Сбежать, чтобы не вернуться

Макс задержал движение. — Вызови скорую! Полицию! — рявкнул Вэнс водителю, сбившему Дария, который вцепился в руль, как в крест перед расстрелом. Дар лежал на асфальте нелепо, сломанно. Тело выглядело чужим — как выброшенная кукла. Из рваной раны на голове медленно расползалась тёмная, вязкая лужа. Рука была вывернута под углом, от которого у нормального человека темнело в глазах. Он дышал. Хрипло, срываясь, как мотор, который вот-вот встанет. Лицо… лица почти не было. Один сплошной отёк, кровь, стертая кожа, перекошенный рот. Бакс смотрел на него стеклянным взглядом. Застыл. Даже не дышал — просто существовал где-то рядом, не в теле. Сирены сразу нескольких машин разрезали воздух слишком быстро и слишком одновременно. Фельдшеры работали молча, чётко, без лишних слов — будто не человека собирали, а часы, упавшие с высоты. Маска. Каталка. Фиксация шеи. Жгут. Пакеты крови. Дария погрузили в «амбуланс», и дверь захлопнулась, как крышка гроба. Полиция прибыла почти сразу. Опросы, протоколы, дрожащий водитель, свидетели с бегающими глазами. И только тогда Бакс ожил. Он сделал шаг к Вэнсу. Потом ещё один. — Это ты. Ты во всём виноват, — выдохнул он хрипло. — От тебя всегда одни неприятности. Ты как зараза. К тебе нельзя близко подходить. Его глаза были пустые и стеклянные. Не злые. Больные. Макс встал между ними мгновенно. — Ещё слово в его сторону — и я выбью тебе каждый зуб по алфавиту, — сказал он спокойно. Голос — низкий, холодный, без угроз. Как факт. Он наклонился к Баксу чуть ближе: — Мало ты ему жизнь поломал, мразь? Теперь пытаешься свалить свои промахи на него? Не ты ли, сука, насиловал и ломал его? Не твои ли дружки избивали и не только его? А хочешь, я подскажу копам покопаться в твоём интернате? Пусть узнают, сколько там на твоих руках таких же как Вэнс? А теперь и Дар. Это твоих рук дело, запомни, мразь. Симон сжал кулаки, до хруста. Но не ударил. Только дёрнулся, отступил, развернулся — и сел в машину. Дверь хлопнула так, будто поставила точку. Он поехал за «амбулансом». Когда улица опустела, Макс подошёл к Вэнсу. — Ты как? Даже не думай о том, что он сказал. Давай лучше решим, что будем делать? Вэнс ответил не сразу. Он всё ещё слышал хрип Дария и видел, как кровь медленно расплывается по асфальту. — Позвонить дяде. Пусть отменит заказ, перенесёт всё, если можно, — Вэнс выдохнул. — И поедем к твоему горе-другу в больницу. Его родителям нужно сообщить. Только… как? Макс шагнул ближе и обнял Вэнса. Не осторожно — крепко. Так, как обнимают, когда мир распадается под ногами. Пальцы слегка дрожали у него на спине. Вэнс закрыл глаза. Они думали в унисон.

***

После того как Бакс дозвонился до родителей Дария — начался ад на длинной выдержке. Шестичасовая операция растянулась в бесконечность. Макс и Вэнс не ушли. Не смогли. Они сидели в коридоре — на жёстких пластиковых стульях, прямо напротив дверей операционной. Без слов. Без еды. Почти без мыслей. Бакс находился в пределах видимости. Испуганный. Заламывающий руки и постоянно бегающий курить. Сон к парням приходил рывками — по минуте, по две. Головы падали на грудь, тут же дёргались и просыпались. Свет был невыносимо белым, пахло антисептиком, чужой болью и страхом. Шаги врачей отдавались в висках. Каждый звук — как выстрел. Когда двери наконец открылись, врач был усталый, с красными глазами. — Мы сделали всё, что могли. Врачи ничего не обещали. Только сухое: «Состояние критическое. Ближайшие трое суток покажут — выкарабкается ли». И снова — никаких гарантий. Только отсчёт. Три дня. Как приговор. Парни поднялись. Молча. Они не попрощались. Не оглянулись. Просто вышли из больницы — как после бомбёжки. Макс завёл машину. Вэнс вцепился в колени, вспоминая молитвы за здравие. Город остался позади, чужой, тяжёлый, наполненный кровью, сиренами и памятью, которую не вытравить.

