And the snakes start to sing

      Горящее солнце освещало весь Запретный лес, оседая на верхушках ярким пламенем. Снующие птицы стремились в свои гнезда, не желая застать сумерки. Только этот закуток никак не был подвержен закату. Здесь было прохладно и пахло сыростью. Но не противной, а свежей — как после дождя. Недостаток света делал воду почти чёрной, а гуляющий ветер рушил гладкую поверхность, пуская по ней рябь.       На высоком плоском камне, наполовину уходившем в воду, сидела девушка. Каштановые волосы были распущены и развевались под натиском стихии. Сигаретный дым, что она выпускала с каждой новой затяжкой, исчезал сразу же, оставляя лёгкий аромат шоколада. Отсюда открывался вид на весь замок. Можно было увидеть как разрушенную часть, так и уже восстановленную. Некогда величественный замок, даривший детский восторг от пребывания в нём, сейчас сочился лишь болью утраты. Новый учебный год, новые ученики, новые преподаватели — ничто не могло восполнить потерь. По крайней мере, не сейчас. Девушка горько усмехнулась, туша окурок о тот же камень, на котором сидела, а затем притянула к себе колени, обнимая их.       Тишина здесь была обманчивой. Подводные течения, шелест листьев, плеск воды о камни — всё это создавало симфонию, умиротворяющую и печальную одновременно. Девушка знала, что ей нужно вернуться, нужно быть сильной, нужно помогать другим, нужно заняться переводом тех рукописей, что могли помочь ей самой. Но здесь, в этом укромном уголке, она могла позволить себе быть слабой и окунуться в свои вновь вспыхнувшие переживания, эмоции, боль. Могла позволить себе чувствовать.       Воспоминания нахлынули волной, затопляя разум. Смех, радость, дружба, любовь — всё это было как будто не с ней. Сейчас страх, боль, потери заполняли её полностью, отдаваясь внутри болезненным эхом. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать видения, но они лишь становились ярче. Девушка подняла голову, посмотрела на замок. Он стоял как свидетель былого величия, напоминая о том, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Да, многое изменилось, но дух Хогвартса, его магия — всё ещё здесь. И она, как часть этого места, должна нести его дальше. Из размышлений её выдернул плеск где-то слева, будто кто-то пускал «лягушек» по воде. Повернув голову, она увидела юношу, который перекладывал новый плоский камень из руки в руку, а затем отточенным движением выкинул его в воду, заставив попрыгать три раза. — Если хочешь, чтобы он прыгал дальше, возьми камень побольше и площе.       Парень вздрогнул, резко вскинув голову и встретившись с девушкой взглядом. Он не заметил её. Она кивнула ему, указывая на камни. Тот изогнул бровь, но всё-таки сделал, как она сказала, почти сразу найдя подходящий. Он встал боком к воде, делая небольшой замах запястьем, наполненный грацией и точностью, и камень вылетел из руки. Касание — почти невесомое, и первые круги разбежались по воде, рождая мимолётные узоры.       — И во всём у тебя глубокие познания, Грейнджер, — сказал он, когда камушек пропрыгал свои семь «лягушек». Юноша снова посмотрел на гриффиндорку, теперь уже не смотрящую на него, а созерцающую всё ещё неспокойную гладь.       — Не надо быть экспертом, чтобы знать простые детские забавы, Нотт, — она пожала плечами, опёршись на руки, заведённые за спину. — Или у вас в детстве не было таких развлечений?       Теодор усмехнулся, подходя ближе. Засунув руки в карманы, он облокотился о камень и запрокинул голову, глядя на постепенно темнеющее небо. Его синие глаза казались открытыми и, кажется, усталыми. Сейчас они не были скрыты привычной маской безразличия.       — В моём детстве, увы, были другие развлечения, Грейнджер. Более... скажем так, утончённые, высокие, временами жестокие. Иногда даже чистокровным снобам хочется чего-то простого. Как видишь — у меня довольно неплохо получается. — Он перевёл взгляд с неба на девушку, глядя на неё снизу вверх. Гермиона бросила на него короткий взгляд, на мгновение задержавшись в его синих глазах. Она снова отвернулась к озеру, наблюдая, как вдали последние лучи солнца играюще ласкают поверхность воды.       — Не видела, чтобы ты сюда приходил раньше. Часто здесь бываешь?       — Иногда, — ответил Нотт, пожимая плечами. — Когда нужно подумать. Здесь тихо и спокойно. А в последнее время тишина — большая роскошь.       — Понимаю, — Гермиона кивнула.       Повисла долгая пауза, прерываемая лишь тихим плеском воды и шелестом листьев. Гермиона чувствовала взгляд Теодора на себе, но не оборачивалась. Она знала, что они оба пережили многое, и каждому из них нужно было это тихое место — чтобы подумать.       — Будешь? — Гриффиндорка вновь выудила из своего портсигара сигарету.       — Я бросаю, — он на секунду замолчал, когда ему сверху на лоб приземлился портсигар и затем упал в руки. — Ай! Ладно, сегодня я ещё курю. Только не кидай в меня зажигалкой.       