затмив луну и посрамив цветы

Дань Хэн прогуливался по восстанавливающей Охеме с лёгким сердцем: делать было решительно нечего, так что он мог спокойно позволить себе отдохнуть без лишних мыслей и переживаний. Последние несколько дней он провёл в отведённой им с Келусом комнате: сначала вновь пытался наладить связь, после, когда попытки не увенчались успехом, смотрел скачанные из архива статьи – это была лишь малая невычитанная, нерассортированная часть массива базы данных, которая вечно откладывалась «на потом». Статьи быстро кончились – пусть в Охеме не особо хотелось работать, а всё больше наслаждаться неспешным течением сонной жизни, Дань Хэн давно довёл рутинную работу до автоматизма. Местного языка он не знал, хотя Аглая, поджимая губы, посоветовалась с Анаксой и подобрала несколько обучающих пособий. Дань Хэн пролистал их без особого интереса, впрочем, подчерпнув для себя несколько интересных фактов, которые тут же занёс в заметки смартфона. Стало скучно сидеть в личной купальне по вечерам и встречать рассветы на широком открытом балконе – как бы Дань Хэн не любил нежный, умиротворяющийся пейзаж, так привлекающий его драконью сущность, долго любоваться он им не мог. Келус куда-то уходил на весь день и возвращался уставший, но довольный, словно кот, объевшийся сметаны. Сразу же ложился спать, бубня что-то под нос, и поднимался, на удивление, раньше, чем Дань Хэн, так что и расспросить его толком не получалось. Дань Хэн был вынужден признать: размеренный темп священного города развращал. Развращал в том смысле, что лёгкая ленца стала постоянным спутником, сковывая тело призрачными объятиями. Охема напоминала Лофу Сяньчжоу – открещивайся от прошлого или нет, а воспоминания всё равно прочно вплелись в его настоящее. На Лофу, однако, вечно приходилось куда-то бежать, с кем-то говорить, что-то делать, чтобы попросту остаться в живых несмотря на то, что во главе всего стоял сонный, терпеливый и непомерно мягкий генерал Цзин Юань. Впрочем, Амфореус несильно отличался доброжелательностью, зато, распробовав и удовлетворившись вкусом, щедро одаривал спокойными днями. Решив воспользоваться подвернувшейся возможностью, Дань Хэн уже успел сходить к геозаврам, покормив их сладковато пахнущей грязью, послушал рапсода, подыгрывающего себе на нежной лире, и прошёлся по базару, прикупив пару безделушек в коллекцию экспресса. Он знал, что Келус ввязался в парочку поручений и получил несколько памятных вещиц, которые явно собирался затащить в комнату и выставить в качестве добытых трофеев, так что, немного подумав, Дань Хэн вернулся к лавчонкам и выбрал кое-что для Март и остальных, добавив к покупкам сочные фрукты в меду – Келусу они нравились, так что Дань Хэн решил оставить их на столе для завтрака или перекуса перед сном. Побродив немного по оживлённым улочкам, он вывернул обратно к купальням, в которые решил не заходить – жарко и влажно, да и каждый уголок уже был тщательно изучен. Домой не хотелось, и Дань Хэн, слегка хмурясь, принялся вспоминать, куда он ещё не добрался. На самом деле много где – Охема оказалась сравнительно небольшой, зато набитой интересными местами столь плотно, что разбегались глаза. На ум тут же пришёл Сад – он не был любителем животных, может, отчасти воспринимая их как конкурирующие виды, да и они не слишком жаловали его; однако в химерах чувствовалось какое-то особое очарование. Существами они были явно разумными, пусть и вели себя на первый взгляд как обычные кошки – у Дань Хэна на такое была особая чуйка, которая никогда не обманывала. Скажем, встреченный клыкопир особым интеллектом не отличался, хоть и представлялся не