Глава 7.1
1 мая 2025 г., 15:42
Утро субботы разбудило Гермиону противным, долгим стуком в окно. Чей-то филин спешил доставить почту. Стук не стихал уже десять минут, упорно будя Гермиону. Она перевернулась на другой бок, стараясь игнорировать назойливую птицу, но все попытки были тщетны. Стук становился всё настойчивее, всё громче, будто филин испытывал её терпение на прочность. С тяжёлым вздохом она поднялась с кровати и неуклюже подошла к окну. Гермиона открыла его, впуская птицу в комнату. Та, бросив коробку на кровать девушки, по-хозяйски уселась на прикроватную тумбочку.
— И тебе доброе утро, Хэви. Что ты принесла мне? — девушка потрепала филина по голове, протягивая угощение.
Тёмно-зелёная коробка, которую принесла Хэви, выглядела помпезно. Взгляд сразу цеплялся за выбитый узор в виде кружащихся ласточки и бабочки. Казалось, они танцевали. Улыбка тут же озарила её лицо. Она точно знала, от кого этот подарок. В мыслях сразу всплыло воспоминание об одном из знаменательных дней её каникул в Италии.
***
Сиена. Вилла Забини. Лето 1998 года. — Не такая ты уж и зануда, Грейнджер! — Пэнси, развалившись на кушетке, потягивала вино из пузатого бокала. — А ты не такая уж и сука, Паркинсон! — Гермиона сидела возле неё на полу, покручивая в своём стакане джин. Пэнси приехала три дня назад, и за всё это время они с Гермионой общались исключительно колкостями. Приехавшая в гости к Блейзу, Пэнси хотела просто отдохнуть. Во Франции, куда она уехала сразу после своего слушания, репортёры и собственная мать не давали ей спокойно вздохнуть. Сидеть безвылазно в поместье ей тоже не хотелось, поэтому Пэнси, не ограниченная в перемещениях, быстро собрала вещи и уехала к своему лучшему другу Блейзу в Италию. Каково же было её удивление, когда на пороге её встретила Гермиона. Помнится, тогда на всё поместье стоял крик Паркинсон, которая пыталась выяснить, откуда здесь взялась гриффиндорская заучка. И это она ещё не видела близнецов, которые тоже гостили в поместье. Усмехнувшись, Гермиона отпила из стакана, повернув голову в сторону Пэнси. Они действительно были невыносимы друг для друга. Но когда брюнетка появилась на пороге её комнаты и предложила выпить, Гермиона не задумываясь согласилась. Именно поэтому сейчас Пэнси допивала третью бутылку вина, а Гермиона начала вторую бутылку джина. — Знаешь, Паркинсон, — Грейнджер выдержала паузу, затем продолжила: — Я думала, что война хоть как-то примирит нас и покажет, что все мы одной крови. Но, видимо, наше мировоззрение действительно разное. — Ты ничего не знаешь, Грейнджер... Всё это было вынужденной мерой, — голос Пэнси был тихим, но возмущённым. — Зачем ты тогда пыталась сдать Гарри Лорду? Ты не была пожирателем, тебе это ничего бы не дало. — Я боялась. Боялась за свою мать, за друзей, за себя... — брюнетка отвернулась от гриффиндорки, глядя в окно на огни города, что распластался вдали от поместья. — Ты права. Я не была пожирателем. Отец считал, что раз Мерлин не даровал ему сына, то и я наследником быть не могу. Он думал, что я недостойна служить его обожаемому Лорду. Знаешь, я даже рада, что родилась девушкой. Хоть перейду в род мужа и отрекусь от своего. Слишком много он из меня вытянул. — Я этого не знала, Пэнси... Тебе и правда было тяжело... — Только не надо меня жалеть, Грейнджер! Я не жалкая соплячка, которая ищет утешения в каждом убогом существе! Воцарилось молчание. Гермиона понимала, что Пэнси так просто не откроется ей. Не станет рассказывать подробности тяжёлого детства, взаимоотношений с родителями или истории о близких друзьях. По крайней