Тео вытащил сигарету, зажал её губами, посмотрел на Гермиону, кинул портсигар ей обратно, а затем достал палочку. На её конце вспыхнул тёмно-красный огонёк, от которого Нотт прикурил. Вернув палочку во внутренний карман мантии, он глубоко затянулся, выпустив дым в сторону озера. Смешавшиеся ароматы шоколада и табака создали странную, но приятную смесь. Брюнет отметил, что сигареты были дорогие и на вкус приятные, не такие приторные, как вишнёвые сигареты Драко, которые они курили вместе.       — Спасибо.       — Пожалуйста.       Они курили молча, каждый погружённый в свои мысли. Тишина не давила, а казалась естественной, нужной. Гермиона украдкой посмотрела на Теодора. В сумерках его лицо казалось осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги, а уголки губ опустились. На её памяти он всегда был весельчаком, носил хитрую улыбку, на которую обычно падки все девчонки. Он тоже переживал о чём-то своём. О чём-то, что Гермионе было неизвестно.       — Знаешь, — вдруг произнесла Гермиона, нарушая тишину, — иногда мне кажется, что всё это — кошмар, от которого я вот-вот проснусь.       — Мне тоже так кажется. Но, к сожалению, это не сон. Это реальность. И нам придётся с этим жить. — Теодор усмехнулся, не отрывая взгляда от тёмной глади озера.       — Пожалуй, ты прав... — Гермиона вздохнула и затушила сигарету. Она чувствовала, что ей на короткое время стало легче. — Нам придётся жить дальше.       Они снова замолчали. Гермиона смотрела на замок, а Теодор ковырял носком начищенных туфель камни, создавая подобие лунок. Сделав ещё одну, он кинул в неё окурок, засыпав его камнями. — Может, хочешь пройтись? — неожиданно предложил он. Гермиона слегка вздрогнула от его голоса. Кажется, она слишком глубоко ушла в свои мысли. — Спасибо, но откажусь, — она отрицательно покачала головой. — Нам пора возвращаться, кажется, скоро ужин. — В подтверждение её слов окна Большого зала зажглись мягким тёплым светом.       Гриффиндорка поднялась на колени, отряхнула мантию и спрятала портсигар с палочкой в её складках. Подползя к краю, она села, пытаясь ногой нащупать выступ, с помощью которого обычно забиралась на камень, но не получалось — нога просто висела в воздухе. Теодор какое-то время наблюдал за её тщетными попытками сбоку, а затем, когда очередная попытка (а если точнее, пятая — ведь он считал) не увенчалась успехом, оттолкнулся от камня, сделал пару шагов и встал перед девушкой. Взяв Гермиону под руки, как ребёнка, он спустил её вниз, шутливо отряхивая невидимые пылинки с мантии.       — Спасибо, Нотт...       Щёки Гермионы покрылись лёгким румянцем. Кроме Гарри, Рона и близнецов, что были ей как родные братья, так аккуратно и бережно помогал ей спускаться только Блейз. Этот жест от Теодора был неожиданностью. После войны, после стольких лет вражды между факультетами, это казалось чем-то нереальным. Она привыкла видеть в слизеринцах врагов, но сейчас Теодор казался другим. Он был словно островок нормальности в этом безумном мире — наряду с Блейзом и Пэнси.       — Не стоит. Пошли, а то пропустим ужин, — Теодор лишь усмехнулся и пожал плечами.       Гермиона согласно кивнула, сделала шаг вперёд, но остановилась, зацепившись взглядом за, как ей показалось, идеальный камешек для «лягушек». Присев, она подобрала его, осматривая со всех сторон. Кивнув себе, она подошла к воде. Тео остановился поблизости. Слегка присев, гриффиндорка замахнулась и кинула камень параллельно поверхности. Искусно отскочив, он пролетел почти до противоположного берега, утонув после десятого отскока.       — Десять, — она с победной улыбкой обернулась к слизеринцу, взмахнув гривой.       — Ты хоть что-то делаешь плохо, Грейнджер? Всё детство тренировалась, чтобы утереть нос и тут быть лучшей?       — Нет. Раньше я этого не умела, — она пожала плечами. — Просто последние полтора года у меня были весьма весёлые. В один из «спокойных» дней... — Она осеклась. Воспоминания о том, как Рон учил её пускать этих «лягушек», сейчас не приносили былой радости. — А в целом, не важно. Пошли.       Они пошли к замку, плечом к плечу, но между ними по-прежнему висело молчание. Гермиона чувствовала себя странно. С одной стороны, ей было неловко в компании Теодора. Они никогда не были — не то что друзьями — даже не были приятелями. А с другой стороны — его компания не тяготила. Когда они подошли к главному входу, Гермиона остановилась. — Мне нужно в библиотеку, — сказала она. — Спасибо за компанию, Нотт.       И, не дожидаясь ответа, она быстро скрылась в коридоре. Теодор проводил её взглядом, потом вздохнул и вошёл в зал. Он поймал себя на мысли, что Грейнджер чем-то напомнила ему Малфоя, но в чём именно заключалось сходство — он пока не понимал.       

