Два короля

Если люди созданы друг для друга,

они обязательно будут вместе.

© Сесилия Ахерн

      Были ли вы когда-то невзаимно влюблены? Да? Тогда, пожалуй, эта история вам будет близка. Хотя вряд ли длилось это столь же долго, сколь у Антона. Но он и не назвал бы это влюбленностью. Любовь. Вот, что это.       Первая давно бы испарилась, покрутив у виска от сумасшествия Арсения, а вот вторая… Любовь скажет: «Да похуй, помоги ему и поддержи, чтобы не убился. Или помоги разнести сцену. Он не от мира сего, но в этом его великолепие».       И Шастун был согласен: Арсений… Арсений — великолепие.       Однако он не только радость, но и погибель… Он причина для слез от смеха из-за шуток и для слез горя из-за отказов. В агентстве разбитых сердец фамилия Шаста первая. Он никогда не думал, что будет столько страдать из-за одного человека. И унижаться.       По крайней мере, была одна ситуация, за которую Антону очень стыдно…       Они и подумать не могли, что шоу «Импровизация» стрельнет настолько, что на их концерты будет приходить так много людей. Но Шаст еще и подумать не мог, что влюбится…       — Это ошибка. Ошибка. Ошибка! Это невозможно! Так нельзя! Это плохо! Это отвратительно!       Он метался по их с Димой номеру, от безнадежности хватал и оттягивал свои волосы. Для него это произошло внезапно: осознал, что залип на Арсе, на его смехе, улыбке, губах, глазах и морщинках в уголках.       — Он же… Он же.!       — Придурковатый? Слишком привередливый? Надменный? — накидывал варианты Позов, хотя сам выглядел максимально спокойно, будто ничего не происходит. Лежал себе на кровати и листал ленту Инстаграма.       — Парень! — взмахнув руками, эмоционально произнес Шастун.       Поз же поджал и выгнул немного губы, качая головой, точно он об этом забыл.       — Будем честны, он не выглядит прям натурально. Может, у тебя есть все шансы. — За эту фразу он получил гневный взгляд от друга. — А что? Он не самый плохой вариант, даже, я бы сказал, хороший. К тому же, часть фанатов вас уже поженили.       — Что?! — От вскрика он еще и охрип.       Усмехнувшись, Дима повернул свой телефон к нему и показал короткое видео, где кто-то особенно креативный сделал с помощью фотошопа их поцелуй. У Антона аж челюсть отвисла. Но на одном видео останавливаться не стали, дальше были моменты их синхронизации или особые взгляды. С прекрасно подобранной музыкой это выглядело романтично. Шаст успокоился и не заметил, как губы расплылись в легкой улыбке.       — Люди со стороны заметили вашу химию раньше тебя. Может, Попов втюрился и все это время намекал, а ты просто не замечал?       — Заткнись, — беззлобно шикнул Шастун и закатил глаза.       Они действительно прекратили этот разговор. Антон сходил в душ, освежаясь и пытаясь прийти в себя, но он все равно возвращался к этой теме. Постоянно. Стал более пристально следить за поведением Арсения. И действительно начало казаться, что коллега неравнодушен к нему.       Мысли стали настолько навязчивы, что Шаст из-за этого расследования только сильнее потонул в чувствах, как в болоте. А когда осознал, решил напиться в очередном номере отеля. Он был одиночным, поэтому осуждения от друга не планировались.       Напился он успешно. Но стоит ли говорить, что это было его главной ошибкой?..       Оказавшись в состоянии, в котором пьяный мозг подкидывает идеи для разных авантюр, Шастун направился в соседний номер — к Арсению. А тот очень уж быстро открыл дверь.       — Потрахаемся? — с порога предложил Антон, чем ошарашил друга, заставив вскинуть брови.       — Ты накидался что ли? — осмотрев его, уточнил Попов и выгнул бровь.       — Да. Так потрахаемся?       Начиная немного раздражаться, он закатил глаза, осмотрелся по сторонам и, втянув пьянчугу внутрь, закрылся.       — Ты дурак? Нет, конечно, — фыркнул он.       Как только тогда у Арса хватило терпения выслушивать сначала обвинения, что он ломается, хотя сам первый втюрился, а потом расстроенное лепетание о чувствах.       