вполне обычным, а большая, тёплая Мими, поначалу пугавшая своими размерами и острыми клыками во время протяжного зевания, на проверку оказалась точно такой же, как и её хозяин. Не безвредная, нет – если надо, Дань Хэн не сомневался, она без труда откусила бы голову, прижав лапой трепыхающуюся грудь жертвы. Но ведь и генерал был таким же: обманчиво безобидным с приветливой улыбкой, однако в любой момент готовый использовать крепкую глефу вместе с жёстким, отрезвляющим словом. Дань Хэн покачал головой, отгоняя несвоевременные мысли, и вновь задумался, не пойти ли ему к химерам. Не то что бы он собирался возиться с ними… но зверьки излучали дружелюбие, охотно подставляясь под ласковые ладони любого, кто не нёс в себе злого умысла, и, возможно, Дань Хэна это подкупало. Поколебавшись, он всё же направился к Саду, понимая, что до вечера проведёт время в праздном безделье. В Саду неожиданно нашёлся Келус. Уперев руки в бока, он что-то выговаривал выстроившимся в рядок химерам. Те, на удивление, послушно внимали, не смея прервать пламенную тираду. Неподалёку от импровизированного отряда стояла Гиацина – её розовые крупные кудри бросались в глаза издалека, и с тщательным вниманием изучала большую таблицу, что-то высчитывая на пальцах и делая пометки на куске бумаги. Дань Хэн не стал ей мешать, а сразу направился к Келусу. Тот поднял голову, услышав знакомые шаги, и устало улыбнулся; малыши-химеры с интересом посмотрели на него и, переглянувшись, заурчали что-то на своём зверином наречии. – А ну, – с мягкой строгостью обратился к заволновавшимся зверятам Первопроходец, – не отвлекайтесь! У нас впереди ещё много работы. Красивая, нежно-розовая химера на летающей платформе вылетела вперёд и что-то замурлыкала – голосок у неё был какой-то нежный, приятный слуху, но не лишённый силы. Управленка, с удивительной проницательностью подумал Дань Хэн, даже не пытаясь вслушиваться в мурлыканье. Зато Келус, склонив голову к плечу, внимательно её выслушал, не перебивая, а потом только фыркнул и не без доли сарказма ответил: – Я знаю, отдыхать полезно, но сегодня у вас и так был выходной, который мы провели в купальнях. Мои волосы ещё даже не успели высохнуть! Так что никаких возражений, Менеджер, готовь отряд, мы выдвигаемся через пятнадцать минут, – тут он бросил взгляд на Дань Хэна и быстро оглянулся на занятую Гиацину, – …ладно, через полчаса. Благодарите этого господина. Химеры, переглянувшись, замахали своими крылышками и заурчали. По телу Дань Хэна прошлась вибрация – звук оказался приятным, проникающим под кожу успокаивающими импульсами, и он склонился, чтобы погладил самого близкого к себе зверька. Покупки пришлось отложить в сторону, иначе было неудобно, и Келус, как оголодавший до прикосновений енот, бросился в них копаться. Дань Хэн только хмыкнул, не возражая, и посоветовал: – Если проголодался, возьми медовые абрикосы. Келус с ликованием вскрикнул, вскидывая сжатые в кулак ладони, и химеры, как по команде, отозвались взволнованным гулом. Первопроходец, найдя нужную коробочку, двумя пальцами подхватил оранжевый липкий кусочек и помахал им перед стройотрядом, который, очевидно, признавал в нём если не командира, то значительное лицо, которое нельзя было ослушаться без серьёзных последствий. – Эге, тоже хотите? Обещаю, что поделюсь с вами, если выполним нужный объём задач на сегодня, хорошо? Химеры согласно взрыкнули и окружили Дань Хэна в поиске ласки. Тот, наглаживая жёсткую шёрстку, не мог не признать: были в Келусе способности хорошего, добротного лидера. Может, пока не настолько развитые, как у Цзин Юаня, но это лишь вопрос времени – в конце