***

      — Это бесполезно! — девушка с раздражением захлопнула книгу.       — У тебя есть другие идеи?       Пэнси отрицательно покачала головой, откидываясь на спинку стула. Они уже неделю торчали каждый вечер в библиотеке, пытаясь выцепить Гермиону, но безуспешно. Ни сегодня, ни вчера, ни пару дней назад она здесь не появлялась. Из подслушанного разговора между младшей Уизли и директрисой девушка вычленила информацию, что Гермиона также не ночевала в спальне и не бывала в общей гостиной. Если верить словам Блейза, когда они были в Италии, такой прецедент уже был. Однако повезло, что Гермиона на тот момент плохо знала язык и не бывала нигде, кроме магической части Италии, Рима и Сиены. Он нашёл её через три дня в том же кафе, откуда началось их общение.       Здесь, в Хогвартсе, они не имели ни малейшего понятия о том, какие места, кроме библиотеки, посещала подруга. К сожалению, раньше это не было для них важно, но за лето всё изменилось. Поэтому они торчали каждый день в библиотеке, надеясь подловить её там, ведь в Большом зале гриффиндорка появилась от силы два раза. И оба раза умудрялась исчезнуть из поля зрения быстрее снитча.       — Ты куда? — приподняв бровь, Блейз посмотрел на вставшую брюнетку.       — Пытать Поттера, — бросила она без тени эмоций, будто делала так каждую пятницу. — Может, хотя бы он в курсе, где этот мотылёк затаился.       Закинув сумку на плечо, она двинулась к проходу. Вернув ранее взятую книгу на место, она на секунду остановилась, обернувшись к другу.       — Ты бы тоже наведался к Уизли, да попытался бы что узнать. Вы вроде стали ближе общаться, — она усмехнулась, заметив на лице мулата раздражённую улыбку. А затем с тихим смехом скрылась за стеллажом, когда в метре от неё пролетел смятый лист пергамента.       Пэнси уверенно шла по школьным коридорам, звук её каблуков эхом отражался от стен. Мысленно она пыталась выстроить план допроса Поттера. Напрямую бить было бы опрометчиво — он мог ничего ей и не сказать. Хотя, зная Героя, волнение за подругу и знание об их дружбе подтолкнут его к откровенному разговору. Вопрос оставался только в том, где его искать. Если он в гриффиндорской башне, выудить его оттуда было бы проблематично. Но, видимо, удача сегодня была на её стороне. Спустившись с последней ступеньки на пятый этаж, Пэнси завернула в очередной коридор и у одного из кабинетов увидела небольшую группу людей, в которой чётко выхватила лохматую макушку Поттера.       Замедлив шаг, слизеринка остановилась в пяти метрах от компании, присела на подоконник и стала наблюдать. С такого расстояния она могла лучше рассмотреть собравшихся: облокотившись о стену, стоял Поттер, сбоку о чём-то переговаривались Фред и Джордж, чуть дальше она заметила двух пятикурсниц из Рейвенкло, что, по-видимому, ждали свою подругу, которая, стоя перед Поттером, быстро и почти неслышно что-то лепетала, смущаясь и постоянно заправляя волосы за уши. Скользнув взглядом к лицу Поттера, девушка заметила скрываемое за любезностью раздражение. Гриффиндорец с тяжёлым вздохом дал девушке ответ. Её плечи опустились и вздрогнули. Потоптавшись ещё несколько секунд, она кивнула, удалилась к своим подругам.       — Да ты у нас сердцеед, Поттер! Сердца бьёшь так же лихо, как пророчества, — окликнула его Пэнси, как только три девушки покинули коридор.       — И тебе привет, Паркинсон! — юноша даже не повернул головы в её сторону, всё ещё глядя вглубь коридора. — Не люблю давать ложных надежд — сразу пресекаю на корню.       — Что, так не любишь девушек помладше? — брюнетка ловко соскочила с подоконника, подходя ближе.       — Мне по душе кое-кто постарше, — он наконец перевёл на неё взгляд своих изумрудных глаз, от чего Пэнси замирает, — только она вне зоны доступа моего обаяния. — Он улыбается только уголками губ, но искренне. — У тебя ко мне какой-то вопрос? Или стало скучно?       Пэнси нахмурилась. Ей всегда было интересно, как у Поттера получалось сразу определять причину обращения к нему. Но от высказывания о том, что ей скучно, её даже слегка зацепило. Неужели она стала бы к нему цепляться только от скуки? Да ни в жизнь!       — Я думаю, ты и сам понял, зачем я пришла. Будь любезен и поделись со мной информацией о месте пребывания нашей милой подруги, — она давит улыбку, стараясь выглядеть дружелюбно, но пока выходило плохо.       — Я был бы рад поделиться с тобой информацией, Паркинсон, — Гарри вздыхает, пряча руки в карманах, — только я и сам не имею ни малейшего понятия, где всё это время скрывается Гермиона. Будь у меня хоть какая-то зацепка, вероятно, не торчал бы здесь, отбиваясь от очередного искреннего признания в любви, — герой скривился, вспоминая, как за сегодня уже отшил по меньшей мере десять девушек.       — Хотя бы скажи, какие места в Хогвартсе, конечно же, кроме библиотеки, она чаще посещает.       — Я не знаю.       — Вы с ней лучшие друзья, Поттер. Ты думаешь, я поверю в то, что ты не знаешь этого? Почему все хотят сделать из меня дурочку?! — Пэнси в возмущении сложила руки на груди, с вызовом смотря на юношу снизу вверх.       — Поверь, Паркинсон, — Гарри сделал шаг навстречу. Девушка громко сглотнула, когда в нос ударил запах грейпфрута, — я волнуюсь не меньше тебя и Забини. Но я и правда не знаю. Раньше она любила картинную галерею на восьмом этаже, но, как знаешь, сейчас там пусто. — Он делает ещё шаг к ней, она делает шаг назад. — Я проверил карту и даже на ней не нашёл её. Варианта два: либо она в Выручай-комнате, либо на территории Запретного леса. И я уж точно не пытаюсь сделать из тебя дурочку, Пэнси.       