And the snakes start to sing

      — Гермиона. Джин. Грейнджер!       С головы Гермионы слетело одеяло, в которое она так старательно закутывалась во сне. Небольшая паутинка наэлектризованных волосков потянулась вслед за тканью. Лениво разлепив один глаз и сонно им моргая, она уставилась на источник шума. Столь сладкий и долгожданный сон в такую, как ей показалось, рань могли прерывать только два человека: Блейз — но даже не проснувшийся мозг уверенно определил, что в женской спальне Гриффиндора его быть не могло, — или Джинни, живущая с ней с пятого курса, когда Гермиона выгнала Парвати и Лаванду в другую комнату, устав от бесконечных сплетен и бардака.       — Ещё часик… — Гермиона накрыла голову подушкой, отворачиваясь. Только дремота начала накрывать её снова, как она подскочила, облитая ледяной водой.       — Джинни! Инфернала тебе в постель! Какого черта?!       Рыжеволосая бестия с самодовольной улыбкой смотрела на злую Гермиону, крутя в руках палочку. Конечно, многие боялись злую Гермиону. А уж злую и мокрую Гермиону…       — Ничего не знаю, заслужила! — высушив себе место, Джинни с ногами забралась на кровать подруги, наблюдая, как та высушивает сперва себя, затем кровать и волосы.       — Ну класс… Придётся потратить не меньше часа на их укладку… Вместо уже привычно уложенных кудрей на голове шатенки образовалось родное гнездо. Летом она под руководством Пэнси подобрала уход и начала курс специальных зелий, меняющих структуру завитка, но процесс был не быстрый. — Нельзя было дать поспать мне ещё час?       — Не-а! Я жду объяснений и подробного отчёта! Где ты, твою мать, пропадала?!       Сложив руки на груди, рыжая впилась в Гермиону ожидающим взглядом. Гарри предупреждал, что Джинни волновалась. Другого от этой искры и ждать не стоило. Спасибо, что хотя бы не прокляла. Гермиона вздохнула, стягивая копну в небрежный пучок и закрепляя его палочкой.       — Мне нужно было побыть наедине с самой собой, — начала Гермиона, ища глазами часы. — Такое бывает, когда в голове происходит коллапс, а душа рвётся на части, — продолжила она таким тоном, будто обсуждала погоду.       Джинни нахмурилась. Привычка — сильная штука. По себе знала.       — Не прибедняйся, — Джинни легонько толкнула Гермиону плечом. — С Роном у тебя отлично получалось выносить мозг друг другу и всем вокруг. — Рыжая закинула руку на плечо подруги, подсаживаясь ближе. Гермиона тихо усмехнулась. — Я не буду давить, расскажешь, когда будешь готова. Я просто рада, что ты вернулась.       Гермиона слабо улыбнулась, чувствуя укол вины. Она понимала, что исчезновение без предупреждения было эгоистичным поступком, но тогда ей казалось, что иначе не разобраться.       — Прости, Джин… — прошептала она. — Я не хотела никого пугать. Просто… всё навалилось.       — Всё хорошо, Ми, — Джинни обняла её за плечи. — Знаешь… — она выдержала паузу, — Блейз переживал не меньше нашего. Вне занятий я видела его только в двух местах: библиотека и квиддичное поле.       — Да, от него я уже получила порцию пинков, — шатенка тихо засмеялась. — Спасибо, что не открутил мне шею! Блейз вообще мог и… — она осеклась, глядя на рыжую. Только сейчас поняла, что вместо привычного «чертов Забини» подруга просто назвала его по имени. — Джинни, дорогая, а как давно Зи стал для тебя Блейзом? Что там произошло за период моего отсутствия?       Теперь пришла очередь Гермионы закинуть руку на плечи подруги и притянуть её ближе, чтобы та не сбежала. Джинни покраснела, словно сливаясь со своими волосами.       — Ой, да ладно тебе! — она попыталась выскользнуть, но Гермиона держала крепко. — Ничего особенного не произошло. Просто… общались.       Уизли отвела взгляд, вспоминая моменты со слизеринцем. Сперва он просил у неё совета насчёт Гермионы, потом делал комплименты, на общих уроках она ловила его взгляд. А на поле… В памяти всплыла их шуточная драка. И то, во что она переросла. Джинни снова вспыхнула.       — Общались? Именно поэтому ты сейчас такая красная, мисс Томат? — Гермиона отпустила подругу, тихо смеясь. — Рассказывай уже! Я вижу, что это больше, чем просто общение. Или мне спросить у Зи?       Джинни вздохнула, понимая, что не отвертится. Таить что-то от Гермионы — всё равно что говорить Гарри, что у тебя всё хорошо. Не поверят, пока не расколют взглядом. Не знай Джинни их родителей, решила бы, что они брат и сестра.       — Нет! — Уизли резко повернулась к ней, а Гермиона продолжала давить лукавую улыбку. — Чёрт бы тебя побрал, Ми! Он просто волновался! Искал тебя. И как-то так вышло, что мы начали разговаривать. О тебе. О том, как ты важна для нас обоих. И… — она замялась.       — И?       — И ничего. Просто поговорили. Он не такой уж придурок. Мы даже тренировались вместе. Он спас меня… Теперь я понимаю, почему ты с ним подружилась…       — Спас? Что-то серьёзное? — Гермиона сразу посерьёзнела, оглядывая подругу в поисках травм.       — Ничего такого. Неудачный финт, а он поймал… — Она старалась говорить непринуждённо, но воспоминания упорно всплывали.       То, как он ринулся ловить её. Его обеспокоенный взгляд. Как она оставила ему рану на брови. Их игра с щекоткой. Его смех. Его руки на её талии. То, как она почувствовала его возбуждение…       Это можно было списать на напряжение от тренировки — парни часто старательно прятали стояк после матчей. Но тогда она точно знала: причиной была их игра. Её ерзанье на нём. Как она…       — Джинни?! — перед лицом рыжей появилась рука Гермионы, щёлкая пальцами.       — Что?!       — Я тебя минуты три не могу дозваться! Уверена, что вы только общались?       — Мерлин… Отвянь, Ми! Я всё тебе рассказала! И вообще, мы опаздываем на завтрак, а я ещё даже не умылась!       Соскочив с кровати, Джинни скрылась в ванной со скоростью снитча, пряча покрасневшее лицо. Гермиона лишь усмехнулась, провожая подругу взглядом. Она откинулась на подушки, потягиваясь, как кошка. Всё же Грейнджер была уверена: между этими двумя произошло нечто большее, чем обычное общение.

***

             — А говорила, что не будешь носить эту юбку!       Гермиона вздрогнула, услышав за спиной голос подруги. Пока она ждала Блейза, который, на минуточку, соизволил прийти на завтрак спустя час после того, как сама Гермиона туда пришла, она сидела на одной из скамеек в коридоре, ожидая. Здесь её и застала Пэнси.       — И тебе доброе утро, птичка! — шатенка поднялась, тут же одёргивая ту самую юбку. Клетчатая ткань на секунду запротестовала, но вернулась на своё место.       — Она сама прыгнула мне в руки, решила, что пора выгулять!       Пэнси в лёгкой издевательской манере изогнула бровь, обнимая подругу и рассматривая её прикид. Белая обтягивающая водолазка, клетчатая юбка в цветах Гриффиндора, только вместо золотых оттенков с бордовыми переплетались чёрный и белый. Пэнси помнила, как Грейнджер отнекивалась от этой юбки, аргументируя её длину и фасон. Но Пэнси была бы не Пэнси, если бы не настояла на данной покупке, ведь юбка великолепно сидела на фигуре Гермионы, выделяя талию и округлые бёдра. Образ заканчивали высокие белые гольфы, надетые поверх капроновых колготок, чёрные лоферы и такая же чёрная кожанка Блейза, которая была раза в два больше самой Гермионы.       — Во-первых, я жду объяснений. А во-вторых, что у тебя, блядь, с волосами? — брюнетка с раздражением потянула на себя одну из выбившихся прядок, тут же отпуская. Прядка отпружинила, возвращаясь в исходное положение.       — Джинни. Времени на укладку не было, поэтому вот так… — Гермиона подкинула пару прядок из пучка. В кудрявом состоянии они сокращали свою длину наполовину.       — Они шушукались без меня! Мне уже расстраиваться, что меня вычеркнули любимые девочки? — Блейз в привычной манере закинул руку на плечи Гермионы и потянулся к Пэнси, но та, шлёпнув мулата по ладони, отпрянула, недовольно фыркая.       — На какой показ вы собрались? Ещё и меня не берёте, друзья-любовники, мать вашу.       Блейз хрипло рассмеялся, а Гермиона подхватила. Слизеринка насупилась, скрещивая руки на груди и не сводя глаз с друзей. Блейз действительно был похож на модель: тяжёлые чёрные ботинки из кожи, штаны-карго, сверху накинута серая кофта-полузамок, из-под которой проглядывался белый рашгард. Как только наступали выходные, все ученики выбирались из своих роб, преображая Хогвартс в подобие маггловского университета.       — Да ладно тебе, Пэнс! Мы же не специально. Вообще надо радоваться, что наша tesoro снова вернулась. И снова крадёт мои вещи! — Блейз пытался отшутиться, выдавая свою фирменную улыбку и дёргая за кожанку, вынуждая Гермиону закатить глаза. — А одежда… ну что ж… создаём стиль в Хоге, сама вон как разоделась!       Пэнси действительно сегодня постаралась: кожаные брюки-клёш, тёмно-синий лонгслив с расклёшенными рукавами, ботильоны на высоком каблуке значительно прибавляли ей росту — сейчас она была выше Гермионы. В завершение образа на плечах висело тяжёлое драповое пальто, а на голове красовался кожаный берет.       — А по факту, куда вы? Неужели на свидание? — Пэнси поправила съехавшее пальто. — Я наконец-то дождалась, что вы начали встречаться?       Пэнси заливисто засмеялась, завидев, как лица друзей раздражённо скривились. Её забавляла их реакция на данный выпад, ведь не только она и близнецы их подтрунивали. Альфреда, мама Блейза, пол-лета пыталась свести этих несчастных вместе, надеясь увидеть Гермиону в качестве невестки. Но парочка была непреклонна, оставаясь только друзьями. Брюнетка продолжала заливаться, схватившись за живот. В очередной приступ смеха она оступилась, делая шаг назад, и тут же наткнулась на кого-то спиной.       — Привет, Паркинсон. — Мягкий баритон оглушил слизеринку, вынуждая замереть. Смесь различных эмоций озарила её лицо. — Гермиона, Забини.       Гарри кивнул подруге и пожал руку мулату. Обойдя Пэнси, он встал сбоку. Заинтересованный взгляд изумрудных глаз тут же прошёлся по девушке. Пэнси старалась делать вид, что ей всё равно, но розовые щёки и избегающий взгляд не укрылись от Гермионы — как и то, что Гарри явно улыбался, рассматривая её подругу.       — Я упустил момент, когда вы начали встречаться? А я думал, от семьи нет секретов!       — О, нет… Гарри, только ты не продолжай эту вакханалию, прошу тебя! — Гермиона в раздражении закатила глаза, замечая в глазах Поттера искорки веселья. — Мы спешим. Увидимся позже!       Гермиона подхватила под руку Блейза и потащила в сторону лестниц под провожающие взгляды двух пар зелёных глаз. Пэнси с Гарри переглянулись и одновременно пожали плечами. Пэнси откашлялась, стараясь скрыть смущение. Она красноречиво посмотрела на гриффиндорца. Во взгляде так и читался вопрос: «И что это сейчас было?» Но Гарри, казалось, не видел этого вопроса. Или делал вид, что не видел.       — Куда это они? — Гарри нарушил тишину, вновь смотря в спины удаляющихся друзей.       — А? — Пэнси не услышала его. Звук колотящегося сердца её оглушил.       — Спрашиваю, куда Ми с Забини так спешат?       — Понятия не имею, — снова пожала плечами слизеринка, стараясь придать голосу непринуждённость. — Вряд ли всё же на свидание. Скорее всего, ввязались в очередную авантюру с рыжими чертями.       Гарри усмехнулся, но тему продолжать не стал. Вместо этого он перевёл взгляд на Пэнси, проходясь по ней очередным изучающим взглядом.       — Красивый берет, — слова вырвались против его воли, и он замер. — Мне тоже пора. Удачи!       — Да-да! Мне тоже пора! Пока!       Развернувшись на пятках, Пэнси удалилась вслед за Блейзом и Гермионой. Ей было всё равно, что она ещё не завтракала. Она желала как можно скорее скрыть своё смущение от Гарри. Гарри так и остался стоять посреди коридора со своими мыслями.

