нескольким разам, когда дуло винтовки маячило перед носовым конусом тогда ещё командира армии. Ещё пару раз экс-автобот видел лазерную точку прицела на своих бойцах. Но о деактивах лидер предпочитал думать как можно реже. — Я его видел ещё до войны, — внезапно начал Мегатрон. — В руках Криона. Знаешь такого? — Сенат? — Ага. Так вот. Уже тогда этот инженерный кошмар показывал неплохие показатели, если брать за основу ту статистику, которой этот самой Крион и хвастался. Носился с винтовкой где мог. А где не мог — предъявлял сенатскую ксиву и носился. — Он же потом… Деактивировался? — Крион-то? Ага. А вот винтовка осталась. Триггер стал хорошим приобретением. Шоквейв много раз жалел, что не успел до него добраться… — алая оптика подёрнулась пеленой воспоминаний, и Прайм легко пошевелил Лорда за плечо. — Ты держал его в мани? Синхронизировался? — Нет. У меня есть своё оружие, которому я привык доверять. Что-то стороннее в условиях боя только помешает. — Согласен, но вот на полигоне мог бы и посмотреть, — лицевая растянулась в оскале, и Оптимусу пришлось вернуть его «с небес на землю». — Мы сейчас точно об одном и том же говорим? Триггер, даже с учётом своей искусственной природы, такой же разумный как и ты. Уж тебе ли не знать про… — Ага! Понял, понял. Не надо при мне вот про это. — Извини. — Забей. Итог-то какой? Опять ценный кадр сквинтил и от тебя, и от меня. А осел у этого хитробамперного… — Рит не!.. — Рита нет, — резко одёрнул его Мегатрон, но видя, как вмиг посерел друг, осадил. — Рит ушёл в деактив вместе с Орионом и Мегатронусом. Тебе ли не знать. — Даже если и так. Я думаю они все, — выделил он голосом, — актив. Не могли исчезнуть вот так просто. Среди них три медика, отличный техник, твой, кстати. Аналитик. И корабль. Ты видел их корабль? — Нет, потому что он чёрный. Чёрное в чёрном космосе, знаешь ли, плохо видно. — Я думаю… Я надеюсь, что всё с ними нормально. — С «ними» или с «ним»? — Я понимаю, как это выглядит, — тон голоса стал почти лидерским: чётким, вдумчивым и настойчиво-тихим, — но для меня их команда как последний якорь этой войны. Они не могли собраться и действовать в условиях мира. «Авторитарный Гуманизм» возник из-за нас. И я чувствую себя виноватым в том, что сломал столько судеб. — А они тебе об этом напоминают, — понимающе, мрачно подытожил Мегатрон. — И вернуть никак, и избавиться не можешь. Вот и рыскаешь по вселенной в поисках этого рукописного шлака. Ковыряешь рану. В кайф? — а потом резанул по самому больному, как может сделать только близкий друг. — Мы сейчас поссоримся, — тихо предупредил Оптимус, отвернувшись к окну. — Не я один это начал, заметь. Я готов взять эту вину на себя, ты не подумай. Уже взял. Просто я хочу, чтобы ты помнил. Память, она… — Мне уже объяснил один про память, не повторяй. Лучше у тебя все равно не получится. — Ага. Давай дальше? — Давай. «Форст Эйч. Техник «Авторитарного Гуманизма». [Рядом с началом записи имеется приписка другим цветом, но тем же подчерком: «И зачем каждый раз шапку писать? Как будто это будет перечитывать хоть кто-то, кроме Веры с его архивом».] [Далее — текст ровный, с постоянной толщиной линии. Резкий, но разборчивый.] Лады. Веритас просил проверить передатчик. Чё он с ними делает? Шестой раз за цикл. Зайду завтра. Таре притащил с вылазки какую-то скраплетами погрызенную болт… [Неровно закрашено. Видимо, пользователь хотел, чтобы начало слова можно было разобрать.] На огнемёт похоже, только какой в нём смысл? Оле, мы в