Он наклоняется к девушке, смотря прямо в глаза. Пэнси больше не хмурится, а только смотрит прямо в его глаза, которые, казалось, видели её насквозь. Брюнетка отшатнулась, чувствуя, как щёки начали алеть. Такой предательской реакции она от себя не ожидала. Видимо, её любимый запах грейпфрута в сочетании с белым гибискусом вскружил ей голову. Сердце, как загнанная птица, забилось о грудную клетку, пытаясь вырваться наружу. Исходивший от него аромат зачаровывал её и будто лишал воли.              Она не могла вспомнить, когда её так цеплял кто-либо одним лишь запахом. Все аристократы, пытавшиеся ухаживать за ней, пахли тяжёлыми ароматами, лишь вызывая головную боль и отторжение. Они все стелились перед ней, перед её семьёй, делая всё, что Пэнси ни скажет. Но не он. Гарри будто осознавал, что оказывает на неё определённый эффект, и контролировал ситуацию. Хотя это она пришла его допрашивать, а не наоборот.       Они молча смотрели друг на друга. Изумрудные глаза воевали с болотными. Никто не мог отвести взгляда. Казалось, только отвернись — и ты проиграл. Пэнси видела в его глазах целое море эмоций: растерянность, беспокойство, усталость и что-то ещё... что-то неуловимое, но оттого более притягательное. Гарри улыбнулся, видя в её глазах смущение, лёгкую панику и сомнение. В груди разливалось маленькое приятное чувство — эти эмоции у холодной слизеринки вызвал именно он.       — Если она вдруг вернётся в гостиную, я скажу ей, что вы её искали, — тишину нарушил Гарри, снова улыбаясь.       — А... кхм... спасибо, Поттер, — ответила Пэнси, прочищая горло и стараясь придать голосу уверенности.       Пэнси поспешно развернулась, скрывая ещё более покрытые румянцем щёки, и быстро зашагала назад к лестницам. Она ускорилась, чувствуя, как неловкость наполняет её.       Чёрт! Что это сейчас было?!       Ругала она себя мысленно, ощущая, что взгляд изумрудных глаз по-прежнему прожигает ей спину. Она почти бегом добралась до родных подземелий, залетая в гостиную Слизерина. Там было полумрачно и тихо, лишь в углу можно было заметить несколько негромко переговаривающихся студентов. На диване возле камина, как всегда усыпанный письмами, сидел Драко. Пэнси, не раздумывая, двинулась к нему. Скинув сумку на соседнее кресло, она упала на диван, устроив голову на коленях блондина.       — Какого…?! — Драко слегка вздрогнул от внезапного вмешательства в личное пространство. Он уже готов был проклясть этого смельчака, но, убрав пергамент от лица, увидел Пэнси. Прикрыв глаза и нахмурившись, она лежала лицом вверх, о чём-то думая. — Пэнси, сполхвоста тебе в задницу, а если бы я тебя проклял?!       — Не проклял бы. Я знаю твою чуйку — был бы кто другой, ты бы не разглагольствовал так долго, — она пожала плечами. — А теперь будь хорошим другом и дай мне чутка отдохнуть и подумать.       Малфой кивнул, снова погружаясь в свои бумаги. Тишина, нарушаемая шелестом пергамента над головой и треском догорающих поленьев, обволакивала, позволяя мыслям свободно блуждать в голове Пэнси.       Какого чёрта это сейчас было? С каких пор Поттер оказывает на меня такое влияние? Видимо, долгое отсутствие секса пагубно на меня влияет.       Раньше она видела в нём лишь раздражающего гриффиндорца, мессию всея магического мира. Пэнси всегда считала его простаком, глуповатым, неуместно прямолинейным. Но в коридоре он показался ей совсем другим: более уязвимым, более взрослым, более уставшим. Как будто вся суета ему надоела, и единственное, что ему нужно — кто-то близкий. Ни родители, ни друзья, а партнёр. Девушка, которая будет любить его не за статус «Героя войны», а просто за то, что он — это он. И ещё этот его запах... Этот до жути любимый ею запах. Поттер пах грейпфрутом и гибискусом — терпко, свежо и чертовски соблазнительно. Он напрочь выбил её из колеи.       Точно! Это всё парфюм! Да-да, именно он! Не могу же я действительно запасть на грёбаного Поттера!       В носу снова засвербело, и ей померещился любимый запах. Но вместе с привычной картинкой деревьев и цветов перед глазами всплыло лицо Гарри — с его изучающим взглядом и лёгкой искренней улыбкой. Щёки девушки снова загорелись.       Или могу?..       — Ты часом не заболела? — на лоб приземлилась холодная рука друга.       — А? — Пэнси не сразу поняла, что к ней обращаются. Открыв глаза, в первые пару секунд она видела лицо гриффиндорца. — Нет, Драко. Видимо, стало жарко.       — Когда у нас в подземельях последний раз было так жарко, мелкая? — хоть Пэнси и была старше Драко на год, он с детства привык так её называть.       — Значит, просто устала! Чего прикопался?! — брюнетка приняла сидячее положение, приглаживая волосы. — И вообще, я устала. Пойду к себе. Спокойной ночи!       Мигом подскочив с дивана, Пэнси схватила свою сумку и удалилась к себе. Драко скривился, когда услышал, что девушка нарочито громко хлопнула дверью. Покачав головой, он принялся за изучение очередных документов. Позже он обязательно расспросит, от чего подруга так растерялась. Сегодня он мог попасть под горячую руку, ведь Пэнси всегда превращалась в фурию, если не могла разобраться в источнике проблемы.       