***

К вечеру следующего дня оба просто рухнули на диван, даже не раздевшись. Спины ныли, глаза резало от бессонницы, ноги отказывались ходить, а мысли путались. Они гнали машину по очереди, как и спали там же или на заднем сиденье, но так и не рискнули остановиться в мотелях — будто любая лишняя пауза могла что-то у них отнять. Машину сдали без единой царапины, что казалось почти чудом после такой гонки. — Мне бы в душ, — хрипло выдохнул один. — Ага. — Ты или я первым? — Ага… На этом разговор иссяк; оба отключились быстрее, чем успели моргнуть. Утром проснулись с ощущением, будто их всю ночь били подушками. Первое, что сделали — позвонили в больницу. Голос дежурной был ровный и бесстрастный: состояние Дара без изменений. Родители уже были рядом с ним. И Бакс тоже. Он, в отличие от них, не уехал. Стоял там, где решил стоять — до конца. И от этой мысли одному из них стало чуть легче, а второму — чуточку тяжелее. После душа и лёгкого завтрака они снова вернулись на диван. Легли лицом к лицу, почти касаясь лбами, и долго молчали, глядя друг другу в глаза, словно сама тишина держала их в объятиях. — Трэш какой-то, — наконец выдохнул Вэнс, обращаясь скорее в пустоту, чем к Максу. — У меня чёрная полоса уже как сериал без финала. Может, меня кто-то проклял? Макс, не моргнув, закинул ногу на Вэнса, притянул за талию ближе, не выпуская из объятий и провёл носом по щеке, стерая тревогу прикосновением. — Будем считать, что история с Дарием — это просто страшная случайность в общем бардаке, — проговорил он тихо. — Если бы этот придурок был хоть на пол-грамма умнее, он ответил ему. Хоть что-нибудь. И пацан был бы жив-здоров. Ты не кори себя. Ты тут ни при чём. Но Дар… — он щёлкнул языком. — Как вообще можно было влюбиться в такого идиота? А если он ещё и не врал и у них была, типа, любофф… значит он, либо реально поменял свои взгляды, либо просто играл Дарием, как вещью. Недаром же потащил его с собой. Вэнс втянул воздух, будто тот был тяжелее обычного, и прижался ещё ближе, цепляясь пальцами за край футболки Макса. — Ты согласен, что мне по расписанию положена белая полоса? — спросил он глухо, но с какой-то странной надеждой. — Может… нарисуем её вместе? — он провёл языком по верхней губе и медленно потянулся к его губам. Поцелуй вышел сначала почти нерешительным. Губы Вэнса коснулись губ Макса едва-едва, как в тот их первый раз. Но сейчас Макс ответил так же медленно, тягуче, будто растягивая мгновение, позволяя ему раскрыться. Их дыхание смешалось, стало глубже. Поцелуй потеплел, стал увереннее, нажим — чуть сильнее, губы — мягче, жаднее. Вэнс сжал пальцами ткань на спине Макса, притягивая его ближе. Макс прошёлся большим пальцем вдоль его подбородка, слегка приподнимая лицо, и что-то в этом движении щёлкнуло — будто кто-то внутри повернул регулятор до «максимум». Тягучесть расплавилась, перетекла в жар. Поцелуй стал пылким, голодным. Макс прижал Вэнса к себе бедром, и тот ответил так, как будто его наконец отпустило после долгих суток напряжения. Дыхание сбилось, губы встретились снова и снова, уже без пауз — по-настоящему, жадно, будто оба пытались нагнать всё, что было украдено дорогой и стрессом. Макс тихо выдохнул ему в губы, а Вэнс, дрогнув, впился в его нижнюю губу чуть сильнее, словно заявляя право на этот момент — на белую полосу, которую они действительно начали рисовать вдвоём. — Стой… погоди, — выдохнул Макс и мягко, почти извиняясь, высвободился из поцелуя, ослабляя объятия. — Мы не можем. Я… Вэнс замер, моргнул пару раз, будто его окатили холодной водой. Не понять — это мягко сказано. Как это «не можем»? Они только что целовались так, будто мир наконец встал на место. Как можно так… и вдруг — нельзя? Он нахмурился, приподнялся на локте и, не скрывая