космосе. Тут никвин… [Снова неровно закрашено окончание слова.] Нет. Звёздочки всякие, планетки… На стену скоро полезу. А Войд не любит, когда по стенам лазают. Так. Отчёт. Мы в интерфейсном порту. (Нет, Вер, я не буду это зачёркивать, сходи к Тригу и проработай свою лексическую зажатость.) Галактика Фоун… Святой нитро, да я про неё слышал раза два за актив. А всё почему? Потому что мы в П О Р Т У. Ладно, если наша коллективная везучесть сработает, и мы найдём шлака на корму, тогда нормально. А сейчас я уже готов лезть на стену». — Ты раньше говорил, что не был с ним близко знаком, — ровно произнес Прайм, заметив ироничную улыбку на фейсплейте рядом. — Ага, как-то не пересекались. Просто солдат, коих множество. С кем-то дружбу водил, кто-то его обходил. Все по стандарту. Но потом, когда он дезертировал, выяснилось, что у нас нет данных на него. Ни прошлого, ни настоящего. Про то, куда он может пойти и где его искать, не знал никто. Саундвейв пытался что-то делать, искал, но… Обнаружил я его куда позже. Когда захватил в плен одного штурмовика. — Рит? — Ага, Веритас, он самый. — А Форст Эйч тут причём? — А при том. Эти бешеные мне все системы уронили. Пол цикла ещё сбоило. — А я видел его в бою. Я тогда руководил одним из кораблей. Нас догнал десептиконский крейсер, и пришлось начать трансляцию SOS сигнала… — Я помню, не продолжай. Меня там тоже было. Оптимус неожиданно хмыкнул, расслабил плечевые и легко улыбнулся: — А хорошо иметь общее прошлое? Можно не углубляться в рассказы, ведь собеседник и так понимает в чём суть!.. — А хорошо иметь не такое общее прошлое, а? — Мегатрону причина смеха не понравилась. — Лучше бы я проиграл. — Лучше бы я не начинал. Оба меха хмыкнули, в шутку пожали мани. Оптимус развернул датапад чуть ближе к себе, снял шифр со следующей записи. «Спектадер. Фельдшер «Авторитарного Гуманизма». Мы сейчас рядом с центром Фоун. Вроде безопасно, так что можно уходить в офф и не вскакивать по тревоге. Интересно, надолго ли? Хотя, зная нашу общую проблему — это и цикла не продлится. А, точно. Цикл: триста семьдесят девять. [Текст меняет вид: всё такой же летяще-закруглённый, но более печатный. Цвет темнее, линии — толще.] Мел хочет организовать инвентаризацию. Я согласна, так что прошу! Прошу! Записывайте, что конкретно вы берёте без моего ведома. Я понимаю, мы медикаменты сами синтезируем, но за ними нужен контроль. Любые анастетики, хладогели и прочие препараты подлежат учёту, так что расписывайтесь в журнале. Мы его не для того завели, чтобы вы его игнорировали. (Вер, если ты капитан, это не значит, что можно таскать обезболивающие пачками мимо кассы. Бер всё видел.) Спасибо за понимание. Через брийм мы проверим наши запасы, так что давайте соберёмся». — Ты её знал? — поднял надлинзовую дугу Мегатрон. — До войны? Нет. Она была нейтралом, насколько я знаю. И им и осталась. Хотя несколько раз я видел её на поле боя. — Сражалась? — подозрительно уточнил лорд. — Не видел при ней оружия даже в самых жарких «замесах». — Нет, не сражалась. Таскала раненых. Тогда на ней ещё не было знака «АГ». Был незнакомый мне мех, несколько дронов и маленький шаттл. Они помолчали, каждый думал о своём. Оптимус перевел взгляд за стекло: закат догорел, обернулся сумраком ранней ночи. Звёзды из синей тьмы космоса светили всё ярче, перебиваемые только огнями города внизу. Меха и фем мчались со службы, спешили домой. А кто-то только вылезал из кварт. Где-то внизу шумела компания студентов, гудели двигатели