концов, опыт генерала исчислялся не годами, а веками, когда как Келусу только пошёл четвёртый – телесный – год. – Похвали их, – намекнул тот, заваливаясь рядом. – Они любят, когда их хвалят – некоторые даже начинают работать усерднее. Дань Хэн неловко покосился на тёмно-коричневого малыша, умостившегося рядом с бедром. – Смелее, ну. Он скажет тебе спасибо. – Мы всё равно не поймём. – А разве это важно? – Келус закинул в рот сочащийся мёдом абрикос, пачкая щёки, и Дань Хэн привычным жестом, уже без тяжёлого вздоха, потянулся за платком, который носил на такие случаи. – Похвалить кого-то особого труда не стоит, а им будет приятно. И, эй, разве ты всегда работаешь только за «спасибо»? Дань Хэн слегка смутился, но мотнул головой, мягко поглаживая крылышки – перья на них были гладкие, образовывающие один сплошной массив. Может, от этого они не могли летать – или могли, но лишь на короткие расстояния недалеко от земли – выше подниматься было чревато неприятными последствиями для сохранности лапок. – Ты… молодец, – без особой уверенности произнёс он, обращаясь к химере. – Хорошо потрудился. Так держать. Та удивлённо захлопала глазами, а сразу же заурчала, довольная донельзя. По руке заскользила дрожь от урчания, стало щекотно, и Дань Хэн улыбнулся, ловя на мохнатой макушке солнечные лучи. Это напомнило ему случай, когда генерал подвёл его к развалившейся на солнце Мими и, негромко увещевая, положил ладонь на огромную, тёплую шею. Он крепко сжимал запястье, не давая в страхе отстраниться, и его крепкая грудь ненавязчиво прикасалась к напряжённой спине, успокаивая. Мими не обидит, уверял генерал, когда как Дань Хэн, явно не из робкого десятка, всё же с опаской наглаживал чистую, ухоженную шерсть, а если посмеет – мы её отругаем. Впрочем, она дама воспитанная, так что не бойся – я ведь рядом. Мими тогда забавно мурлыкала и правда даже не делала попыток обнажить клыки, лишь лениво била хвостом, когда он от перенапряжения грубо дёргал шерсть, а генерал, посмеиваясь, действительно стоял рядом, хотя к нему трижды приходили стражи с донесениями и один раз – разгневанная Фу Сюань – с ней шутки были плохи, так что она, казалось, была опаснее всякого льва. Химеры, конечно же, опасности, в отличие от львицы и главы Комиссии по предсказаниям, не представляли – если и укусят, то не настолько, чтобы сокрушаться о потерянных конечностях, и завалить поручениями тоже не могли, но отчего-то стало тоскливо. Дань Хэн хорошо провёл этот день, сам по себе солнечный, тёплый, располагающий к себе – отдохнул и набрался сил, собрал немного полезной информации и даже замотивировал одну химеру, чему Келус, окончательно изгваздавшийся в меду, был безмерно рад. И всё же странное чувство сожаления томилось в груди, застывая комом в горле. – Ты чего? – уловил перемену в настроении Первопроходец; на его лице сразу появилось то обеспокоенное выражение, которое Дань Хэн недолюбливал. – Всё в порядке. Он отвернулся и посмотрел на могучую, внушающую трепет фигуру Кефала, держащего небо на крепких, широких плечах. Одна его рука была больше, чем звёздный экспресс – Дань Хэн невольно поёжился, представляя, насколько разрушительным мог быть лишь шаг этого титана. Однако вместе с этим он испытывал любопытство, плотно приправленное уважением. Из Сада открывался поистине впечатляющий вид, подчёркивая величественную красоту титана – без стеснения Дань Хэн признавал, что иногда любовался им, рассматривая нечёткие изгибы окостеневших конечностей и наслаждаясь спокойной атмосферой, царящей в саду. Он уже видел многих людей и не совсем людей: одни из них без труда рассекали небо небрежным взмахом