***

      — Придушу скоро её! Я думала, мы давно закрыли тему отношений ещё в Италии...       Гермиона бурчала себе под нос ругательства. Блейз же от её негодования лишь смеялся — он давно привык к всевозможным слухам и сводничеству. Ему с детства пихали различных чистокровных невест, приписывали романы с вдовами и замужними герцогинями. Всё прекратилось только после пятого курса. Его вселенскую истерику Альфреда будет помнить ещё долго.       Он улыбнулся воспоминаниям и снова посмотрел на подругу. Гермиона, засунув руки в карманы куртки, вышагивала рядом. Да, она была хороша собой: красивая, умная, храбрая, при деньгах. И что, что маглорождённая? Блейз никогда не обращал внимания на чистоту крови — ему важнее были моральные качества, то, какой человек есть на самом деле. Однако общество диктовало совсем иные условия. В кругах снобов он строил из себя явного противника грязнокровных и полукровок.       Когда он наконец уговорил Гермиону переехать к нему на виллу, он ожидал негативной реакции от матери. Чистокровная ведьма никогда не обсуждала с сыном своё отношение к подобным Гермионе. Его опасения оказались беспочвенными: Альфреда приняла Гермиону с теплом, будто знает её всю жизнь. Никаких презрительных взглядов и ругани — только тёплые слова и двойственные взгляды на сына с надеждой, что он привёл наконец невесту. Блейз, может, и был бы рад обзавестись такой невестой, но они были не более чем друзьями. Дружить у них получалось лучше, чем строить из себя пару. В мыслях мулата всплыло воспоминание о их с Гермионой и близнецами первой совместной вылазке в бар.

***

      Бар в Неаполе. Италия. Лето 1998 года.       — Представляла ли ты себе, что будешь сидеть в итальянском баре со слизеринцем? — Блейз наклонился ближе к Гермионе, его голос был низким.       — Может, в Италии — да, но вот что со слизеринцем, а именно с тобой — нет! — Девушка ответила честно, делая очередной глоток вина.       Блейз тихо засмеялся, откидываясь на спинку плетёного дивана. Повернув голову к Гермионе, он улыбнулся, облизав пересохшие губы. Гермиона, вторя мулату, посмотрела на него, а губы растянулись в улыбке. Забини заметил, как люди чуть дальше бара, в котором они сидели, танцевали под звуки музыки уличных артистов.       — Ты когда-нибудь танцевала итальянское танго?       — Никогда. Знаю только вальс и сальсу. А что? — В глазах юноши девушка заметила мелькнувший озорной огонёк. — Что ты задумал?       Блейз ничего не сказал. Он встал, оставляя на столе явно больше лир, чем было необходимо, и протянул Гермионе руку. Шатенка с сомнением посмотрела на протянутую ладонь. Мулат кивнул и мягко улыбнулся. Гермиона, допив свой бокал, приняла его приглашение. Забини аккуратно потянул её на себя, вынуждая подняться. Жест вышел немного резковатым — девушку повело, и она пошатнулась. Блейз тут же придержал её. Он почувствовал, как она вздрогнула от прикосновения, но говорить ничего не стал.       Выйдя из-под навеса бара, они оказались на залитой тёплым летним закатом площади. Музыка стала громче, быстрее. Ритм проникал внутрь, заставляя Гермиону слегка покачиваться в такт. Блейз притянул её ближе, его рука уверенно легла на её талию.       — Просто следуй за мной и постарайся не думать, tesoro...       