Антон прижимался спиной к коридорной стене, чтобы не свалиться, а Арсения подергивал за край рукава отельного халата.       — Ну давай, Арс… Пожалуйста… Я очень хочу тебя…       Он взял за запястье и дернул на себя, а Попов успел только выставить руки и упереться ладонями во избежание столкновения. Воспользовавшись близостью тел, Шаст начал целовать влажными губами его шею и горячо шептал:       — Пожалуйста… Пожалуйста…       Шумно выдохнув, Арсений резко отстранился, и Антон от неожиданности подался вперед и свалился на колени перед ним, не удержавшись на ногах.       — Я готов отсосать тебе…       Но прежде чем тот что-то сделал, Арс подхватил его за грудки, чуть встормошил и выставил за дверь.       — Проспись, Шаст! — Недовольно хмурясь, он хмыкнул и захлопнул дверь, тут же закрываясь на замок, чтобы отгородиться от попыток вернуться. А те действительно были, однако вскоре тот отчаялся и ушел к себе.       Это была первая трещина на сердце Антона.       На утро он, разумеется, сильно жалел и стыдился. Арс успокоил, сказав, что просто алкоголь в голову ударил, девушки давно не было, с кем не бывает.       Ни с кем не бывает.       После этого Шастун заставил себя отдалиться от него. Получилось вполне успешно. Но на сцене все равно чувствовалась какая-то связь, словно их мизинцы скрепили прочной алой нитью, еще и Паша не помогал, часто шутя про них и ставя вместе, будто что-то знал.       Через год они все-таки переспали.       Арсений и Антон так сильно напились. Оставшись наедине, обоих куда-то не туда повело… А на утро случилось худшее: Шастун решил сбежать из чужого номера до пробуждения, но буквально столкнулся со Стасом в коридоре. Яркие засосы на тонкой бледной коже оказались для него слишком красноречивы…       Шаст впервые видел в глазах Шеминова такую жгучую ненависть, презрение и отвращение. Он грубо схватил его за плечо и утащил к себе.       Это был самый неприятный разговор за долгое время. Его обругали, запретили строить какие-либо отношения с Поповым, а самое главное ему должны были найти девушку, которая прикрывала бы «пидорский» зад и поддерживала чистую репутацию. Антон согласился (ему пришлось), но в душе очень надеялся, что Арс позже поймает его, признается в чувствах и предложит скрываться.       Ничего не произошло. Абсолютно. С каждым днем Арсений будто сильнее отдалялся от него.       Это была вторая трещина на сердце Шаста…       Через какое-то время у Антона появилась псевдодевушка — недоактриса — Ирина Кузнецова. Теперь она везде сопровождала его, теперь она его свет. Она его оковы.       Но Шастун прекрасно помнил реакцию Арсения, когда он представил Иру. Он сразу изменился, напрягся, ему будто было неприятно. Будто он ревновал. Почему? Они ведь никто друг другу. Даже не друзья.       И вот, идеальная картинка на экране для всех: счастливые отношения, успешный проект и дружба, как семья.       Столько лжи. Шаст устал фальшиво улыбаться и разыгрывать любовь. Это мучительно. Ему хотелось запереться одному в своей квартире и остаться так надолго, возможно, немного поплакать от усталости.       Точно кто-то там сверху услышал его, и на мир обрушилась пандемия. Все, что можно было делать, — это сидеть дома. Антон наконец-то смог восстановиться ментально. Он не видел ни глупую Иру, ни отвратительного Стаса, ни жестокого Арсения. И было хорошо. Тоскливо, но хотя бы спокойно.       Эта мировая катастрофа открыла новую ступень в жизни каждого из четверки импровизаторов. Они не успели расстроиться из-за закрытия шоу на одном канале, как их взяли на другой. Но Стас решил не останавливаться на этом и загрузил их новыми интересными проектами, особенно Шастуна. Видимо, все еще боялся, что тот сойдется с Поповым.       «Нет свободного времени — нет проблем», — именно так наверняка считал Шеминов, не оставляя лишней минуты даже просто на пожить. И это сработало в какой-то степени. Антон быстро выгорел, у него не было сил ни на что, тем более на любовные драмы. Ему приходилось самостоятельно справляться со всем. Заново учиться любить жизнь.       