катаны, другие прорывали его стремительным вагоном, третьи – открывали межпространственные чёрные дыры, а теперь перед ним был титан, который удерживал небо ради того, чтобы оно просто было там, где ему и положено. Для Дань Хэна не было большой разницы – увидеть, как небо распадается миллиардами искр или, наоборот, заимеет плотность, которую можно возложить на плечи. Но разница существовала, и заключалась она в том, что он не мог поделиться этим с Цзин Юанем, как привык делать с тех времён, как впервые вернулся на Лофу и попал под ненавязчивое обаяние и участливое беспокойство генерала. Химера под его ладонью засопела, проваливаясь в неглубокий сон, и Дань Хэн сдвинулся, чтобы загородить своей тенью солнце, падающее на дёргающуюся в дрёме мордочку. – Знаешь, – сказал Келус, неспешно оттираясь от липкости, – тут очень красиво. – Согласен. – Мне здесь нравится: несмотря на то, что каждый так или иначе пытался нас убить, люди очень добры и приветливы. – Ни одна миссия освоения не проходит без покушения на нашу жизнь. – В той или иной степени, – не стал упрямиться Келус, хотя Дань Хэн видел, как недовольные морщинки собрались в уголках глаз. – Но тут… что-то особенное. Новое, и, может, оттого особо притягательное. Ты ведь раньше не высаживался на планете, о которой нет ничего в базе данных? – Не довелось. Это не так уж и плохо, ведь о тех планетах, к которым уже проложены рельсы, не стоит забывать – даже за год многое может измениться. – Не спорю, хотя дело и не в этом, – Келус откинулся на локти, вглядываясь в безоблачное небо, и на него тут же полезли две химеры – бирюзовая и рыжая, устраиваясь по бокам. – Ну, эй, эй, я вам подушка, что ли? – Не гони их, они ведь не со зла, – пожурил Дань Хэн, к которому тоже уже подлезли новые мохнатые макушки. – Знаю, они мне всегда говорят – не умеют скрывать эмоции. Ну, по крайней мере, не все из них, – покосился Келус на группку зверьков, во главе которых стояла недавняя розовая химера. – Ты их понимаешь? – Да. Гиацина подсобила, ты можешь тоже её попросить. Хотя по их мяуканью я иногда скучаю. Дань Хэн закусил губу – всё-таки Амфореус был удивительным местом. Живым, самобытным, полным сюрпризов в виде неизведанного и непонятного, наполненного собственной культурой и существами, подобных которым Дань Хэн не встречал раньше. Рука потянулась к телефону, чтобы сделать короткую заметку и фотографию отбивающегося от напрашивающихся на ласку, а оттого перешедших в активное наступление химер Келуса – выглядело забавно, кадр вышел бы на славу. Остановилась на половине – всё равно тот, кому он собирался скинуть фото с заваленным горизонтом, её не получит. Келус, уже валяющийся на траве и отфыркивающийся от шерсти и пушка, летевшего с дерева, улыбнулся, поймав его растерянный, расстроенный взгляд. – Вот об этом я и говорил: неизвестные планеты на то и неизвестные, что о них никому ничего не известно. Дань Хэн хмыкнул: – Спасибо, не знаю, что бы без тебя делал. – Умирал бы от скуки? – Не тратил бы так много денег на безделушки. – Брось, мы все знаем, что тебе это доставляет удовольствие. – Тратить деньги? – Радовать дорогих сердцу людей, – Келус, спихнув рыжий комок на траву и положив на него руку, заставляя химеру трепыхаться в попытках отвоевать свою независимость обратно, опёрся на локоть, чтобы видеть его силуэт. Дань Хэн сглотнул. – Мы ведь знали, на что шли, когда покидали экспресс. Дань Хэн покачал головой: – Я не думал, что связи не будет вовсе. – Я тоже. Но даже если бы знал, отказался бы ты от такой возможности? Дань Хэн задумчиво вплёлся пальцами в отросшие волосы и оттянул пару прядей до лёгкой отрезвляющей