транспортников. Лидер никогда не закрывал форточки — тишина ассоциировалась с затишьем перед бойней. А звуки гражданских, что даже и не видели всей той грязи, успокаивали. Он почти не чувствовал свой возраст, когда ощущал движение чужого актива. Спектадер была лишь одной из многих нейтралов, кого война заставила действовать. «Нет», — одернул себя Прайм, — «Она заставила их сначала уйти в тень, а потом, когда их почти не осталось, сгноила за неугасший пацифизм». Прайм надеялся, что война не уничтожила всех. Что на каких-нибудь отдалённых планетах сохранились колонии. Что их с Мегатроном ошибка не настолько глобальная. Но пока он лишь убеждался в обратном. «Антарес. Медбрат «Авторитарного Гуманизма». Мы куда-то летим. Хотя будет вернее сказать — «плывём». Как продукты отработки в масле. Чем глубже в космос, тем больше приходит всяких философских вопросов в процессор. Попрошу Веру — пусть выделит пару датападов. Начну записывать. Такие выражения пропадают… Сейчас триста семьдесят девятый цикл, если верить счётчику Войда. Я допускаю, что он у него барахлит — мы тут гораздо дольше… Ладно, оставим это. [Подчерк чуть меняется: уже менее «медицинский», пользователь старался, чтобы остальные его поняли.] Господа соседи, я предлагаю начать интересную игру: будем искать мои скальпели. Кто найдёт больше всех, может просить у меня синтез любого лекарства. Или могу помочь при сборке оружия. (Нет, я знаю о чём вы подумали, это не из-за того, что они у меня закончились!) Игра начинается с завтрашнего дня. Играют все. (Отказы не котируются. Вы всё равно будете на них натыкаться, вам сложно вернуть?)». — Он не меняется, — лицевая Мегатрона наполнилась ностальгическим ехидством. — Я видел его только в сенате пару раз. И в архив он, помню, заходил, — расплывчато выдал Прайм. Мех завозился, открыл верхний ящик стола, вынимая кубы с энергоном светло-голубого цвета. — Будешь? Почти чистый, присадка скорее для вкуса. — Спасибо, — принял с кивком Мегатрон. Сделав пару глотков, он заговорил снова. — На самом деле с этим своим офицером я редко пересекался. Те же Нокаут с Саундвейвом могут рассказать намного больше. У него еще кассета был забавный… Бер, вроде. На Лазербика похож, чем-то. Хотя со своим характером мог далеко пойти. Если бы не сбежал. — Я слышу осуждение в твоём голосе, — поддел Оптимус. — Сам знаешь, дезертиров никто не любит. Он пожал плечевыми, откинулся на спинку. Мощный серый корпус с тихим шипением гидравлики и вентсистемы полностью расслабился, плечевые, накрытые тяжёлыми накладками, опустились. Прайм, несколько астросекунд гипнотизируя товарища, поднялся на серво. Лидер под пристальным наблюдением красных линз прошёл до стены, хлопнул по выключателю. Можно было не вставать, но за долгий рабочий корд конечности порядком затекли, так что Оптимусу банально хотелось размяться. Освещение в кабинете сильно снизилось — теперь горели только несколько светодиодов по полу и пара настенных ламп у самого выхода. Огни города в окне на контрасте с сумраком комнаты показались ярче: космопорт на орбите, пролетающие крылатые модели в небе, мелькающие по общим трассам колёсные. Оптимус приземлился обратно в кресло, растёкся по нему, отключая оптику. Усталость чувствовалась всё сильнее, чем ближе была ночь. На публике, во время совещаний и встречах он не мог себе позволить показать что-то вне узкого спектра эмоций. Хоть с прекращением войны он практически перестал носить маску, да и снял большую часть оружия, но переучить себя