растерянности, спросил прямо: — Я не понял. Объясни мне, чего мы не можем? Этот вопрос давно сидел внутри и распирал. Он хотел задать его ещё там, на дороге, до всех трагедий, до того как Бакс с Дарием явились в их жизнь, обрушив всё с ног на голову. Макс виновато сел, прикрывая краем одеяла свое выпирающее возбуждение. Он бросил быстрый взгляд по комнате — мимо дивана, мимо стены, мимо всего, лишь бы не смотреть прямо в глаза. Всё же мельком глянул на Вэнса… и сразу отвёл взгляд в сторону. — Я не знаю, как это нормально объяснить, — начал он тихо, сдавленно. — Но то, что ты мне нравишься с самого первого дня — это факт. — Он снова покосился на Вэнса, — Даже несмотря на то, что я случайно услышал, как один водила говорил другому, что здесь, на заправке, можно «получить удовольствие с милым парнишкой»… а ты там был единственный милый, — он вздохнул, царапнув подбородок. — Даже тогда я не передумал забрать тебя оттуда. Пара твоих слов, взгляд… Облив меня водой, ты как будто окатил меня заклинанием. Знаешь, это как когда встречаешь родственную душу. И чувствуешь это моментально. Вэнс тоже сел, не утруждаясь прикрыть выпирающий стояк. Он слушал внимательно, почти не моргая. А когда в тишину упала короткая пауза, спросил: — Так в чём причина? Я правда не понимаю. У нас всё… ну, складывается же. Макс закрыл глаза на секунду, будто собираясь с духом. — В том, что я не смогу заниматься с тобой сексом, — выпалил на одном дыхании. У Вэнса в лице всё разом потухло — словно кто-то выключил свет в комнате. Он уставился на Макса, не сразу веря услышанному. — В каком смысле? Мы же только что целовались, — голос сорвался на искреннее удивление. — Но нам же этого будет мало, — тихо сказал Макс и кивнул на отчётливый бугор в штанах Вэнса. — А полноценного секса я тебе дать не смогу. Вэнс фыркнул, перекосив губы в кривой, нервный намёк на улыбку: — Если ты не сможешь, это всегда могу сделать я, — хитро поиграл бровями. Макс лишь покачал головой. — Нет. Ты не понял. Я не смогу заниматься аналом. Вообще. Ни я тебе. Ни ты мне. Молчание наступило не просто тяжёлое — вязкое, как холодная смола. Вэнс смотрел на него так, будто мир пошёл под откос в совершенно неожиданном месте. Он явно не был готов к такому повороту. — У тебя… проблемы физического плана? В смысле, не сможешь заниматься… сексом? — Нет. Всё куда проще и хуже, — Макс мрачно выдохнул. — Это в голове. Я… не приемлю. Вэнс моргнул, ошарашенный. Он не мог похвастаться энциклопедическими знаниями о мужских отношениях, но такое слышал впервые. — Я, конечно, не спец, — осторожно начал он, — но уверяю, можно найти компромисс. Не все же так живут. Есть куча способов доставлять друг другу удовольствие. Вот смотри… — Ты не понимаешь, — Макс резко повысил голос, сразу же виновато спохватившись. — Я изучал вопрос. Это непросто. Особенно для мужских пар. Ты в итоге захочешь этого на стороне. Это… неизбежно. — Дурашка, — Вэнс покачал головой. — Тебе двадцать пять, а речь как у старика на лавочке. Чувства ты куда дел? А гетеропары, которые не могут иметь детей? — Причём тут дети? Они могут заниматься любовью. — Ты… идиот? — Вэнс тут же зажал себе губы пальцами. — Ладно-ладно, извини. Слушай. Секс важен, особенно гомосексальным парам, согласен. Но не он один определяет отношения. Тем более, я и сам пока не уверен, что захочу после Бакса. — Вэнс знал, что захочет. С Симоном было по-разному. Иногда даже в удовольствие, хотя он всячески это отрицал. — Например, для гетеропар самое важное дети, а некоторые их не имеют по какой-то причине. Для однополых, особенно мужских пар — это вообще проблема, и никакой секс этому не поможет. Я не беру в расчёт искусственное оплодотворение. И что, по сравнению с этим, один из способов занятий любовью? Есть