Удивительно, но это получилось. Было больно, сложно, почти невыносимо, но он справился. Улыбка и смех в кадре все чаще становились искренними. А вот Кузнецова так и осталась лишь ложью, сильно затянувшимся спектаклем.       Что же касалось Арсения… Шаст научился сменять фокус с него на того же Диму, например, или гостя. Хотя… Каждый раз, когда причиной смеха Арса становился он, сердце Антона кровоточило… Это странно, да? Из-за него смеются, а ему плохо. Это оказалось больно — видеть, что у вас полное понимание, один вайб, один юмор, а вместе быть вы никогда не сможете.       С этим еще можно было жить и справляться. Даже привыкнуть! Но…       — Тебя и Арса одобрили на роль ведущих в отдельном шоу.       С Поповым наедине. Всегда. Только их гримерка.       Бегал, бегал и оказался в клетке с пантерой. А Арсений именно пантера: образ Па уничтожил морально. Им можно соблазнить любого человека, что уж говорить о Шастуне. Он на примерке костюмов чуть с ума не сошел.       Плюсы «Шоу из шоу»: времени на сцене вместе они проводят мало (только между шоу), и гостям должно уделяться все внимание.       Минусы: постоянное пересечение взглядов. Если, будучи на одной сцене, этого можно избежать, но когда он сидит напротив на диване и внимательно наблюдает…       После съемки пилотного выпуска Антон начал панически думать, что делать и как пережить проект. Попова снова стало много в его жизни. Пока он решал это, в игру вступила новая карта — дама.       Начало нового конца Шаст почувствовал не сразу…       Ева показалась ему замечательной, открытой и талантливой. Да, она очень стеснялась, но ведь он такой же! Чувствовались еще мелкие схожести, и Антон прикипел к ней. А новые друзья всегда ощущаются как новые приключения, как новые причины для улыбки, как новые локальные шутки.       Первым звоночком стал чехол девушки. Сначала спихнул это на темноту, мол, показалось, а потом заметил его при свете дня. Она явно фанатела по ним, но по какой-то причине врала. Ложь напрягла, ожидался скорый подвох, однако его не произошло.       Вторым невероятным совпадением оказался ник Романовой в телеграме. Антон был на все сто процентов уверен, что читал и даже сохранял фанфики по артону у автора с таким псевдонимом. Он это перепроверил на всякий случай и долго нервно смеялся. Вживую, естественно, вел себя как обычно и не подавал виду, что знает что-то такое личное.       Третьим — уже набатом — было поведение Арсения. Назначил девушку к себе и постоянно говорил, будто пытаясь вывести ее на чистую воду. Во время грима всегда молчал, а тут посмотрите на него, разактивничался.       После моторов парни вышли из офиса, и Шастун несильно пихнул локтем Попова в бок.       — Перестань кошмарить Еву, Арс.       Тот в ответ хмыкнул и закатил глаза.       — А ты к ней так уже прикипел, что ревнуешь?       «Ревнуешь, ревнуешь, ревнуешь.?»       Мозг зацепился за одно-единственное слово и прокручивал его так активно, словно был на пороге раскрытия мировой тайны. Но Антону надо было оправдаться, чтобы пауза не оказалась заметной и тем более подозрительной.       — Спугнешь новенькую, и придется снова искать гримершу. — Он тяжело вздохнул. И не соврал: она успела понравиться ему, и было бы грустно потерять такую милую коллегу.       — Не придется, — серьезно, уверенно произнес Попов.       Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза и одновременно отвернулись.       Ревность. Шаст не мог отделаться от этого чувства, даже пока вызывал такси, пока ехал домой, пока заказывал ужин. Но потом на него снизошло озарение.       — Блять…       Ревновал, чертовски ревновал, это чувство как-то скрытно влияло на него, и не сразу можно было понять. Однако… не к Еве была ревность. Он воспринимал ее как подругу, не более, а вот Арс… То, как они словились, какие шутки с намеками использовали… Антон вдруг осознал, что Арсений банально клеился к Романовой. И он ревновал его!       — Твою мать!       Это было словно откат назад. Так старался подавить чувства, а они снова вырвались, будто закипевшая вода пытается вылезти из-под крышки.              То, что Попов действительно положил глаз на новую коллегу, подтвердилось достаточно скоро. Романова тогда уже две недели работала, проблем с ней не возникало, и информация не утекала. Значит, можно было отметить официальное пополнение.       Компания собралась приятная, и отвлечься не должно было составить труда, но нет. Арсений полностью игнорировал Шаста и буквально все свое внимание отдавал Еве. Бокал алкоголя — и прямо коуч по флирту и соблазнению.       — У тебя красивая фамилия, я говорил? Импера-а-аторская, — наклонившись к ней, негромко произнес Попов на ухо. К сожалению Антона, он этот диалог прекрасно слышал.       — А у тебя такая гра-а-афская, — подобно ему, Ева растянула гласную.       — Как оригинально.       — Аналогично.       На близком расстоянии лиц друг друга они несколько секунд смотрели в глаза, и Шастун думал, что у него вот-вот задергается глаз. Ему казалось, что они сейчас набросятся с поцелуем, от этого даже дыхание задержал. Но «парочка» просто рассмеялась и отстранилась.       — Пьяные и дурные, — хмыкнул Сережа, смотря на них.       И Шаст был согласен. Он бы мог наговорить еще кучу нелестных комментариев, но промолчал, поджав губы и отвернувшись, якобы обстановка бара интересовала куда больше. Они продолжили, и тогда Антон не выдержал. Он резко встал, допил залпом содержимое бокала и ушел в туалет. Никто особо не придал этому значения. Никто, кроме Попова. Он проводил взглядом, выждал немного и скрылся следом. Чуть не упустил его: когда он вошел, тот уже мыл руки.       — Я, пожалуй, домой поеду, — холодно произнес Шастун и собрался уйти, но Арс схватил за запястье и затащил его обратно в туалет, закрывая дверь на замок. — Какого черта?! — он вмиг вспылил. Его весь вечер доводили, а тут решили зафиналить?       — Все хорошо?       — Кроме тебя-козла, да.       — Ревнуешь? — подтрунивая, уточнил Арсений и насмешливо выгнул бровь, убирая руку с чужого запястья.       — А ты других слов не знаешь?       — Значит, ревнуешь? — с ухмылкой продолжал напирать он, заставляя Антона сдаться и тяжело вздохнуть.       — Значит, ревную, — менее враждебно ответил он и отвел взгляд.       — Хуево, — вдруг серьезно произнес Попов и тоже вздохнул, поджимая губы. — А как же Ира?       — Мы расстались с ней окончательно. — Вранье. Официально они все еще вместе, но он вспомнил реакцию Арса на нее и решил зацепиться, показать, что преград нет, что ничего не мешает попробовать… — Но я и не любил ее, просто прикрывал зад. — Он слабо усмехнулся.       А Арсений отчего-то даже не изобразил подобие улыбки, только серьезно рассматривал друга. Его пьяный мозг вдруг подкинул воспоминание об их сексе. Столько лет прошло, а он еще помнил…       Потратив на размышления всего несколько секунд, Арс дернул Шаста на себя и впился в губы. Тот опешил, но быстро сообразил и охотно ответил, кладя ладонь на его шею. Их пальцы переплелись и сжались, будто боясь упустить момент и потерять друг друга.       Первый, как ошпаренный, отстранился Арсений. Он шумно дышал и шокированно смотрел на Антона, словно это он все устроил и поцеловал. Однако Шастун, снова дорвавшийся до предмета своей любви, уже сам отчаянно коснулся его губ. И получил взаимность.       Второй поцелуй получился более испуганный, неуверенный: один боялся, что его вот-вот оттолкнут, а второй — что они совершают ошибку. Поэтому он и отстранился, не сумев расслабиться.       — Шаст, Шаст… Нет… Нет. — Он отчаянно отрицательно качал головой, отпуская ладонь.       Разочарованно поджав губы, Антон только молча кивнул, открыл дверь и ушел. Сначала из туалета, а потом и из бара.       