мере, гриффиндорка считала, что это точно будет не сегодня. Может быть, потом, когда годами нарастающий лёд даст первую трещину. — У меня есть охуенная идея, Гермиона, — неожиданно нарушила тишину Пэнси. Услышав, что слизеринка впервые назвала её по имени, Гермиона поперхнулась не вовремя сделанным глотком. — Только не захлебнись. Мне в этом поместье нужна хотя бы одна светлая голова. Пошли прогуляемся. — Куда? Не ответив, Пэнси лишь хитро улыбнулась, прихватив ещё две бутылки вина из бара Забини. С утра у Блейза точно будет инсульт от того, какое именно вино она открыла.Примерно через четверть часа они уже сидели в кабриолете Блейза. Гермиона была за рулём, пока Пэнси настраивала радио, ища подходящую песню для их так называемого побега. Ночной воздух развивал их волосы, и завтра им точно придётся вытаскивать из них всех пролетающих букашек. — Так куда мы едем? — На встречу звёздам и вкусному сыру! Душу продам за пару брускет с горгонзолой. — Полностью тебя поддерживаю! Гермиона вдавила педаль в пол, переключая передачу. Вскоре они парковали машину у одного из известных баров, заходя внутрь и занимая дальний столик. Сначала они действительно ограничились брускетами, но потом на их столе появился первый коктейль — от красивого шатена, затем второй — от статного брюнета, а там уже и Пэнси уговорила бармена принести шесть стопок текилы за счёт заведения. Честно говоря, Гермиона слабо помнила, как они решили после рандеву продолжить гулять пешком, но Пэнси была непреклонна. Сняв свои высокие каблуки, она шла уверенной, пусть и пьяной походкой по вымощенной дорожке, напевая какую-то французскую песню. Гермиона тоже не особо помнила, как они забрели в район тату-салонов, но прекрасно запомнила, как Пэнси с заговорщической улыбкой затянула её туда. — Что мы здесь забыли? — Не будь занудой! Как видишь, моя кожа чиста как лист пергамента. Хочу красивую татуировку! — Пэнси уже вовсю рассматривала эскизы. — И ты тоже сделаешь! — О, нет! Я на это не подписывалась! — Гермиона подняла руки в защитном жесте, отступая к двери. — Ой, да ладно тебе! Если слабо — так и скажи! — Пэнси остановила свой выбор на красивой ласточке, чьи перья были так реалистичны, что казались живыми. Сняв платье, она прошла к кушетке. — Мне не слабо! — Гермиона с возмущением принялась рассматривать эскизы. — Я уже выбрала тебе эскиз! Ложись на кушетку и снимай кофту! Гермиона скептически осмотрела узор, лежащий на столике тату-мастера. Бабочка с витиеватыми крыльями выглядела словно списанной с эльфийских фолиантов. Бесспорно, эскиз был красивый, изящный, будто созданный специально для неё. Уже ложась на кушетку лицом вниз, она на мгновение задумалась: «А точно ли я хочу бить татуировку сейчас, когда в крови столько алкоголя?» Но вызов был брошен, и отступать она не собиралась. — Если это будет ужасно выглядеть, я утоплю тебя в бассейне Блейза. Пэнси лишь рассмеялась, но её смех утонул в треске тату-машинки.***
Вынырнув из столь приятного воспоминания, Гермиона провела рукой по пояснице. Именно там красовалась та самая бабочка. Гриффиндорка помнила, как в то утро проснулась с ужасной головной болью в одной кровати с Пэнси. Возвышаясь над ними, стоял Блейз, отчитывая их, как первокурсниц. Разодетый в атласный чёрный халат, Забини выглядел комично. Да, спать тогда было больно. Но Гермиона ни разу не пожалела о том, что всё-таки поддалась уловке Пэнси и сделала эту бабочку. Её ласточка выглядела не менее эффектно, ещё больше подчёркивая любовь к свободе. Аккуратно вскрыв коробку, Гермиона ахнула. Внутри лежало изумительное бордовое платье