боли – на сентиментальные разговоры он не был настроен, и всё же повёлся, как это обычно и бывало с Келусом. – Вряд ли. Просто это помогло бы мне морально подготовиться. – Да, наверное, – медленно произнёс Келус, будто обдумывая сказанное. – А я бы, наверное, предупредил, чтобы не волновался попусту. Ну, или не совсем попусту, но есть вещи, которые лучше скрывать во имя сохранения нервных клеток. Главное, чтобы не волновался, остальное – детали. – Кто? – А то ты не знаешь, – с едва заметным раздражением передразнил Келус, но тут же смягчился: даже светлые янтарные глаза наполнились медовой теплотой. – Он ведь весь КММ на уши поднять может, да и сам… ну, ты видел. – Не только видел, ещё и участвовал в первых рядах, – заметил Дань Хэн, и Келус потянулся к нему ногой в попытке ударить, но не достал и так и остался полулежать в позе скрюченной улитки. – Впрочем, я, вероятно, понимаю. – Не думаю, что нефритовые счёты сработают, однако, ради всех Эонов, лучше не трогай их, ладно? Аглая перережет нам головы нитями быстрее, чем твой генерал успеет спасти нас. Дань Хэн совсем неприлично зарделся, когда Келус сказал об этом прямо, а не полунамёками. Он всё же был умным и вполне понимал, куда тот пытался увести разговор всё это время, однако это не мешало надеяться на то, что они останутся в нейтральном поле туманностей и недосказанностей. Всё-таки иногда другу не хватало чувства такта – за столь долгое путешествие вдвоём ему, наверное, стоило привыкнуть. – Тогда тебе нужно как можно быстрее искать способ связи со своим чудовищем, – всё же парировал он не так уверенно, как собирался. – Ещё одного расколотого неба я не вынесу. Келус фыркнул, не особо впечатлённый, но промолчал, и они на некоторое время погрузились каждый в свои мысли, отвлекаясь лишь на мурлыканье химер и приглушённые разговоры учёных, бродивших по саду то тут, то там. Келус был не так уж и не прав: генерал, наверное, нашёл бы способ, чтобы привести армию к Охеме. Он много чего мог, если дело касалось его, Дань Хэна, и даже не пытался это скрыть, говоря открыто и прямо. Проблема крылась в том, что Дань Хэн не хотел ни армии под Охемой, ни прямого разговора. Или хотел – сейчас уже точно хотел, потому что засыпать с каждым днём становилось всё сложнее из-за тупой, грызущей изнутри тоски. Его не окутывала скука – скука была понятна и легко уходила, когда он брался за новое дело; Дань Хэн скучал и скучал сильно, подпитываемый лишь призрачной мыслью «совсем скоро» да старыми переписками на телефоне, которые, казалось, успел заучить наизусть. Видеть во всех мало-мальски похожих предметах и явлениях скрытый намёк на генерала стало привычкой, избавиться от которой никак не получалось. – Интересно, – перебил его сумбурные, смущающие мысли Келус, – если бы Авантюрин с опорой на камень Сохранения сошёлся с Фаеноном, кто бы победил? Дань Хэн не сразу понял, что от него хотят услышать, а когда сообразил, не смог сдержаться и рассмеялся так искренне, что пришлось прикрыть рот рукой – на них начинали недовольно коситься учёные. – Ставлю на Фаенона. – Это потому что ты не любишь Авантюрина? – Я его не не люблю, я его недолюбливаю по вполне закономерным, очевидным причинам. – А Фаенон при первой встрече сломал тебе копьё, разве не помнишь? – Главное, что не позвоночник. И копьё он починил. – Авантюрин никому не ломал позвоночники, это навет и клевета, в курсе? – Ну, это как посмотреть. – Ой, всё, что толку разговаривать с предвзятой стороной. – Ты про себя? Келус надулся и показал ему язык. Что он там говорил про задатки лидера, взрослость, проницательность? Дань Хэн закатил глаза с характерным