***

                    Поставив жирную точку в конце предложения, Блейз отодвинул от себя пергамент, давая чернилам время высохнуть. Откинувшись на спинку стула, он поднял руку, обнажая запястье. Циферблат показывал 20:11. До отбоя оставалось немного, а библиотека закрывается и того раньше. С момента ухода Пэнси прошло более полутора часов, а Гермиона так и не появилась. Идея с «пыткой» Уизли уже не казалась Блейзу такой уж бредовой. Возможно, рыжая и правда что-то знала. Как-никак, они дружат уже более семи лет.       Мулат вздохнул, повернув голову к окну. Вечерний пейзаж хоть немного, но успокаивал. Блейз не знал, сколько времени прошло, пока он разглядывал едва различимые огни Хогсмита, размышляя о дальнейших действиях. Его вернул в реальность едва заметный шорох — шевеление у полок, которое он уловил боковым зрением. Знакомые красно-золотые цвета галстука и пушистая длинная шевелюра сразу привлекли его внимание.       — Стоять.       Силуэт замер, наполовину скрытый полкой.       — Два шага назад и села рядом, Грейнджер.       Голос Блейза был не громким, но достаточно отчётливым. Он сочился раздражением. Да, он был зол. Неделя без объяснений, без весточки, без малейшего намёка — и он, конечно, понимал, что дальше Хогвартса Гермиона вряд ли ушла, но это не отменяло того факта, что она заставила шестерых человек волноваться. Гермиона медленно вышла из-за полки, нехотя приближаясь к столу. На её лице застыла смесь усталости и вины. Блейз сразу отметил осунувшееся лицо и тёмные круги под глазами — чары макияжа уже не скрывали их.       — Где ты была? — сухо спросил он, сверля её взглядом.       — Это не столь важно, Блейз, — так же сухо ответила она, словно перед профессором. — Ничего не случилось.       — Не важно? — он скрестил руки на груди, теперь глядя исподлобья. — То есть шесть человек, которые беспокоились о тебе с утра воскресенья — это ерунда? Он поднялся, обошёл стол и встал прямо перед Гермионой. Она повернулась к нему лицом, вынужденно задирая голову. Выражение его лица заставило её сглотнуть и крепче сжать в руках книгу.       — Не важно! — передразнил он, не скрывая раздражения. — Мы с ума сходили! Думаешь, это нормально? И только не говори мне, что тебе просто нужно было побыть одной, Грейнджер! Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы поверить в такую лапшу. Это можешь вешать Поттеру. А мне — как есть.       С каждой фразой его голос становился всё громче, и вскоре в поле зрения появилась мадам Пинс, грозно шикнув. Блейз извинился, дождался, пока библиотекарь скроется из виду, и снова повернулся к Гермионе. Та нервно ковыряла ладони, оставляя красные следы на коже. Гнев понемногу утихал. Он прикрыл глаза, сделав глубокий вдох. Когда им овладевало волнение, чувства всегда превращались в резкость. Блейз коснулся её плеча и смягчил голос:       — Пойми, tesoro, я правда чуть с ума не сошёл. В Италии я хотя бы представлял, где тебя искать. А здесь, в Хогвартсе, мои познания ограничиваются вашей башней и этой библиотекой, — он махнул рукой, указывая на книгохранилище, и мягко улыбнулся. — Единственное, что хоть немного успокаивало — если бы было что-то серьёзное, тату уже бы прожгло кожу. И не только мне.       Гермиона опустила глаза, сжав губы в тонкую линию. Ей было стыдно. Её эмоции захлестнули настолько, что она даже не подумала, сколько людей заставила волноваться. Девушка шмыгнула носом, чувствуя влагу на щеках. Блейз шумно выдохнул, взял её ладонь в свою, разжал кулачок и мягко провёл пальцами по красным следам.       — Я... Прости. Прости, Зи... Мне правда нужно было побыть одной. Всё перемешалось, стало больно. Паранойя снова вернулась. Я не могла спать...       — Только не говори, что всё из-за Вислого, — Блейз прижал её крепче, когда Гермиона, робко обняв, уткнулась лбом в его плечо. — Хочешь, я его убью?       Она вздрогнула.       — Ты хочешь добить меня своим заключением в Азкабан? — она легонько стукнула его по спине. В ответ он тихо рассмеялся.       — О-о, я мечтаю попасть в эти люкс-апартаменты. Твёрдый матрас, чёрствый хлеб и вечная мерзлота!       — Дурак, — снова удар.       — Какой есть! — он поцеловал её в макушку. — А если серьёзно — я разукрашу его физиономию, если из-за него тебе стало хуже. Мне с трудом удалось вытащить тебя из паранойи и галлюцинаций. Если он снова это взбередил…       — Я не уверена… Скорее, его слова просто усилили чувства, что копились с самого приезда… — Гермиона сжала его мантию. — Знал бы ты, сколько раз я во сне видела ваши смерти…       — Сомнительное заявление, учитывая, что ты вообще не спала, Грейнджер. Когда ты последний раз дремала больше пятнадцати минут? Он отстранил её, внимательно вглядываясь в лицо. Чары макияжа уже спали — веснушки были на месте.       — В субботу? Или в понедельник? Или… — она начала загибать пальцы, отсчитывая дни.       — А сегодня пятница, дорогая. Почему ты не приняла зелье?       — Может, потому что Сомнум ты у меня отобрал ещё перед поездом? А как ты сам знаешь, зелье сна-без-сноведений для меня как вода для рыбок. — Она состроила грозное лицо и скривилась.       — Напомнить, почему я его отобрал? Или ты ещё не забыла панические атаки и галлюцинации? Если бы ты не пила его без нужды, я бы и не прятал.       Гермиона приоткрыла рот, собираясь возразить, но тут же его закрыла. Чёрт, он был прав. Как всегда.       — Зелье в спальне. Пришлю тебе пару пузырьков совой. Скоро отбой — а отработку получать мне не хочется. Я провожу тебя.       Наспех запихнув пергаменты в сумку, Блейз взмахнул палочкой, и книги послушно вернулись на свои полки. Кивнув Гермионе, он забрал с её плеча сумку и направился к выходу из библиотеки. Девушка молча пошла следом. По дороге до башни Гриффиндора никто не проронил ни слова. Сейчас слова были лишними. Ей было стыдно. Ему — больно видеть, как она снова тонет в своих страхах.       — Перо Феникса, — тихо проговорила Гермиона.       Портрет с мягким скрипом отъехал в сторону. Блейз повернулся и протянул ей сумку.       — Я пришлю зелья минут через двадцать. Принимать не чаще одного раза в два-три дня. Полпузырька. Поняла? — он дождался, пока она кивнёт. — Умница. О! Поттер!       Увидев у камина Гарри, Блейз сразу же его окликнул. Тот вздрогнул и приподнялся с кресла. Увидев Забини в проёме и его размахивающие руки, Поттер удивлённо выгнул бровь.       — Откуда у тебя пароль от нашей гостиной? — Гарри подошёл ближе.       — Я с сюрпризом, — он отступил в сторону. — Пропажа найдена!       — Какая пропажа?       Блейз повернулся, чтобы указать на Гермиону… и не увидел её. Он замер, озадаченно оглядываясь, и наконец обнаружил девушку, спрятавшуюся за его спиной.       — Та-дам! — он сделал шаг в сторону и театрально указал на неё обеими руками, словно представлял главный приз.       Гермиона закрыла лицо рукой, не зная, смеяться или стыдиться.       — Гермиона! — Гарри тут же подскочил и заключил её в объятия. — Мерлин великий, где ты пропадала?! Мы весь Хогвартс обыскали. Даже на карте тебя не было видно!       Она прижалась к его плечу, вдыхая до боли знакомый запах с лёгкими нотами табака.       — Прости, Гарри. Я всё тебе расскажу. Но… давай сначала зайдём в гостиную. Спасибо, Зи.                     Отстранившись от Поттера, Гермиона приподнялась на носочки, оставила лёгкий поцелуй на щеке мулата и, порывисто обняв его, шагнула в гостиную. Гарри протянул Блейзу руку, и тот сразу пожал её. Парни обменялись благодарными кивками, и гриффиндорец тоже переступил через порог портрета.       — Кстати, tesoro, — Блейз остановился у края лестницы и окликнул Гермиону. — Завтра встречаемся в первом кабинете восточного крыла восьмого этажа, в 14:00. Будем репетировать, я нас записал!       — Ты что сделал?!       — Не благодари, солнце! — Блейз махнул рукой, начиная спускаться. — И если узнаю, что ты выпила весь Сомнум за один присест — я тебя переебу. Присмотри за ней, Поттер!       От жалящего проклятия Гермионы Блейза спас вовремя захлопнувшийся портрет и замедленная от недосыпа реакция девушки. Гарри в недоумении перевёл взгляд с деревянной панели, на которой теперь красовался опалённый след от заклинания, на подругу — и усмехнулся. Он сам когда-то попадал под её чару. Ощущения, скажем так, незабываемые. Особенно если Гермиона раздражена... или, хуже, по-настоящему зла.       — Он всегда такой?       — Ооо, это он ещё сдержан. Познакомишься поближе — поймёшь, какая он иногда невыносимая жаба, — отозвалась Гермиона, плюхаясь на диван. Рядом легли мантия и сумка. — Извини.       — За что?       — За то, что заставила всех волноваться… Мне не стоило просто исчезать.       — Всё в порядке, Ми. Если помнишь, я сам когда-то убегал от всего, решая проблемы в одиночку. Правда, делал это максимум на пару дней.       — Не больше пары дней, но стабильно четыре раза в месяц.       — Один-один, — хмыкнул Гарри, усаживаясь в прежнее кресло. — Расскажешь, что случилось? Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы поверить, что тебя выбили из колеи слова Рона.       — Ты прав. Дело не в Роне. Его слова просто стали последней каплей… Всё, что накопилось с момента приезда в Хогвартс, просто вырвалось наружу.       Конечно, Рон был лишь спусковым крючком. Истинной причиной срыва стал Малфой. Но ни Блейз, ни Гарри об этом не знали.       Гермиона откинулась на спинку дивана, распуская хвост. Мягкие кудри полукругом рассыпались по спинке. Сейчас, когда завитки стали мягче, можно было увидеть, что волосы у неё были длинные — почти до пояса.       — Видишь тела за каждым углом? Понимаю. Я до сих пор с трудом захожу в Большой зал и внутренний двор, — кивнул Гарри, левитируя к Гермионе кружку. — Не мне тебя отчитывать за желание побыть одной и разобраться во всём, но… — он на мгновение замолчал, делая глоток. — Но моё мнение об этом изменилось, когда я наконец понял: всё, что случилось — не моя вина. Не я их убил. Не я заставил Тома стать Тёмным Лордом и уничтожать всех, кто ему не угоден. Особенно помогли это осознать вы: Сириус, Тедди, Меда… и ты.       — Я знаю, Гарри. Только вот… у тебя есть такие люди. А у меня — нет. У меня… только друзья.       Она осеклась. Сейчас это прозвучало почти как признание — Гермиона только что почти прямо сказала, что так и не смогла восстановить память родителям. Наспех сделав глоток, она замерла, ощущая знакомый вкус на языке.       — Откуда у тебя сливочное пиво? — не давая Гарри зацепиться за её признание, она пошла в атаку.       — Фред с Джорджем притащили пару бутылок из Хогсмита. Я подумал, сейчас — самое то. За тебя, Ми, — он лёгким движением отсалютировал ей кружкой.       — И за тебя, Гарри… Спасибо.       Они кивнули друг другу и сделали по глотку. Остальная часть вечера прошла в тишине. Гермионе нужно было просто помолчать. А Гарри, хорошо чувствуя, что она переживает, не стал задавать лишних вопросов. Когда часы пробили 23:00, оба поднялись.       — Думаю, пора спать, — Гарри забрал у неё кружку и проводил до лестницы, ведущей в спальни девочек. — Если кошмары или переживания снова накроют — сразу иди ко мне или к Забини. Аргументы типа «не хочу вас нагружать» не принимаются. Поняла? — дождавшись её кивка, он мягко улыбнулся. — Вот и хорошо.       Уже стоя на третьей ступеньке, Гарри снова обернулся:       — Кстати, тебя искала Паркинсон. Завтра обязательно поговори с ней — она выглядела очень обеспокоенной. — Он поднялся ещё на одну ступень. — И да, от Джинни я тебя не защищу. Она тоже волновалась. Спокойной ночи, Гермиона.       Гарри окончательно скрылся наверху. Гермиона постояла с минуту у лестницы, покачала головой и слабо улыбнулась. В комнате её встретил полумрак. На кровати Джинни были задёрнуты пологи — подруга уже спала.       