из мягкого атласа. Оно доходило до середины бедра: спереди подол был короче, чем сзади. Тонкие бретельки казались совсем хрупкими. Гриффиндорка осторожно достала платье, ощущая холодную гладкость ткани. Никаких вышивок, бусин, страз — просто и элегантно. Как она любила. Под платьем оказалась ещё одна коробочка. Когда Гермиона открыла её, то увидела внутри открытые босоножки на широком каблуке. Застёжка располагалась на ремешке, который должен был охватывать голень. Чёрный нейтральный цвет отлично сочетался с платьем. Сбоку она обнаружила маленькую открытку. Почерк, как и его хозяйка, был острым. «Наби, это небольшой подарок, сделанный персонально для тебя. Независимо от высоты каблуков — все горы тебе по колено. П. P.S. Обязательно надень это сегодня!» Шатенка на мгновение прижала открытку к груди. Зачастую скупая на нежности, Пэнси умела удивлять. Такие редкие моменты Гермиона старалась запечатлеть в своём сердце. Разместив наряд на вешалке, девушка ещё раз угостила Хэви печеньем и выпустила её в окно. Филин благодарно ухнула, скрываясь в вышине. Быстро приведя себя в порядок, Гермиона поспешила на завтрак. Кажется, этот день рождения она запомнит надолго.***
Большой зал, как всегда, гудел. За столом Гриффиндора Гермиону сразу окружили друзья, наперебой поздравляя её. Даже некоторые профессора подходили, чтобы лично произнести слова поздравления. Привычно позавтракав кофе и сладким пирожком с тыквой, девушка поспешила на выход. До вечера она хотела ещё немного посидеть за той рукописью — возможно, ей удастся найти нужный шифр для перевода. — Гермиона! С днём рождения! — ураган в лице Джинни поймал её у выхода, сразу накидываясь с объятиями. — Ты уже позавтракала? — Спасибо, Джин. Да. Думаю посидеть в библиотеке — нужно... нужно написать эссе по зельям, — шатенка улыбнулась, всё ещё держа рыжую за руки. — Узнаю старую Гермиону! К семи вечера жду тебя в Выручай-комнате! И это не обсуждается! — хоть Джинни и улыбалась, по тону голоса сейчас она была похожа на Молли. — А если увидишь Гарри, напомни ему об этом тоже, хорошо? Гермиона закатила глаза, но, улыбнувшись, кивнула. Порой Джинни была слишком активной. Особенно если это касалось организации какого-либо торжества. — Слышала?! В семь вечера! — крикнула рыжая, прежде чем снова скрыться в Большом зале. Гермиона продолжила свой путь в библиотеку.***
— Фред, ты гений! Близнецы вносили последние штрихи в подарок, который заказала у них Джинни специально ко дню рождения Гермионы. Комната, что и без того была завалена всевозможными нужными вещами и ингредиентами, сейчас походила на один большой склад пиротехники. Воздух настолько был пропитан запахом волшебного пороха, что если бы кто-то додумался зажечь «Люмос», башня Гриффиндора взлетела бы на воздух. — Не меньший гений, чем ты, Джордж! Эрми должно понравиться... Фред занимался упаковкой подарка от Джинни, в то время как Джордж упаковывал их личный подарок.***
Гермиона не любила опаздывать, но расшифровка так её увлекла, что она совсем потеряла счёт времени. Она перепробовала порядка пяти шифров: два из них неплохо ложились на перевод, но текст всё ещё получался нелогичным. Когда часы пробили пять, она вернулась в свою комнату, которую делила с Джинни. На сборы у неё ушло около полутора часов: лёгкий макияж глаз, тёмно-бордовые губы и серьги-кольца. Волосы она уложила в крупные волны, собрав часть их в небольшой хвостик на затылке. По вискам остались короткие пряди, делая образ мягче. Довольная собой, Гермиона кивнула своему отражению. Пэнси подарила ей отличное платье. Взгляд метнулся к часам — 18:30. Времени оставалось немного, а Гарри она так и не нашла. Задумавшись, гриффиндорка попыталась вспомнить, где чаще всего можно было его встретить. Таких мест было немного, но большая часть из них ещё не была восстановлена. Если он хотел уединиться, скорее всего, отправился в разрушенную часть замка. Но куда именно? Шестерёнки в голове ведьмы работали в ускоренном режиме. Точно! Карта! Из-под кровати появился чемодан, в котором Гермиона до сих пор хранила свою «военную» сумку. С того момента, как Гарри передал ей на хранение Карту Мародёров, прошло уже много времени, но забирать её он так и не торопился. Сейчас это было только на руку. Распахнув карту, Гермиона быстро начала просматривать коридоры Хогвартса, пока не обнаружила маленькую точку с надписью «Гарри Поттер». Как она и думала — он находился в разрушенной части седьмого этажа. — Попался, кролик, — пробормотала она, убирая карту и палочку в другую сумку, накинув на плечи тёплый кардиган. Хоть и не зима, но в лёгком платье в прохладных коридорах было неуютно. Выскочив из комнаты, она почти бегом направилась на нужный этаж. Вечерний воздух приятно обдувал лицо, развевая волосы. Под каблуками её туфель каждый шаг эхом отдавался в стенах замка. По пути она ещё раз сверилась с картой, свернула в нужный коридор — и о, чудо! Уже издали заметила знакомую фигуру друга. — И долго ты собираешься прятаться? — окликнула его Гермиона. Вздрогнув, Гарри обернулся, увидев перед собой подругу. На автомате только что прикуренная сигарета полетела вниз. — Как ты меня нашла? — Он улыбнулся, когда Гермиона присела рядом и показала ему карту, слегка помахивая ею из стороны в сторону. — Secondo te, Harry? Тихо засмеявшись, он спустил ноги с подоконника, принимая из её рук свёрнутый пергамент. — Ми, прошу, говори по-английски. Я не понимаю ни слова по-итальянски... — Ой! Прости, привычка, — засмеялась Гермиона, заправляя выбившуюся прядку за ухо. Затем она вытащила из кармана кардигана небольшую коробочку. — Курил бы что-то получше. Дешёвый табак только быстрее испортит тебе лёгкие. Она протянула Гарри наполовину заполненный портсигар, который на днях из вредности стащила у Блейза. Получив удивлённый взгляд в ответ, девушка лишь кивнула, словно говоря: «Бери». Когда Гарри всё-таки выудил сигарету и зажал её губами, Гермиона привычным маггловским способом чиркнула зажигалкой, подкуривая сначала его сигарету, а потом свою. Едва уловимый запах бензина растворился в облаке никотина. — Как ты узнала? — Думаешь, я не различу запах дешёвого табака, который ты пытался скрыть за парфюмом? — Она улыбнулась. — Я просто ждала, когда ты сам признаешься. — Туше, — усмехнулся Гарри, подняв руки в жесте сдачи. — Я и забыл, что от тебя ничего не утаить. А вот ты скрываешься довольно хорошо. Я даже не сразу заметил ваши с Забини отношения. Поперхнувшись дымом, Гермиона резко повернулась к нему. — Это не то, что ты думаешь, Гарри! Мы с Блейзом... — Гермиона, избавь меня от подробностей своих горизонтальных отношений со змеюкой, — подняв руки, перебил её Гарри. — Я не одобряю, но и не осуждаю. Забини не самый худший вариант... Он взъерошил волосы, опираясь локтями о колени. Повисло молчание — всего на пару секунд, прежде чем раздался звонкий смех Гермионы. Поттер изогнул бровь, пытаясь понять, что же смешного он сказал. — О нет, Гарри! Мы с Блейзом просто друзья. Между нами ничего не может быть. Просто... На мгновение задумавшись, она стряхнула пепел и встала, отойдя к противоположной стене. Взгляд зелёных глаз впился ей в спину. — Просто Блейз оказался рядом в нужный момент. После той стычки с Пожирателями моя поездка в Австралию была очень сложной. Тогда, в отчаянии, ища передышки, я сбежала в Италию...***