От коснувшегося её уха шёпота пробежали мурашки. Девушка кивнула и прикрыла глаза, полностью доверяясь его движениям. Он повёл её. Она почувствовала, как ступни сами собой скользят по мостовой, повторяя его шаги. В каждом движении чувствовалась история, тоска и необъяснимая близость. Гермиона открыла глаза и встретилась взглядом с Блейзом — в его глазах она увидела отражение танцующей толпы, итальянского неба и буйство различных эмоций.       Музыка кружила их, утягивая в вихрь страсти. Итальянское танго по своей натуре было нежным, но эти двое умудрились превратить его почти в аргентинское. Блейз вёл уверенно, направлял её в нужные фигуры. Его тело говорило с её. Гермиона чувствовала себя невесомой, растворялась в моменте. Каждый поворот, каждое касание вызывали волну мурашек. Она списывала всё на алкоголь, на атмосферу, но никак не хотела принимать, что этот огонь зажигали движения Блейза.       Когда музыка стихла, они замерли в последней фигуре, не прерывая зрительного контакта. Оба тяжело дышали. Глупая улыбка застыла на лице Гермионы, а щёки раскраснелись ещё сильнее. В гуле аплодисментов их дыхание слышалось особенно отчётливо. Блейз медленно ослабил хватку, позволяя Гермионе немного отстраниться, однако руки всё ещё покоились на её талии, словно не желая прерывать связь. На их лицах плясал отблеск огня, только что бушевавшего между ними.       — Так это называется итальянское танго? — прошептала она, пытаясь отдышаться.       Блейз лишь кивнул и загадочно улыбнулся. Он сам пытался осознать, что это был за внезапный порыв, за искра. Сейчас ему казалось, что слова были бы нелепы. Лучше наслаждаться послевкусием.       — Да... итальянское танго... — прошептал он и притянул её ближе, сокращая расстояние между ними. Его дыхание коснулось её губ.       Самозабвенно Блейз наклонился, и его губы невесомо коснулись её губ. Поцелуй был лёгким, почти случайным, но в нём чувствовалось обещание большего. Он словно спрашивал разрешения. Гермиона ответила — робко, но с желанием. Вкус вина и соли кружил голову.       Поцелуй углубился, стал требовательным. Блейз прижал её ближе, его пальцы переплелись с её волосами. Она ответила, отпуская сомнения. В этот момент существовали только они, музыка, площадь и пламя между ними. Неаполь словно замер, наблюдая.       Он оторвался от её губ, прижал лоб к её лбу, тяжело дыша. Грудь Гермионы тоже вздымалась.       — Э... это неправильно...       — Tesoro... — Блейз снова аккуратно коснулся её губ, но Гермиона отпрянула, кладя ладонь ему на губы.       — Нет, Блейз... Если мы переступим черту — уже не сможем быть друзьями...       Гермиона опустила руку и отступила. В её глазах плескались замешательство, страх и лёгкое сожаление. Блейз почувствовал, как магия момента растворилась. Он понимал — она права. Их дружба, выстроенная за это время, была особенной. Рисковать этим ради мимолётной страсти — безрассудно.       — Ты права... — Блейз мягко улыбнулся и отпустил девушку. Он смотрел на неё, пытаясь прочесть противоречивые чувства.       — Тогда что теперь? — тихо спросил он.       Гермиона отвела взгляд на огни ночного Неаполя. Она искала там ответ. Наконец снова посмотрела на Блейза — в глазах появилась твёрдость.       — Вернёмся к тому, как было. Продолжим наш отпуск. Будем друзьями. Просто постараемся забыть... об этой слабости, — она коснулась пальцами губ.       Блейз кивнул, соглашаясь, хотя в глубине души кольнуло разочарование. Он снова, уже сдержанно, улыбнулся и протянул ей руку.       — В таком случае предлагаю вернуться в бар. Нам нужно как следует отметить окончание нашего танго и продолжение отпуска.       