множество других, — Вэнс провокационно облизал губы, уперев язык в щёку. Макс только прорычал в ответ и уткнулся лбом в его грудь, словно пытаясь спрятаться от мира. — Я просто… не знаю. — Эээй… А я знаю, — мягко ответил Вэнс. — Мы знакомы-то всего ничего. После того, что ты обо мне узнал, про Бакса и жизнь на заправке, ты меня принимаешь, а здесь придумал отговорку? Думаешь я её приму? Ну хотя бы попробовать мы обязаны, прежде чем делать выводы. Он двумя руками отлепил Макса от себя, усадил ровно, поймал его взгляд и, с самым суровым выражением на лице, произнёс: — Макс. Ты согласен встречаться со мной, в горе и в радости, защищать от придурков и тратить на меня свои бабосики? — Бабосики? — пробормотал он, пытаясь дышать. — Ты сейчас серьёзно? — Ааабсолютно, — Вэнс не моргнул. — Я мужчина простой: конфеты, кофе, периодические подношения в виде вкусной еды. Всё честно. Макс вскинул руки, прикрывая лицо, чтобы Вэнс не увидел, как тот улыбается. Но плечи его неуклюже тряслись — смех боролся со страхом, и смех выигрывал. — Господи, — выдохнул он, опуская руки. — Ты же невозможный… — Ну так отвечай, своему невозможному, — поддел его Вэнс, наклоняясь ближе. — Согласен? Макс сглотнул. Глаза блеснули — тревожные, хрупкие, но впервые за разговор тёплые, живые. Он кивнул. Сначала чуть-чуть — будто боясь ошибиться. Потом уверенно. — Да. Я согласен… если ты не сбежишь, когда поймёшь, что я не идеален. — Я уже понял, — Вэнс ухмыльнулся, — и всё равно хочу тебя. Так что поздно, дружок. Он протянул руку, зацепил Макса за ворот и мягко притянул. Поцелуй получился коротким — будто скреплением сделки. У Макса по спине побежали мурашки, а у Вэнса губы растянулись в победной, чуть нахальной улыбке. — Теперь всё, — сказал он. — Ты мой. Со всеми тараканами. И с экономическими расходами на содержание. — Ага, — Макс тихо фыркнул. — Значит, я теперь твой… инвестпроект? — Инвестиция в счастье, — Вэнс цокнул языком и поднял указательный палец вверх. — Самая выгодная. Макс тихо рассмеялся — тот самый звук, ради которого Вэнс готов был бы подписать любые бумаги. — Когда начнём тренироваться? — Ты о чём? — Макс прищурился. — Ты не можешь. Я не умею. — В смысле «не умеешь»? — Макс вскинул бровь. — То есть… я хотел сказать, что немного практики у тебя есть… — Ну, я вообще-то универсал, — Смит гордо вскинул подбородок. — Чёрт… у меня даже может… — Вэнс задумался, поморщившись, — месяцев через семь быть ребёнок. Пауза упала, как бетонная плита. Радость у обоих испарилась. — Ты мне ничего не говорил, — Макс опустил плечи. — Тогда к чему всё это? — Эй, стоп. Не надо придумывать лишнего. Сейчас объясню. И Вэнс пересказал историю со Стеллой и её шантажом. — Да, глупо, что я согласился, — вздохнул он. — Но после всех этих мужиков со своими вечными стояками так хотелось нормального секса. Настоящего. И, знаешь… она вообще могла и не забеременеть, — закончил он уже куда менее уверенно. — А если да? И у тебя будет ребёнок. Что тогда? Максу было явно неприятно. Ещё секунду назад его будто «сватали», а теперь вдруг выясняется, что второй «жених» может сорваться в новую жизнь — с пелёнками, бутылочками и прочими бонусами. — Тогда… — протянул Вэнс и, без предупреждения, повалил Макса на спину, нависнув над ним. — Тогда я со своим мужчиной буду вместе принимать посильное участие в воспитании карапуза. Он наклонился ещё ниже, и, почти касаясь носом, продолжил: — Если, конечно, этот мужчина согласится разделить со мной отцовство. Макс действовал уверенно и жадно, будто всё это время только и ждал повода перестать сомневаться. Он перехватил инициативу так стремительно, что Вэнс даже выругаться не успел — только резко втянул воздух, когда Макс оказался сверху, оседлал его бёдра и прижал пах к его, скользнув, будто