Италия. Ливорно. Лето 1998 года. Узкие улочки старого города были залиты золотым светом заката. Воздух пахнул оливковыми деревьями, жареными каштанами и далёким морем. Небольшое кафе привлекло Гермиону своей верандой с плетёнными столиками и такими же стульями. Кафе располагалось на возвышенности, а сама веранда была на своëобразном балконе, с которого открывался прекрасный вид на город и синее бескрайнее море. Наверное, поэтому она сейчас сидела за самым ближним к балкону столиком, потягивая Angelo Azzuro и листая тоненький словарь базовых итальянских слов и выражений. На английском здесь говорили, но очень плохо. Откровенно говоря, Гермиона чувствовала себя неуютно, когда приходилось просить писать ей непонятные слова или цифры. Девушка вздрагивает и роняет книжку на пол, когда слева слышится звон стекла и громкие ругательства. Инстинктивно рука ложится на палочку, которую Грейнджер носила в набедренной кобуре, удачно спрятанной в складках летнего сарафана. Война осталась позади, но её след в виде тревожного расстройства и излишней пугливости при громких звуках всё ещё напоминал о себе. Именно поэтому она сбежала. Не в Париж, не в Австралию, а сюда — в Италию, где никто не знал её как «Гермиону Грейнджер — героиню войны». Здесь она была просто девушкой со словариком, коктейлем и слишком грустными глазами. — Questo posto è occupato? — голос прозвучал неожиданно, заставив её немного подпрыгнуть от неожиданности. Кудрявая макушка встретилась с уголком стола. Да, неудачно она решила поднять свой словарик. Короткая фраза на итальянском прозвучала знакомо. В окончаниях слышался родной английский акцент. Потирая ушибленное место, Гермиона подняла взгляд. Возле её столика стоял никто иной, как Блейз Забини. Хлопковая бежевая рубашка, расстёгнутая до середины груди, оттеняла его кожу, которая сейчас казалась бронзовой. Классические брюки в тон и туфли из мягкой кожи. На шее висели серебряные цепочки. Просто, но со вкусом. Он изменился. С их последней встречи он стал выше, чуть раздался в плечах. Сейчас, загорелый, в лёгкой льняной рубашке, он выглядел... обычным. Ни намёка на зелёно-серебристые галстуки Слизерина, ни привычной надменности. — Забини? — её брови поползли вверх. — Во плоти. — он усмехнулся и, не дожидаясь приглашения, опустился на стул напротив. — Расслабься, Грейнджер. Я не собираюсь читать тебе лекцию о чистоте крови. Война кончилась, помнишь? Она нахмурилась, но кивнула. — Что ты здесь делаешь? — Живу. Мой отец итальянец. Когда он почил в мир иной, мать получила в наследство виллу под Сиеной. Собственно, здесь я живу всю жизнь. Скажи ещё, что не знала. — Он без спроса сделал глоток из её бокала и скривился. — Oddio, как ты это пьёшь? Сладкая отрава. Гермиона неожиданно для себя рассмеялась. Витавшее напряжение постепенно уходило. — Ты всё ещё невыносим. — А ты всё ещё слишком серьёзная. — Он подозвал официанта и заказал Апперетини. — Если тебе наскучило пялиться в переводчик и выступать по вечерам на улицах, могу показать город. Без скрытых мотивов, честное слово. Её больше удивило не то, что Забини предложил показать город, а то, что он видел её на одном из «открытых микрофонов». Как будто следил за ней. Паранойя была её подружкой и шептала свои склизкие мысли ей на ухо по сей день. Гермиона честно уже хотела отказаться, но... Солнце светило так ярко, а его беззлобная и, кажется, искренняя улыбка не сочилась наигранностью и опасностью. Он не