***

             — Я видела, как ты курил перед завтраком. Куда ты снова пошёл? — шатенка дёрнула мулата за рукав.       — Надо кое с кем переговорить. Время до репетиции всё равно есть. Пошли… — Блейз улыбнулся Гермионе, всё ещё вспоминая итальянские каникулы.       Не дожидаясь, пока Гермиона последует за ним, Блейз двинулся в сторону внутреннего двора. Из-за очередного похода в Хогсмит двор был переполнен. В этом году посещение деревушки было разрешено всем студентам, начиная со второго курса. Маленькие маги сновали по всему пространству внутреннего двора, пока профессора пытались разобраться со списками.       Блейз проложил себе путь сквозь толпу, ловко лавируя между студентами. Гермиона, хоть и с некоторым трудом, следовала за ним, попутно выдёргивая из цепких ручонок свою куртку, за которую то и дело цеплялись любопытные второкурсники.       — Кого ты ищешь? — прокричала Гермиона, стараясь перекрыть шум. Блейз лишь отмахнулся, не желая раскрывать карты раньше времени. Он явно наслаждался её любопытством.       Блейз помахал Гермионе рукой, подначивая двигаться быстрее. Гриффиндорка старательно пыталась поспеть за ним, но почему-то именно сегодня ловкость её покинула — чего не скажешь о мулате. Тот, словно в танце, протискивался между группками, стремительно приближаясь к выходу на мост. Зайдя под каменный свод, мулат сразу же двинулся к левой угловой скамейке, на которой вальяжно развалился Теодор, подпирая голову рукой. Рядом, как всегда с недовольной миной, стоял Драко. Не дойдя всего пары шагов, Забини остановился, давя смешок. Блондин, явно раздражённый брошенной фразой кудрявого, отвесил тому подзатыльник, от чего Нотт почти свалился, но в последнюю секунду резко сел, хватаясь за затылок.       — Милые бранятся — только тешатся?       — И тебе привет, — Драко хлопнул по протянутой ладони Забини, возвращая руки в карманы куртки, сшитой на манер маггловского бомбера. — Меньше бы трындел — меньше бы получал.       — Ой, да ладно! Скажи ещё, что самому не хочется?! — Тео так же отбил Забини «пять», всё ещё держась левой рукой за ушибленное место.       — Не я ною тебе каждые три часа о том, как у меня чешется член и «как бы я разложил эту блондиночку на столе». — Малфой поморщился.       — Драк, ещё и одиннадцати нет, а ты уже злорадствуешь… — Блейз выдавил хриплый смешок.       — У тебя просто нет проблемы с отсутствием секса, Зед. Уверен, вы с Грен…       — Не начинай, — Блейз прервал Драко. — Вообще… есть один разговор. — Он выдержал паузу. — Есть способ вернуть Нарциссе воспоминания, при этом оставив их частично изменёнными.       — Ты бы ещё рупор взял. А то не все знают, что Нарцисса не в себе.       — Я не это имел в виду…       — Ещё раз ты от меня убежишь — я укорочу тебе ноги! — за плечом Блейза остановилась слегка запыхавшаяся Гермиона.       Блейз встал так, чтобы Гермиону было видно всем присутствующим. Драко скользнул безразличным взглядом по девушке, снова возвращаясь к Забини. Повисло минутное молчание.       — Привет, кудряшка! — Тео опёрся щекой о руку и приветственно помахал гриффиндорке.       — Ага, привет. На кой чёрт ты меня сюда притащил? — эта фраза уже была обращена к Забини.       — Да, Зед, зачем ты её сюда притащил? — губы Драко исказились в усмешке.       — Как же с вами сложно, — мулат глубоко вздохнул, слегка опуская голову. — Повторяю: есть способ вернуть Нарциссе память и при этом оставить воспоминания изменёнными. — Карие глаза поочерёдно посмотрели сначала на подругу, затем на друга. — Мы…       — Обливейт необратим, — Драко прервал Блейза. — И ты прекрасно это знаешь.       — Не перебивай! — тон Забини стал грубым, более серьёзным. — Мы нашли старинную рукопись, датируемую XVII веком. Из уже переведённого отрывка есть явные признаки того, что это возможно. Главная составляющая — сильный легилимент. И как ты думаешь, Драк, кто на эту должность главный претендент? Sono stata chiara?       Повисло тяжёлое, густое молчание. Драко вскинул брови, а следом снова натянул маску, одаривая Блейза ледяным взглядом. Слова Забини повисли в воздухе, словно вызов. Он понимал, куда клонит мулат, но признавать это вслух не спешил. Его взгляд скользнул к Тео, который с некой надеждой и беспокойством переводил взгляд от одного к другому и наконец остановился на Драко. Тот слегка склонил голову. Блондин понял его немой вопрос. Драко медленно перевёл взгляд с Блейза на Гермиону, которая стояла, всё ещё тяжело дыша. Гермиона, в свою очередь, с интересом наблюдала за разворачивающейся сценой, не понимая всех тонкостей. Лицо Теодора выражало искреннее любопытство. «Сильный легилимент»              Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Легилименция была для него клеймом, напоминанием о самом тёмном периоде его жизни, о долге, который он был вынужден выполнять. А теперь его просили применить эту способность добровольно.       — Нет, — его голос прозвучал тихо, но с убийственной чёткостью. — Забудь. Никакой легилименции.       — Драко… — начал Блейз, но его опередила Гермиона.       Она сделала шаг вперёд, её карие глаза сузились.       — В смысле, блядь, «нет»?! — выдохнула она. — Может, ты хотя бы послушаешь?       — Я услышал достаточно, — Драко язвительно усмехнулся. — Старинная рукопись, сильный легилимент… Звучит как отчаянная авантюра Поттера. И я в ней участвовать не намерен.       — Это не только про твою мать, Малфой! — вспыхнула Гермиона. — Это и про моих родителей! — прошипела она тише, подходя к Драко настолько близко, что слышать её мог только он. — Ты думаешь, только у тебя есть семья?! Mio Dio, sei così egoista!       Драко вздрогнул от внезапной вспышки итальянского, но не отступил. Его удивило, что Гермиона произнесла фразу без акцента.       — А ты думаешь, я не знаю, что такое Обливиэйт? Все мы знаем, что случилось с твоими родителями, Грейнджер, — в словах Малфоя скользнул яд. — Но легилименция — это не волшебная палочка. Это вторжение. Это боль. Это… — он запнулся, подбирая слова.       — Это что? Неудобно? — язвительно встрял Забини, стоявший достаточно близко, чтобы слышать.       — Stai zitto, Blaise! — рявкнула Гермиона.       — Ferme ta gueule, Blaise! — одновременно бросил Драко.       Забини опешил, подняв руки, а Тео осторожно дёрнул его за край кофты, призывая присесть рядом.       — Не время лезть под горячую руку этих двоих… — прошептал Нотт, оглядываясь, чтобы убедиться, что поблизости нет лишних глаз.       — Я поняла! — брови Гермионы стремительно подлетели вверх. — Ты боишься. Боишься прикоснуться к этому снова. — Издевательская улыбка окрасила её губы.       — Я не боюсь, я просто не хочу! — его голос сорвался, выдав то, что он пытался скрыть. — Ты не понимаешь, что это такое, Грейнджер! Лазить в голове у собственной матери, выискивать обрывки её памяти, которые исковеркали… Это мерзко! И, чёрт возьми, низко.       — А что, по-твоему, не мерзко?! — она повысила голос, подходя так близко, что он почувствовал исходящее от неё тепло. — Оставить её в этом состоянии? Оставить моих родителей на другом конце света, не помнящих, что у них есть дочь?! Это не мерзко?! Это норма?! Sei un codardo, Malfoy! Un codardo!       Её слова ударили больнее любого заклинания. Драко побледнел, челюсть напряглась.       — Закрой свой рот. Убирайся. Убирайся к чёрту, Грейнджер.       — Нет, это ты убирайся к чёрту со своим страдающим видом! Ты не единственный, кому пришлось делать ужасные вещи! Но сейчас у нас есть шанс всё исправить! Шанс, который требует от тебя всего лишь переступить через свою гордость и свой страх!       — Это не просто страх! — рявкнул он. В его глазах вспыхнула отчаянная искра. Гермиона инстинктивно сделала шаг назад; рука дёрнулась к набедренной кобуре. — Думаешь, я хочу снова это почувствовать? Этот… хаос в голове? Запах чужих страхов? Вкус чужих слёз? Я поклялся себе, что больше никогда…       Он не договорил, резко отвернувшись. Повисла тишина, нарушаемая только его тяжёлым дыханием — и её учащённым. Блейз и Тео переглянулись: любое слово сейчас лишь подольёт масла в огонь. Гермиона смотрела на его напряжённую спину. Гнев в ней постепенно угасал, уступая место холодному пониманию. Она наконец-то увидела не упрямца, а израненного человека, которого просят о помощи.       — Малфой, — её голос стал тише, но твёрдость не исчезла. — Я не прошу тебя сделать это для меня. Я не прошу сделать это для тебя. Я прошу сделать это для них. Для Нарциссы, которая заслуживает знать правду, какой бы горькой она ни была. И для Хэнка и Эмили Уолкер, которые заслуживают вернуть свою дочь. È la prima volta che ti chiedo aiuto… Di persona… — Она сделала шаг ему навстречу.       — Ti prego, — повторила она.       Драко молчал, чувствуя её взгляд спиной. Он знал, что она права, но признать это — значит признать слабость. Годы он строил стены, и сейчас она просила их разрушить. Он зажмурился. В ушах звенело от её крика, от тихого «ti prego», от собственного сердцебиения. Он ненавидел это. Ненавидел её за то, что она заставила его чувствовать себя трусом. Ненавидел Забини за то, что тот втянул его. Но больше всего — ту часть себя, что понимала: они правы.       Секунда. Две. Десять. Он наконец обернулся. Драко встретился с её взглядом. В её глазах он увидел не осуждение — сочувствие. Он ненавидел жалость, но эта была другой. Она понимала его. В его глазах бушевала война, но голос прозвучал ровно:       — Мой ответ по-прежнему «нет».       — Как же ты себя выносишь, Малфой? — Гермиона не дрогнула. Её ожидания разбивались, но надежда ещё теплилась. — Забудь обо всём, что было. È stato un errore chiedere a te. Troverò un altro modo.       Не сказав больше ни слова, она направилась к замку. Её шаги отдавались эхом в его голове. Блейз проводил её взглядом, чувствуя угрызения совести. Он поднялся, поправляя кофту. Он поторопил события. Драко нужно время.       — Драк… — начал он.       — Разговор исчерпан, Зед, — отрезал Драко.       — Ricorda, il coraggio non è l’assenza di paura, ma la decisione di fare qualcosa nonostante la paura. Pensa a cosa è giusto. — Блейз кивнул другу. — Мы занимаемся переводом по вечерам, с 19:00 до закрытия. Первый стол у запретной секции.       Он ушёл вслед за Гермионой, оставляя Драко и Тео наедине. Драко нужно было время — и Блейз надеялся, что решение окажется правильным.