проверяя, насколько тот готов. — Вот это я понимаю, мотивация, — хрипло выдохнул Вэнс, но Макс заткнул его лёгким движением — не рукой, а собственным прижатием, таким, что дыхание у обоих сорвалось. — Сказал же, — Макс смело наклонился к его уху, — если не сбежишь — рассмотрю пакет «отец и папа». Он усмехнулся, глотая собственный сбившийся смех. — Но сейчас… я исключительно за практику. Он не просто говорил — он действовал. Пальцы уже скользили под футболку Вэнса, горячие и быстрые. Макс будто открывал подарок, который давно запретили трогать: одежда слетала с плеч, с живота, каждый сантиметр оголённой кожи тут же попадал под его ладони. Он изучал, щупал, проводил ногтями, будто пытался выучить Вэнса наизусть, не оставляя ни одной детали без внимания. Вэнс выгнулся ему навстречу, хватая Макса за талию, будто боялся, что тот в любой момент исчезнет. — Ты… чертовски… — он снова втянул воздух, когда Макс провёл пахом ещё раз, медленно, обещающе, — …опасный. — Ага, — Макс улыбнулся так, что стало ясно: он прекрасно знает, какой эффект производит. — И ты сам меня разбудил. Он спустил ладони ниже — по рёбрам, по животу, к линии брюк, задержавшись ровно настолько, чтобы у Вэнса чуть закатились глаза. — Практическое занятие номер один, — шепнул он, скользнув большим пальцем по резинке трусов, и чуть помедлив, накрыл поверх одежды ладонью упругий член. — «Как свести тебя с ума за десять секунд». Он наклонился, впиваясь в губы Вэнса, горячо, глубокими поцелуями, от которых у того напряглись пальцы на ногах. И каждое движение Макса чётко говорило одно: он не собирается отступать. Он словно нажал в себе какой-то внутренний тумблер. Все сомнения, стеснение, осторожность — испарились. Остался только он: голодный, уверенный, чертовски решительный. И Вэнс это сразу почувствовал. Макс впился в его губы снова — глубже, жёстче, будто хотел на вкус понять, что ему так долго не давали. Поцелуй был не ласковым, а требовательным, почти хищным. Вэнс ответил, но Макс не уступил ни на сантиметр — и это, кажется, сводило его парня с ума ещё сильнее. Ладони легли на грудь Вэнса, медленно скользнули вниз, пальцы прошлись по полосе мышц на животе — и снова задержались на резинке трусов под штанами. — Макс… — Вэнс выдохнул так, будто уже терял контроль, — не думал, что ты настолько… — Настолько что? — Макс чуть выгнулся, прижимая его сильнее бёдрами. — Решительный? Заранее предупреждаю: тормозить поздно. Он расстегнул пуговицу, не глядя, ловко, будто делал это сотни раз — хотя руки дрожали чуть-чуть, выдав его настоящее состояние. Вэнс чуть привстал навстречу, помогая, но Макс ладонью мягко, но уверенно снова прижал его к кровати. — Полежи, — сказал он тихо, голос сорвался на низкий хрип. — Хочу сам. Это «сам» вонзилось в Вэнса сильнее любой ласки. Он тяжело сглотнул, закидывая голову назад, когда Макс провёл ладонью ниже, постепенно, намеренно медленно, изучая, разогревая, дразня. — Ты… сводишь… — Вэнс сделал рваный вдох, — …меня с ума. — Отлично, — Макс улыбнулся глазами. — Это и есть практическое занятие номер два. Он наклонился, провёл языком по ключице, медленно, до разрядов в позвоночнике. Затем ниже, по груди — оставляя короткие влажные следы, будто помечая, что теперь это его территория. Каждое движение было аккуратнее и чувственнее предыдущего, но всё равно в нём чувствовалась та яркая, почти дерзкая страсть, с которой он оседлал Вэнса с самого начала. Когда он добрался до живота, Вэнс выгнулся так, что у Макса перехватило дыхание. — Макс… если ты сейчас не остановишься… — Вэнс прикусил губу, голос дрогнул. Макс поднял на него взгляд снизу — и этот взгляд был единственным предупреждением, которое он собирался дать. — Я и не собирался, — тихо сказал он. — Мы ещё даже не начали.

