«След на коже»

Ганс очнулся от жгучей боли. Его веки дрожали, когда он с трудом открыл глаза, ощущая, как влажная земля холодит затылок. Боль в лбу была огненной, нестерпимой — свежий разрез, впаянный в кожу металлическим лезвием. Он помнил — Альдо Рейна, его мерзкую улыбка, тяжесть ножа, острое жжение. Помнил, как терял сознание, когда этот человек вырезал ему на лбу символ, ставящий клеймо на всю жизнь. Он не знал, сколько пролежал без сознания, но когда смог сесть, его мутило. Было темно, небо затянуто тучами. Где-то вдалеке шумел лес, пели птички. Ланда медленно поднялся, пошатываясь, одной рукой придерживая рану. Кровь там уже засохла и по этому каждый шаг и наклон голову отзывался ноющей болью. Он совершенно остался один. Прошло 2,5 года. Ганс Ланда сдался другим амереканским войскам, которых нашел возле трассы, они как раз ковырялись с колесом. О том что это именно американцы он понял по говору и бранно-сленговой речи. Он сказал о себе лишь то, что он дезертир, которого «кинул» один из отрядов американцев. Возвращаться в Германию ему никак нельзя и он сдается им сейчас. Такое было не в первый раз и ему поверили, все таки Ланда в нацисткой форме и выглядит как образцовый наци. Его увезли с собой, в Америку, конечно же как пленного. Ланда провёл эти годы в тщательной работе над собственной внешностью. Хирурги, шрамы, бесконечные корректировки. Он знал, что избавиться от следа полностью невозможно, но он мог сделать так, чтобы никто не узнал его с первого взгляда. Он сменил имя, одевался теперь иначе. Жил скромно, но с изяществом. Понял что деньги лучше вкладывать в себя-любимого, а не только откладывать на «черный день». Он лежал в психиатрической лечебнице, когда сказал правду и ему не поверили, к нему в больницу приходили военные, допрашивали в мягкой форме – все таки немолодой псих-нацист. И однажды, когда лечение благополучно закончилось и Ланду мистера Ландера попросили приходить на обследование только раз в месяц, Ганс увидел его. Экс-полковник любил хорошее вино, но ранее из-за лекарств которыми его пичкали против воли, алкоголь являлся табу, а теперь когда курс окончен — можно. Альдо Рейн сидел в том же маленьком баре, куда и зашёл блондин. Приглушённый свет делал лицо тенессийца более жёстким, чем в воспоминаниях Ланды. Он пил виски, с ленивой улыбкой разговаривая с кем-то, но Ланда видел — годы и вероятно солнце сделали его старше, немного грубее, но всё таким же самоуверенным. Что-то дрогнуло в груди. Ланда подошёл к бару и сел рядом. — Капитан Рейн, — произнёс он спокойно окидывая взглядом старого знакомого. Альдо замер, медленно повернув голову. — Чёрт… — выдохнул он, щурясь, словно пытаясь узнать его. — Что-то знакомое в тебе есть, приятель… Ланда чуть усмехнулся, действительно, что? — Как поживаете, лейтенант? Альдо отпил из стакана. Кажется не узнавал. Их взгляды встретились. Ланда спокойно сидел рядом, надеясь что Рейн не имел при себе раннего склероза. — Не припоминаю, чтобы мы встречались раньше, — пробормотал Рейн, качая головой. — Ты кто вообще? Ланда наклонился ближе, чуть склонив голову набок. — И всё же, лейтенант, вы смотрите на меня так, словно пытаетесь вспомнить. Альдо медленно поставил стакан на стойку, нахмурился. Что-то не давало ему покоя — взгляд, манеры, голос… Знакомое ощущение, но слишком размытое. — Да кто ты, чёрт возьми? Ланда улыбнулся чуть шире, едва заметное движение уголков губ. — Ганс Ланда, помните?, — сказал он мягко, смакуя своё имя, как выдержанное вино. Альдо замер. Он медленно втянул воздух носом. Ганс. Чёртов. Ланда. Он