Третья трещина прошла особенно глубоко в сердце…       Это хуже отказа, хуже френдзоны, потому что ничего не понятно. Сам поцеловал, сам отверг. И что это значит? Пьяный мозг захотел пососаться, но потом вмиг протрезвел? Звучит не очень убедительно.       Тоже влюблен, но отрицает чувства к своему полу — вот, на что надеялся Шастун. Это как будто и звучало правдоподобно, и имело место быть. Не каждый же готов принять свою нетрадиционную ориентацию.       — Ромашка, ты уже всех в этом здании покорила, что на работе с букетом? — пошутил Антон, который только вошел в гримерку и увидел Еву с цветами.       Он усмехнулся, но в этот момент вернулся Попов с вазой, и пазл сложился. Несколько секунд, которые для них казались бесконечно долгими, а в реальности были лишь ничтожным мгновением, мужчины смотрели друг другу в глаза.       Шаст был на все сто процентов уверен, что Арсений помнил поцелуй и, более того, тот проигрался в памяти при их зрительном контакте. Однако понять чувства или эмоции по этому поводу было невозможно. Он выглядел равнодушно, но они были слишком давно и хорошо знакомы, чтобы Шастун поверил этой маске.       Радость за подругу, тоска, зависть — все это перемешалось у него внутри, но ни для кого не было доступно. Ощущалось что-то еще… такое острое, колючее, обжигающее, с неприятным послевкусием.       Ревность…       Ему хотелось, чтобы Попов смотрел только на него, улыбался только ему, дарил цветы только ему.       А потом что-то пошло не так. Точнее, в один миг изменилось сразу многое: Ева буквально светилась от счастья, чехол был сменен, Арсений сменил маску равнодушия и тактику избегания на ненависть.       Любопытство Антона сгубило его самого: он зачем-то начал расспрашивать Романову про Арса, их отношения. Этим не только сделал больно себе, но и выдал свои чувства, а девушка зацепилась за его реакцию и буквально устроила допрос.       Признаться пришлось…       — Да. — Антон очень тяжело вздохнул и потер глаза. — Да, мне нравится Арсений. Да, как мужчина. — Он покраснел от стыда и отвернулся к окну, тихо оправдываясь: — Поэтому я вроде рад за тебя, что ты такая счастливая, светишься с ним, но… расстроен, что это счастье прошло мимо меня. Он нравится мне давно, а ты относительно недавно появилась и завоевала все его внимание… Как будто полная несправедливость…       И он впервые почувствовал, что может открыться кому-то. Начал рассказывать, не останавливаясь, но приукрасил отдельную часть: «Окончательно расстались с Ирой. Он решил поддержать, а я по пьяни рассказал, что большую часть времени не любил ее, просто пытался отвлечься и прикрыть свою нетрадиционную задницу».       Не говорить же ему, что они тогда жадно целовались в туалете между ее с Арсом флиртом.       Естественно, по злому закону жанра, Попов это все услышал, особенно восхищенные эпитеты, которыми Шаст описывал его. И реакция его была слишком холодной… Откуда эти ненависть и презрение? Даже тогда, несколько лет назад, ничего такого не наблюдалось, а тут что? Настолько заебал своими долгими чувствами? Ну, извините, ничего с собой поделать он не мог. Смог только поскорее уйти оттуда, оставляя парочку наедине.       Но так быстро оставить его в покое никто не хотел…       Недалеко от дверей на лавочке сидел Шастун и курил, телефон лежал на коленке, и он просто смотрел на вызов. Тот вдруг прекратился, и мужчина поднял голову на звук приближающихся шагов, тут же снова встречаясь с голубыми глазами. Он моментально отвернулся, затушил сигарету и поднялся, чтобы быстрее слинять оттуда.       — Шаст, стой! — крикнул Арс.       «Уходи, уходи, уходи. Не оборачивайся! Имей гордость и не поддавайся эмоциям»       При желании он мог бы сбежать, но как бы ни заставлял себя, не смог, поэтому вскоре Попов догнал его и остановил.       — Антон, послушай, — положив ладонь на плечо, заговорил он. Однако тот только раздраженно-обиженно дернул, желая скинуть. — Тош… — гораздо мягче, почти ласково позвал Арсений.       