Пять месяцев спустя

— Ты уверен, что не хочешь зайти и поздороваться? Макс, развалившись в кресле новенькой машины, лениво скрестил руки. Вэнс — в огромных очках, будто пришёл заказать кофе инкогнито, — сидел за рулём и одной рукой пытался закрыться от любопытных взглядов работников заправки и магазинчика. — Мы всё выяснили, что хотели: Стелла не беременна, бак полный, а с Гансом здороваться… не хочу, и видеть тоже, — буркнул он. — Ты рад? — спросил Макс, хотя ответ был написан у того на лице. — Я счастлив, — Вэнс выдохнул с такой силой, будто сбросил с себя мешок цемента. — В двадцать лет стать отцом? От женщины, с которой у меня общий только кислород? Неа, не мой жанр. — Он закатил глаза. — Хотя… кто знает, выдался бы ещё шанс? Макс ткнул его кулаком в бок — мягко, но чтобы мозги встряхнулись. — А разговоров-то было. Ладно, не парься. Бабосиков подкопим — найдём суррогатную мать. Сейчас это вообще не проблема: кому-то детей поднять надо, кому-то на квартиру, у всех свои причины. Деньги — реальные. А насчёт «рано ещё»… ну, тут я полностью согласен. Нам бы самим повзрослеть чуть-чуть. Он прищурился на дорогу впереди: — Ну что, двинули дальше? Что у нас по маршруту? — К Дару… потом к отцу, — ответил Вэнс, заводя двигатель. Его голос стал тише, но в нём уже проглядывал азарт. — Да-да, помню: казино, потом клубы.

***

Родители Дария встретили их как всегда тепло, будто к ним приезжают не друзья сына, а давно потерянные родственники. — За месяц прогресс налицо, — радостно сообщила мать. — Потихоньку ходит сам. Руку разрабатывает, ест уже ею, даже рисовать пытается. Но в основном — фильмы, музыка. — А Симон? Он приезжает? — осторожно спросил Вэнс. — Каждые выходные, — кивнула женщина. — И спрашивал, можно ли ему на каникулы к нам перебраться. Мы с отцом разрешили. Дарушке с ним спокойнее. Он с ним и смеётся, и разговаривает больше. Макс и Вэнс посидели ещё немного, выпили предложенный чай, обменялись вежливыми улыбками и поехали дальше. Дар, впрочем, как и в прошлые разы, не сказал Вэнсу ни слова. Но сегодня он хотя бы кивнул, и не уехал в своем кресле на колесах в другую комнату, как делал это раньше. Сидел молча, взгляд рассеянный, но без прежней злости. Уже на выезде из посёлка Вэнс выдохнул, словно наконец-то сбросил чужой груз: — Давай больше не будем его навещать. Кризис прошёл, Бакс у них прописался, как я посмотрю. А чувствовать себя виноватым каждый раз… мне это уже изрядно надоело. Номер мой у него есть — захочет, позвонит. Макс облегчённо кивнул. Он сам хотел предложить ездить реже — видел, как каждый такой визит оставляет его любимого человека выжатым, как лимон. — Я только за. Ты и так сделал для него больше, чем было нужно. И, если честно… он этого недостоин. — Знаю, — Вэнс пожал плечами. — Просто жалко его, дуралея. А Бакс… вот уж кто удивил. Представляешь? Может, и правда изменился. — Похоже на то, — хмыкнул Макс. — Надо же, иногда и у чудовищ растут крылья. Вэнс фыркнул, но улыбка у него получилась тёплой. — Кстати, хотел тебе предложить кое-что, — повернулся к Максу, глядя так, будто придумал нечто гениальное. — В следующий мини-отпуск, если финансы не подведут… поехали к морю? — Отличная идея, — Макс даже не подумал. — А про доходы не переживай. Это я беру на себя. Ты только стой рядом, когда я буду делать ставки — мой личный талисман удачи. Я же обещал любить, защищать и купать тебя в деньгах… ну или что-то в этом роде… Макс фыркнул, но улыбка у него была довольная до неприличия. — Эй, это ещё вопрос, кто кого купает. Не в деньгах, правда. — Вэнс тоже хмыкнул, вдавливая педаль газа чуть сильнее. Машина рванула вперёд, вынося их вдаль — туда, где отпуск и жизнь, которая не будет возвращать в прошлое и не станет бить их по голове тяжёлыми предметами, хотя бы несколько дней. ____________ Спасибо всем, кто дочитал и всем кто отметил работу пальцем вверх. Вы - лучшие ❤️❤️❤️