оказалось неимоверно сложно. А со старым другом наоборот — уже скрывать всё то, что происходило на искре ,не получалось. Они всегда были честны друг с другом. И в дружбе, и во вражде. — Бросил бы ты это дело, — тихий голос растёкся по вязкой темноте неохотно и ленно, будто само пространство на пару мгновений позабыло как передавать звуки. — Нет. Я буду собирать данные, пока не найду их самих, — не активируя зрительных сенсоров, ответил Прайм. — Они деактив. Ты сам это понимаешь. Вон там, у тебя на стене, разве это не знак с корпуса Веритаса? Тебе ведь привез его… Как? Сайленс? Искатель тот. Кстати говоря, тоже — деактив. И привёз давно. Ещё до событий на Земле. А ты все смириться не можешь. Оптимус почувствовал на ладони чужую. Тут же сжал её, в попытке спастись от невесёлых выводов. Он потерял больше, чем приобрёл. Выживших меньше, чем жертв. Все закончилось в итоге хорошо, но его не отпускал мрачный вывод — он тут, в комфорте, не нуждается в энергоне, и ему не нужно оборачиваться на любой шорох. Новое общество Кибертрона построено с учётом всех ошибок далёкого прошлого. Но практически все, кого знал сам Прайм, кого знал Мегатрон… Они этого никогда не увидят. Не смогут пройти по новому Иакону и Воссу. Не увидят построенных башен Каона и не увидят, во что превратили плавильни Тарна — там теперь прекрасный парк памяти погибших… Оптимус всё же активирует сенсоры. Мегатрон уже успел отключить весь свет в помещении. Теперь остался только город и звёзды. Воин протягивает ему планшет, с лёгкой, сквозящей жалостью улыбкой. Он понимал его как никто другой. И от этого было одновременно легче и ужасно больно — до желания разбить об эту лицевую кулаки, только бы он никогда на него так не смотрел. Дальше, по крайней мере в этом файле, письменных записей больше не было. Остался только бортовой отчёт самого корабля. «Войд. Борт «Авторитарного Гуманизма». На счётчике — триста семьдесят девятый цикл как наш приют для обиженных бороздит космос. Они меня иногда бесят, но в целом, мы как будто уже слишком долго вместе, чтобы ещё на что-то реагировать. Мы сейчас у центра Фоун. Был тут один раз с… Предыдущей командой. Конкретных записей не осталось, но помню, что пришлось сбегать. Что ж, мы заплыли уже достаточно далеко и до сих пор актив. Парадокс. Энергона на семьдесят два процента в баке. В хранилище его на восемьдесят шесть процентов. В общем — пока сытые. В памяти подходят к концу аудиофайлы. Ещё немного и музыку придётся проигрывать по второму кругу. Может, получится раздобыть ещё? [Рядом с печатным текстом имеется помета: «Не забыть спросить про аудио у Кэпа. Возможно, в архив сдавали не только фильмы и отчёты.»] [Далее текст меняется: все ещё печатный, но цвет становится ярко-красным. Линии — толще.] Итак. Завтра буду тестировать экспериментальную систему очистки. Рекомендую убрать подальше всё то, что вы не хотите экспериментально очистить. Последнее напоминание. Ребят, я серьёзно». — Как-то раз он сжёг нам системы навигации. А мы просто рядом пролетали, — заметил Оптимус, переведя фокус с блёклого экрана на ночной город. — Да, фонарик у них хороший стоял. И лазер тоже ничё так, — Мегатрон хмыкает в ответ. Отключив датапад, закидывает его на стол. — Забавный кораблик. Прям под команду. — Один мой солдат считал его опасным не из-за вооружения или скоростных возможностей, а из-за не отключённого разума. Из-за искры. Мне так стыдно, что я ему тогда поверил, — Прайм сделал последний глоток, развеял пустой корпус куба. — А, это