Против такого Шастун сопротивляться не мог. Тяжело вздохнув, он развернулся. Не успел открыть рта, чтобы спросить, что ему нужно, как тот сам все начал объяснять.       — Прости. Блять, прости меня. Я знаю, что обидел тебя. Знаю, что делаю больно. И сейчас, и тогда в туалете, и в целом всем своим поведением. Но я не могу. Я не могу смириться, согласиться с тем, что влюблен в тебя. Не могу, понимаешь? Пытаюсь сбежать от этого, но кто-то сверху надо мной явно смеется, потому что после того поцелуя везде сотнями начали попадаться видео с нами. И… — Арс устало вздохнул и потер шею, прежде чем признаться: — Я смотрю их. Все. Смотрю и понимаю, что это не больная фантазия людей, а реальность. Просто я вживался во все эти образы и не замечал настоящего. Что мы с тобой так близки…       Антон невесело усмехнулся и покачал головой, когда между ними воцарилась тишина.       — Фанаты у нас очень талантливые, да.       Арс не сдержался и тоже тихо прыснул со смеху, согласно кивая.       — Не то слово.       Они снова замолчали на несколько секунд, каждый думая о своем. А потом Попов виновато заглянул в зелено-серые глаза и сказал:       — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь… Мне кажется, это сломает меня… Прости…       — Понимаю. Только не ненавидь меня. И если что-то в твоем решении изменится, дай знать.       — Я не могу тебя ненавидеть. Это же ты.       Арсений грустно улыбнулся ему, и Шастун отзеркалил эту улыбку, а потом кивнул на его машину, где ждала Ева.       — Иди давай.       — Прости…       Поджав губы, Антон только молча снова кивнул ему, будто все в порядке, не волнуйся.              Он просто не помнил, какой уже по счету это был шрам на сердце…       Но… Словно произошел откат. Далеко-далеко. До всех этих ран.       «Шоу из шоу» — это машина времени, вдохнувшая в них жизнь, будто они снова молоды, заряжены и горячи, как в начале карьеры, только немного лучше. Взаимодействий немного, но некоторые их амплуа так хорошо сочетались, что Антон сам начинал шипперить и ждал, когда программа выйдет в свет и фанаты начнут писать фанфики.       Шастун видел, как Романова пожирает взглядом Арсения Па, и полностью понимал. Ревновал, но на все сто процентов был согласен: от него невозможно было оторвать взгляд. Вспоминались выпуски «Джема», где Попов блистал шикарными, соблазнительными нарядами, и в собственных брюках становилось неспокойно.       Нервы сдали уже в последний съемочный день. Шаст замечал взаимные взгляды, видел стояк и поведение Арса, доводил его флирт. Поэтому Антон не выдержал.              Они вдвоем первые ушли с площадки, потому что им приводить себя в порядок и собираться для празднования конца дольше остальных. Стоило им зайти в пустую гримерку, как Шастун захлопнул дверь и на повышенных тонах начал высказываться:       — Я не понимаю тебя! Ты сказал, что ничего между нами не может быть! Но ты ведешь себя как… так… так, будто у нас может что-то получиться! Так, будто ты этого хочешь не меньше меня! Арсений нахмурился, схватил его за запястье и, дернув на себя, прижал к столу, накрывая рот ладонью.       — Заткнись. Чего ты разорался? — зло зашипел он.       Антон попытался вырваться из хватки, однако та была слишком крепкой, и, чтобы продолжить возмущение, которое копилось уже долго, укусил за руку. Попов убрал, но тут же схватил за шею, раздраженно сверкая глазами, но, несмотря на верхний слой эмоций, он повелся на внутреннее желание и впился в губы друга. А тот не преминул воспользоваться и, шумно выдохнув, страстно ответил на поцелуй.       Пальцы на шее неосознанно сжались, и Арс, как ошпаренный, отстранился, понимая, что заигрывается, однако Шаст моментально положил ладонь на его ягодицу, не давая отстраниться.       — Как ты заебал… быть таким сексуальным, — недовольно прошептал Попов и стал расстегивать рубашку Шастуна, даже не собираясь отстраняться.       — Я хочу тебя…       Вкрадчивый голос сломал все тормоза Арсения, и он снова несдержанно поцеловал, сразу запуская язык. А Антон и не был против, податливо отвечая. Однако очень быстро первый отстранился и отошел к своему рюкзаку под расстроенный взгляд второго. Тот ведь уже успел подумать, что все снова закончилось, и потому удивленно вскинул брови, увидев пачку презервативов и смазку. Под этим взглядом Арс немного смутился. Он подошел, положил все на стол и, не поднимая глаз, снял рубашку с Шастуна, а потом развернул лицом к зеркалу и, коснувшись губами плеча, поймал зрительный контакт.       — Это не для Евы. Для тебя. Я… Я уже после первого дня решил брать с собой. Чувствовал, что с тобой долго не продержусь…       Тяжело вздохнув, он провел ладонями по плечам, переложил на грудь и стал поглаживаниями спускаться вниз, чтобы расстегнуть и спустить брюки. Кончиком носа прошелся по шее и оставил нежный поцелуй за ухом, взглядом жадно ловя все эмоции на свои действия через отражение.       — Арс… — с тихим стоном позвал Антон и хотел развернуться.       Ласковый Попов сменился властным и мгновенно положил ладонь на его шею, не позволяя отвернуться.       — Не смей. Ты же хотел всего этого? Так добивался. Теперь смотри. Внимательно смотри, как я трахаю тебя, Шастун.       Сдернул брюки с нижним бельем и нагнул на стол, заставляя Антона судорожно вздохнуть.       — Или лучше… Шастумник?       Тот усмехнулся и хитро выгнул бровь.       — Этот мой образ тебе особо понравился?       — Зато мне даже гадать не надо, на какой мой образ у тебя стоял, — наклонившись к уху, самодовольно произнес он.       — На каждый, — ответил Шаст и шумно сглотнул. — Но перед одними хотелось встать на колени, а другие, наоборот, нагнуть.       Попов тихо рассмеялся и кивнул.       — Учту. Может, попробуем.       Видя расширившиеся зрачки, он подмигнул ему с ухмылкой. Антон сразу же облизнулся, но напрягся, почувствовав, как пальцы скользнули между ягодицами.       — Расслабься. Я не сделаю больно. Только немного придушу. По взаимному согласию, разумеется.       Они синхронно усмехнулись. Однако Арсений вспомнил, что времени у них немного, поэтому, спустив свой низ, занял более удобную позицию, щедро выдавил смазку на пальцы и начал постепенно растягивать Шаста. Он следил за его лицом, чтобы уловить каждый намек на неприятные ощущения, и параллельно целовал шею влажными губами, свободной ладонью поглаживая его член.       Несмотря на очень долгое отсутствие анального секса, Антон достаточно быстро смог привыкнуть и вскоре начал нетерпеливо переминаться, прикрывая глаза и кусая губы.       — Арс… Вставь уже член… — смущенно тихо попросил он.       А кто такой Попов, чтобы отказываться?       Вытащив пальцы, он надел презерватив, добавил больше смазки, но уже на член, и аккуратными поступательными движениями стал входить. Естественно, это повлекло почти мгновенную реакцию в виде стонов. Не желая быть услышанными, Арсений быстро сдернул с себя галстук, делая из него кляп. Одной рукой приходилось держать его за концы, а вторая легла на бедро и сжала.       Немного привыкнув, Арс начал двигаться. Он постоянно смотрел на раскрасневшегося Антона и возбуждался сильнее, из-за чего начинал двигаться быстрее и немного резче.       Мужчины были настолько увлечены друг другом, что позабыли обо всем и не замечали ничего вокруг.       К оргазму они пришли вместе. Для этого, конечно, пришлось уделить дополнительное внимание члену Антона, но хуже от этого не было. Наоборот, его даже выгибало от удовольствия, и последний стон был громче предыдущих, что и кляп не очень хорошо его скрыл. Арсений же, не сдержавшись, прикусил плечо и оставил яркий засос.       — Люблю тебя, козел… — обессиленно признался Шаст, слабо улыбаясь.       — Взаимно, — усмехнувшись, ответил Арс.       Но прийти в себя им не дали: раздался стук в дверь.       Они почти отскочили друг от друга и молниеносно начали скрывать улики, чтобы вскоре предстать хотя бы одетыми… перед Евой.       Когда они поняли, что девушка знает все, их сердца упали в пятки…