вздохом. – Я смог развеять флёр безумной тоски, которая окутывала тебя последние недели? – любезно поинтересовался Первопроходец. – Я ведь тоже скучаю. Не только по Авантюрину, но и по Звёздной Семье. Это нормально в нашей ситуации. – Нормально, – согласился Дань Хэн, – только от этого ведь не легче. – Ну, это как посмотреть, – передразнил Келус, излишне кривляясь. – Всё-таки хорошо, что мы здесь вдвоём. Поэтому мой тебе совет: не жди многого, действуй. Фотографии, истории, заметки – всё, что позволит тебе отвлечься, и всё, что позволит тебе рассказать о своём приключении так, чтобы твой генерал прожил его вместе с тобой. Дань Хэн не успел ничего ответить, хотя на языке крутилось несколько весьма нелестных слов, потому что розовая химера-управленка подлетела к ним и что-то сказала Келусу. Тот закивал, показал знак «окей», и Дань Хэн понял, что они заговорились, и теперь у отряда могли возникнуть проблемы. Засуетился, собирая покупки и осторожно отпихивая успевших задремать химер. Нужно было возвращаться в их временное пристанище и, наверное, полежать в купальне, чтобы закрепить расслабленность дня и подумать о разговоре с Келусом. Всё же зерно истины в его рассуждениях определённо точно было. – Пора. Про фрукты надо будет уточнить у Гиацины – всё-таки она лучше знает, что этим малышам можно, а что – нельзя, – задумчиво проговорил Келус, поднимаясь следом. – Буду поздно и опять уйду рано, комната в твоём распоряжении. – Приготовлю тебе что-нибудь на завтрак, если хочешь, – пропуская шпильку, предложил Дань Хэн. – В качестве благодарности за сегодня. – Хочу. Если найдёшь хорошей крупы, лучше всего рисовой, приготовь кашу – наконец-то попробую ту стряпню, которую так нахваливает генерал. – Ему больше нравится пшённая, – на автомате поправил Дань Хэн и тут же вспыхнул, смущённый, пойманный на простой оговорке. – Пшённая так пшённая. Надеюсь, он предпочитает сладкую добавку, а то, боюсь, фасоль на завтрак я не выдержу. – Её здесь нет в том виде, в котором нужна. – И слава Акивке, лучше уж с персиками в меду, – хмыкнул Келус и потрепал его по голове. Дань Хэн взбыркнул, уходя из-под касания, – иногда Келус вёл себя чересчур по-отечески: понимающе и с тем превосходством, когда оказывается очевидна собственная правота. – Когда-нибудь у тебя слипнется… – Попа, да? Нравится? – …рот, Келус. Всего лишь рот. – О, нет, вот это уже нельзя – как же мне тогда целоваться с…? – Иди уже, – пнул его под коленкой Дань Хэн, демонстративно закрывая уши ладонями – пакеты, зажатые под мышками, зашуршали, грозясь оказаться на земле. – Тебя химеры ждут. – Может, присоединишься к нам? Пристрою тебя по блату, – подмигнул Келус и тут же, отвлекаясь, вскомандовал: – Рота, подъём! Нам пора на работу. А ты, – вновь обратился он к Дань Хэну, словно прочитывая, как открытую книгу, – подумай о том, что я тебе сказал. Глядя на то, как сонные химеры недовольно поднимаются и явно ворчат, выражая недовольство, Дань Хэн вежливо отказался от предложения найма и, попрощавшись, направился к выходу из сада. По его расчётам надо было снова зайти на рынок и купить фруктов в меду – Келус умудрился съесть большую часть во время разговора, а остальную оставил, как и обещал, зверькам. Даже если Гиацина запретит кормить их сладостями, Дань Хэн не сомневался – Келус найдёт им применение. Тем более, что, кажется, крупу он всё-таки видел – может, и не пшено в чистом виде, однако должно было подойти. Каша с фруктами действительно была вкуснее, чем с фасолью, и, чтобы доказать это генералу, Дань Хэн собирался тренироваться в её приготовлении столько раз, сколько потребуется, чтобы довести её до идеала.