снова посмотрел ему в лицо. Чёрт, да, шрам. Он знал, что должен быть, но кожа была гладкой, лишь тонкая линия, почти незаметная. Деньги ув Хорошие врачи. — Дерьмо, — выдохнул Альдо, качая головой. — Ты. Ланда чуть склонил голову. — Ну же, зачем так грубо? — подтвердил он, его губы расплылись в усмешке. Рейн крепче сжал стакан, его подбородок чуть дёрнулся. — Должен признать, я впечатлён. Думал, тебе всю жизнь с этим ходить. Ланда плавно, почти лениво, скользнул пальцами по лбу. — У вас было превосходное мастерство, лейтенант. Но знаете… в наше время деньги решают многое. Альдо дернулся, в его взгляде уже не было веселья. — Ну и что теперь? Думаешь, мне есть до тебя дело? Ланда наклонился ближе, почти касаясь дыханием его щеки. — Я думаю, вам любопытно. Альдо не шелохнулся, но в глазах мелькнуло что-то опасное и злое. — Любопытно? Да я бы сказал, что мне насрать, — пробормотал он, но не отодвинулся. Ланда мягко усмехнулся, отпивая из бокала, который ранее стоял рядом с Альдо. Виски приятно обжигал горло. — И всё же, лейтенант, — произнёс он, снова глядя прямо в глаза Альдо. — Вы не ушли. Рейн смотрел на него, прищурившись. Да, он мог просто встать и уйти. Но, чёрт возьми, он не сделал этого. Ланда изменился. Шрам почти стёрт, костюм дорогой, взгляд такой же пронзительный, но теперь в нём не было той самоуверенной бравады, что прежде. Он выглядел… по-другому. — Чего тебе надо? — спросил Альдо прямо. Ланда чуть склонил голову набок. — Возможно, просто насладиться беседой с человеком, который оставил на мне своего рода след, — тихо ответил он. Рейн фыркнул. — След, значит? Ты, сукин сын, мне в лицо врал, а потом думал, что всё с рук сойдёт? Ланда ухмыльнулся, пальцы легко коснулись края бокала. — О, я многому научился за эти годы, лейтенант. Например, что ничто не проходит бесследно. Даже то, что кажется вам шуткой. И когда это собственно я вам врал? Альдо усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень чего-то, похожего на признание. Он снова взял свой стакан, сделал глоток. — Ты же понимаешь, что если бы я знал, что снова тебя увижу, я бы вырезал этот знак глубже? Ланда чуть наклонился вперёд, его голос стал ниже. — А если я скажу, что ждал этой встречи? Рейн чуть прищурился. — Ты, мать твою, не исправишся, да? Ланда нежно улыбнулся. — Возможно, нет. Так вы не ответили, когда это я вам врал? Альдо фыркнул, покачав головой. — Когда? Да ты всю жизнь этим занимался, Ланда. Продавал себя тому, кто больше даст. Проститутка — вот кто ты. Ланда слегка повёл плечами, будто ему было всё равно. — Вы так говорите, будто сами не умели играть с другими и обманывать, лейтенант. Альдо прищурился. — Я не врал своим людям. Ланда сделал ещё один глоток, затем аккуратно поставил стакан на столик, склонил голову набок. — А я не врал вам, лейтенант. Всё, что я сказал в тот вечер, было правдой. Рейн напрягся. — Ага, значит, ты правда считал себя самым умным в комнате? Ланда улыбнулся шире. — О, это я и сейчас считаю. Альдо покачал головой, ухмылка мелькнула на его губах. — Ты, сукин сын, вообще ничуть не изменился. Ланда чуть наклонился вперёд. — А вы, лейтенант, изменились. Рейн опустил взгляд к своему стакану. — Да уж. Два с половиной года — долгое время. Ланда мягко кивнул. — Достаточно долгое, чтобы стереть шрам… или, по крайней мере, спрятать его. Альдо медленно поднял взгляд. — Но не стереть память, да? Ланда не ответил сразу. Он посмотрел прямо в глаза Рейну, потом чуть склонил голову, его голос стал тише. — Ну.. некоторые вещи остаются с нами навсегда. В этом была своя правда.