тот, который потом уговаривал тебя капитулировать в битве за Анст! Помню его, да. Ты ведь отдал приказ о его расстреле, не так ли? — Да. — Вот уж не думал, что великий всепрощающий Прайм решится на радикальные методы, — экс-десептикон тоже покончил со своей порцией. Взглянул на друга, сморщился. — Только вот не говори, что тебе и эту падаль жалко! — Мне всех жалко, ты сам это сказал как-то. — Ну тебя. — Ага. Они замолчали. Долго сидеть вот так просто Мегатрон не смог — принялся барабанить когтями по подлокотнику. — Это я к чему. Знаешь, почему сейчас никто не обрезает титанам сознание? — снова подал голос Оптимус, когда звук начал раздражать уставшие системы. — Удиви. — Из-за него. Войд… Один раз я с ним говорил. И понял насколько мы к ним неоправданно жестоки. Даже твой крейсер «Немезида»… Триптикон ведь точно не хотел такой судьбы, к которой был в итоге приговорён. — Оптимус Прайм как обычно в своём репертуаре, — усмехнулся Мегатрон, но как-то по-доброму. — Всех простим и всем поможем. Ладно, — мех поднялся, с тихим скрипом разминаясь. — Пойдём домой. Засиделись мы тут с этими «Гуманистами». И они зашагали на выход. С громким стуком закрылась дверь. В коридоре послышались гулкие тяжёлые шаги, отдающие по стенам вибрацией. Вскоре в здании воцарилась абсолютная тишина — охранник включил сигнализацию и удалился на пост у КПП. На массивном резном столе остались лежать три датапада, рядом с ними — ещё с десяток подобных, но не повреждённых временем. Два кресла сдвинуты к панорамному окну. На одной из стен, среди различных плакатов, схем и карт виднелась небольшая рамка с потёртым знаком — голубой цветок с четырьмя лепестками на стальной основе в форме крыльев. С одной стороны — неоспоримое доказательство того, что его носитель ушёл в Колодец искр во время своих странствий. С другой стороны — никто из правителей так и не обратил внимание на тусклый жёлтый светодиод в центре цветка, ещё работающий. А значит — сигнал всё ещё передавался.

***

379 цикл 2 период с начала войны.

Близ центра галактики Фоун.

Борт «Авторитарного Гуманизма».

(Очень много лет "до")

— Апчхи! — согнулся над центральным компьютером Веритас. — Будь актив, — раздался тусклый голос с противоположного конца капитанского мостика. «Разбудил», — подумалось капитану, когда он повернулся к Форсту. Техник плавно проваливался обратно в оффлайн, привалившись к своей консоли. «И кто только вспоминает?» — нахмурился мех, но быстро выкинул мысль из процессора. Они приближались к Фарее — четвертой планете системы звезды Телграг. Веритас потёр ладошки в предвкушении: архивные данные были на редкость неоднозначные, но в одном из трактатов Альфа-Триона он обнаружил упоминания некого «Символа Воли». Артефакт, по легенде, мог защитить своего владельца от ментального воздействия, направленного на подчинение. Это было полезно и крайне интересно. Да и к тому же… Он снова глянул на Форста. К тому же им просто активо необходим движ. Без него некоторые начинают терять желание существовать. Он прекрасно знал своих друзей. И знал, что рано или поздно они все равно на что-нибудь наткнуться. Так что лучше они сами. — Войд, как насчёт немного размяться? — с зарождающимся весельем поинтересовался Веритас, уже строя маршрут на посадку. — А почему бы и да? — хмыкнул корабль, переводя двигатели в активное состояние. — Шеф?.. — почуяв надвигающиеся приключения, вынырнул из оффа техник. — Маякни в общий чат, чтобы подтягивались сюда. Пора выходить из анабиоза.