***

             По пути до гостиной в голове Блейза шла баталия с самим собой: Теперь можно выдохнуть спокойно. Слава Мерлину, нашлась. Чёрт бы побрал этого Вислого. Не дай Бог повторилась бы летняя история. Тогда было тяжело её вытаскивать, а сейчас...       Он осёкся, перед глазами заиграли фрагменты летних дней и следом появлялись новые, уже в обстановке Хогвартса. И были они отнюдь не красочные и весёлые, а наоборот — тусклые и тоскливые. Проходя мимо очередного коридора, Забини чуть не застонал от шутки судьбы, заметив у среднего окна зажимающихся Браун и Уизли. Сложно было назвать их действия поцелуем. Больше казалось, что они пытались съесть друг друга.       — Вот же ублюдок...       Блейз остановился, наблюдая за развернувшейся сценой. Кулаки непроизвольно сжались и дрогнули — так он хотел снова втащить Рону. Но он пообещал Гермионе, что не станет трогать его. Да и здравый смысл подсказывал, что Блейз мог и не остановиться, пока не выбьет из него дурь. В Азкабан всё-таки не хотелось уезжать. С минуту понаблюдав за этим шоу, он двинулся дальше в подземелья. Гермиона ждёт зелье.       В гостиной было тихо, все уже разошлись по своим спальням. Только огонь продолжал потрескивать в камине, отбрасывая причудливые тени на стены. Переступив через порог спальни, он осмотрелся. Полог кровати Тео был задёрнут, а кровать Драко была пуста. Из прилегающей к комнате ванной доносился звук воды. Блейз привычным жестом скинул мантию и сумку на свою кровать. Решив сэкономить время на поиске зелья в своём чемодане, мулат уверенно подошёл к прикроватной тумбочке Нотта, принимаясь осматривать ящики. Но зелья там не находилось. Осмотрев его стол, он также потерпел неудачу — было пусто. Почесав макушку, Забини задумался.       В тот вечер я разрешил Тео взять зелье из чемодана самостоятельно, верно? Если он его взял, а зная эту макаронину, он взял, то дальше стола и тумбочки прятать не стал бы. Скорее всего...       Взгляд тёмных глаз метнулся в сторону половины блондина. Повторив процедуру осмотра прикроватной тумбочки, кроме стандартного набора зелий Драко, Блейз ничего там не нашёл. Осматривая стол, он не услышал, как шум воды прекратился, а сам хозяин осматриваемого стола уже стоял в проходе, вытирая мокрые волосы полотенцем.       — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — Голос Драко был спокоен, но в нём чувствовалась сталь и некое раздражение. Он прислонился плечом к дверному косяку, наблюдая за тем, как Забини немного истерично развернулся к нему лицом, задевая стопку уже отсортированных писем. Листы пергамента хаотично полетели на пол. Взгляд Малфоя скользнул сперва по открытым ящикам, затем по разбросанным по полу письмам и только после — на самого Блейза. — Ты теперь ещё и по моим вещам роешься? Кто тебя подослал?       Блейз выпрямился, стараясь придать себе максимально невинный вид. Опёршись о стол, он сложил руки на груди, также впиваясь в Малфоя взглядом. Он был только в пижамных штанах, поэтому Блейз без проблем мог разглядеть розовые рубцы ещё не заживших ран. В некоторых местах новые шрамы перекрывали старые, коих было в избытке.       — Да так. Теодор брал у меня зелье. Видимо, оно сразу перекочевало к тебе, вот и ищу его. — Он пожал плечами. — Не подскажешь, куда ты его спрятал, друг?       — Друг? А мы друзья, Забини? — Драко закинул полотенце на плечо. — Откуда ты знаешь про зелье? Какого чёрта он вообще брал у тебя его?       — Во-первых, это моё зелье. Я сам его разработал на основе уже известного. Оно — от сильных кошмаров с небольшим успокаивающим эффектом. Я дал его Тео сам, когда тебя снова мучили кошмары. Во-вторых — да. Мы друзья. Ты так не считаешь?       — С каких пор тебя волнуют мои кошмары? Ты с начала шестого курса не интересовался моим состоянием! — Лицо Драко исказилось от злости. — Ты ничего не знал, а после войны и совсем исчез. И ты продолжаешь звать меня другом?       — Не знал? Что ж... — Блейз сделал глубокий вдох, впиваясь в Драко немигающим взглядом. — Пятое августа девяносто шестого. После провала Люциуса на тебя повесили задание с убийством директора и проникновением Пожирателей в Хогвартс. Справился ты, конечно, не со всем, да и Северус тебе помог, дав Обет Нарциссе. Тридцатое июня девяносто седьмого года. Я хорошо помню, как Белла взорвала к чертям все окна в Большом зале, ещё и хижину великашки подожгла. Вроде задание ты выполнил, но и ты, и Нарцисса получили наказание от Лорда за оплошность с убийством. И, если не ошибаюсь, с того же дня началось твоё обучение. Хотя нет...       Мулат замолчал, что-то вспоминая. Блейз видел, как у Драко начинали играть желваки, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.       — Это началось раньше, когда ты уехал в начале июня в Меннор. Пятого июня, в твой день рождения. Сумасшедшая сука, звавшая себя твоей тёткой, взялась за твоё обучение. Что там было? Ах да — восприимчивость к ядам и искусство пыток.       Забини загнул ещё один палец.       — Потом тебя взялся обучать Долохов. Это было примерно в двадцатых числах июля. Не понимаю, как ты не сдох в тот момент от магического истощения. Хотя нет, понимаю. Ты не мог бросить Нарциссу. Она бы умерла от горя.       Ещё один палец был загнут.       — А самый пик твоего обучения наступил в момент, когда тебя заставили убить тех неповинных магглов. Это была середина сентября. Сколько лет было тому мальчику? Одиннадцать? Ещё жить и жить. Увы, рычаг давления, оказываемый на тебя, был слишком велик. — Мулат горько усмехнулся, слегка качая головой. — А уже когда настала очередь Тома...       Блейз осёкся, видя, как гнев на лице Драко исчезает и на его место приходит боль. Его лицо побледнело ещё больше, а взгляд потерял фокусировку, устремляясь куда-то за спину Блейза. Драко медленно отстранился от дверного косяка, делая медленный шаг в сторону Забини. Затем ещё один и ещё.       — Откуда... откуда ты всё это знаешь? — прошептал он, не в силах усилить децибелы. Голос блондина дрожал, выдавая клокочущую внутри бурю эмоций.       — Я знаю куда больше, чем ты думаешь, Драко. — Блейз сделал навстречу другу шаг, опуская руки. — Я не исчезал после войны. Ты знаешь, что это было вынужденное решение.       Блейз сделал ещё несколько шагов, останавливаясь перед Драко. Он с сочувствием смотрел в серые глаза, в которых видел проносившиеся, как кинолента, воспоминания.       — Я всегда был рядом, насколько это было возможным. Я не мог помочь открыто, не мог вмешаться, но всё видел. Я видел, как ты ломаешься, как тебя уничтожают изнутри, а ты добиваешь себя, решая всё в одиночку. Я делал всё, что мог. Из тени. Чтобы у них не было ещё одного рычага давления.       Драко молчал, переваривая услышанное. Он смотрел на Блейза, словно видел того впервые. Он пытался найти хотя бы намёк на ложь, но видел лишь в лице друга искреннее сочувствие и заботу. Слова друга окатили его будто ледяная вода, вылитая на его раны, обжигая. Заставляя воспоминания о тех днях гореть ещё ярче в его голове. Молча, Малфой протянул Забини руку, которую тот сразу пожал, затем крепко, по-дружески, поддерживающе обнял.       — Мне правда сейчас нужно зелье. Тебе, кстати, тоже.       Драко кивнул, подходя к своему столу и открывая самый первый ящик. Блейз с интересом наблюдал за этим, ведь там он смотрел — и зелья не было. Однако, когда блондин поднял крышку, Забини одобрительно кивнул. Малфой спрятал его за двойным дном — хороший ход, учитывая, что в прикроватной тумбочке был лишь стандартный набор базовых зелий, от которых ни у кого вопросов не возникнет. Драко протянул Блейзу три пузырька, а один зажал в своей руке.       — Этого хватит? Тео дал мне всего десять пузырьков, а есть ли у тебя ещё — я не знаю.       Мулат кивнул. Забрав флаконы, Блейз быстро упаковал их, призывая своего домовика. Домовик внимательно выслушал инструкцию. Поклонившись, он взял из рук Забини посылку и с тем же тихим хлопком, с каким появился ранее, исчез. Пока Забини занимался отправкой ценных флаконов, Драко успел выпить свою порцию.       — Как ты вообще это зелье сварганил?       — Потом как-нибудь расскажу, а сейчас пора спать. Доброй ночи.       Блейз быстро переоделся в пижаму, забираясь в кровать. Уже собираясь задёрнуть полог, он услышал тихий, сонный голос Драко:       — Я рад, что мы помирились...       — Я тоже...       — Спасибо, Блейз.       Это было последнее, что произнёс Драко, перед тем как задёрнуть полог. Блейз улыбнулся одними краешками губ и кивнул в тишину, вторя действиям Малфоя.              

***

      Приняв душ, Гермиона переоделась в пижаму и уселась на кровать, расчёсывая волосы. Зелья, которое Блейз обещал отправить ей совой, так и не было. Взглянув на часы на прикроватной тумбочке, гриффиндорка поняла — прошло больше часа. Волна тревоги начала подниматься от кончиков пальцев, но резко опустилась, когда стук в окно оглушил тихое пространство. Пустив внутрь чёрного, незнакомого ей филина, Гермиона приняла посылку, протягивая птице угощение. Та привередливо клюнула кусочек и, то ли возмущённо, то ли благодарно ухнув, растворилась в ночном небе.       Осмотрев содержимое свёртка, Гермиона поставила перед собой на стол три пузырька. Соблазн выпить сразу весь флакон был слишком велик. Неделя без сна давала о себе знать, и внутренний голос, зная о том, что после этого она точно будет спать без всяких снов и спокойно, навязчиво и липко шептал:       — Выпей! Он ни о чём не узнает! Выпей весь пузырёк, Грейнджер!       — Заткнись!       — Не будь занудой! Я тоже хочу поспать! Я тоже страдаю, вообще-то!       — И поделом тебе. Меньше будешь меня мучать!       Недовольно фыркнув, голос внутри всё-таки замолчал. Гермиона вздохнула, откупорила первый пузырёк и выпила ровно половину, как и говорил ей Блейз. Подождав пару минут, она начала чувствовать эффект — глаза слипались, голова становилась ясной. Спрятав оставшиеся флаконы в свой стол, гриффиндорка легла в кровать, задёргивая полог. Этой ночью она наконец поспит. Без кошмаров. Без криков. Без просыпаний. Просто спокойно и без сновидений.