напоминал ни о чём, что было присуще типичному слизеринцу. — Только без магических интриг и приключений к троллю под мост, Забини, — предупредила она. — Только паста, вино и, возможно, немного здорового цинизма, — пообещал он, протягивая к ней бокал. К её собственному удивлению, она согласилась, надеясь не пожалеть об этом в будущем. И она не пожалела. Только приобрела хорошего и близкого друга. Первый день с Забини стал глотком свежего воздуха после удушающей рутины. Он оказался знатоком скрытых жемчужин Рима, уводя её от туристических маршрутов в тихие дворики и семейные траттории, где время, казалось, замедлялось. Они смеялись над его колкими шутками и спорили о достоинствах разных сортов пасты, словно знакомы целую вечность. В последующие дни их прогулки стали настолько привычными, что сложно было представить день без этого. Они обсуждали книги, политику, магию и её отсутствие, при этом Забини никогда не позволял себе лишнего. Он был внимательным слушателем, искренним советчиком и неожиданно чутким другом. Паранойя постепенно отступала, уступая место чувству комфорта и доверия, которые Гермиона давно не испытывала. Так, среди древних руин и вкуснейшей пасты, расцветала дружба между гриффиндоркой и слизеринцем, доказывая, что даже в мире, полном предрассудков, всегда есть место для искренних связей. И Гермиона, глядя на солнце, отражающееся в бокале вина, поняла, что сбежать в Италию — лучшее решение за последние годы. Она поняла, что иногда самые неожиданные встречи приносят самые ценные дары.***
— Надеюсь, ты не возненавидишь меня за мой побег, Гарри... — девушка не оборачивалась, продолжая стоять спиной к Поттеру. — По-моему, в данном случае ненавидеть меня должна ты... Мы слишком увлеклись отловом Пожирателей, что совсем не заметили, как тяжело тебе... — Я не ненавижу тебя, Гарри... Никогда не смогу. Просто... Просто мне нужно было время. Нужно было подумать, выдохнуть, понять, кто я после всего. Рон и ты были заняты своим, и это нормально, хоть и отчасти обидно. В какой-то момент я просто почувствовала себя лишней. Поттер молча пытался переварить услышанное. Многочисленные интервью, приёмы и одержимость поимкой всех Пожирателей — ослепили их. Они так усердно хотели построить мир, что Гарри не заметил, как один из его самых близких людей тонет в собственной боли. Его горло сжалось от чувства вины, не давая и шанса вымолвить хоть одно слово. — А Блейз... Он просто оказался рядом. Без ожиданий, без обсуждений. Он напомнил мне, что я — не только "Гермиона Грейнджер, умнейшая ведьма столетия, героиня войны". Я — это восемнадцатилетняя девушка, которая любит читать, играть на гитаре, смеяться и пить коктейли на закате. — Она наконец повернулась к нему лицом. Сигарета уже была докурена. В глазах Гермионы была лёгкая грусть, но в то же время и уверенное спокойствие. Этот этап она уже пережила. Гарри подошёл к ней и мягко обнял подругу, прижимая к себе. — Прости меня, Гермиона... Я просто слепой идиот... Я действительно рад, что у тебя есть друг, который оказался рядом в трудную минуту... — Поттер говорил тихо. Чувство вины накрыло его. — Спасибо, что рассказала мне. Гриффиндорка лишь улыбнулась, обнимая друга в ответ. После того как она рассказала обо всём Гарри, некий камень упал с её плеч. Тёплое чувство благодарности разливалось где-то внутри неё. Гарри без оправданий, без осуждений просто понял и принял её дружбу с некогда врагом. — Нам пора идти. Джинни оторвёт нам обоим голову, если мы опоздаем. — Гермиона отстранилась от Гарри, и потрепав его по голове ещё больше спутала волосы парня.
