Тот, кто владеет Зверем

Добрались они до пентхауса Дженсена молча, каждый думал о своем, но напряжение все еще витало в воздухе, как бы Дженсену этого ни хотелось. Зайдя в дом, он жестом указал Джареду на гостиную, и в его взгляде читалась просьба подождать. Дженсен зашел на кухню, где его уже ждала обеспокоенная Маккензи. Он на секунду задумался, как бы остаться наедине с Джаредом, и мысль тут же пришла в голову. — Слушай, Мак, может, съездишь к Джареду домой? Его сестра, наверное, с ума сходит. Побудь с ней, — сказал Дженсен, протягивая записку с адресом. — Конечно, Дженс. Я так понимаю, что мне лучше остаться там? — усмехнулась она и подмигнула, сразу поняв его план. Дженсен только покачал головой с улыбкой. Она ушла, а он, взяв аптечку, вернулся в гостиную. Джаред сидел на диване, откинувшись на спинку с прикрытыми глазами. — Как ты, Джей? — мягко спросил Дженсен. Джаред приоткрыл глаза, устало посмотрел на него и слабо усмехнулся: — Когда ты рядом, гораздо лучше. Дженсен сел напротив, аккуратно взял его руку и начал обрабатывать ссадины. — Если очень больно, говори, — тихо произнес он. — Не переживай. Я привык, — отозвался Джаред. Эти слова больно кольнули Дженсена. Как можно привыкнуть к боли? Он молча продолжал, стараясь быть максимально осторожным. Вспомнил о своём предложении и решился: — Моё предложение о работе ещё в силе, Джей. Он ожидал сопротивления, но Джаред лишь кивнул. Дженсен почувствовал легкое прикосновение — рука Джареда коснулась его шеи. Он поднял глаза и увидел в уставших, но живых глазах огонь. Пальцы Джареда скользнули по его руке, медленно поднялись к плечу, шее. — Тебе уже легче? — спросил Дженсен, сам почти шепотом. — Да, — хрипло ответил Джаред. Дженсен наклонился ближе, их губы встретились осторожно, но поцелуй быстро стал жадным и требовательным. Джаред застонал, притянул его ближе, обхватывая за спину, словно боялся отпустить. Губы горячие, дыхание рваное, ладонь Дженсена скользнула по щеке Джареда, спустилась ниже, к молнии на худи, но в последний момент он отстранился, тяжело дыша: — Нет… не так. Ты слишком измотан и устал, — с трудом выдохнул он и ушел в свою комнату. Но Джаред не мог остановиться. Отдышавшись, он пошел следом, вошел в комнату и развернул Дженсена к себе. Потянул его к себе, впился в губы резким, жадным поцелуем, без спроса, без сомнений, будто наконец позволил себе то, чего давно хотел. Дженсен замер лишь на мгновение, но затем полностью расслабился, поддавшись. Джаред уложил его на кровать, навис сверху, его ладони скользнули по телу Дженсена — уверенно, властно, с жадностью. Он стянул с него футболку, губами прошелся по ключицам, шее, ниже, оставляя горячие следы. Дженсен задыхался, простыня сминалась в его руках. Джаред на мгновение приподнялся, взглянул ему прямо в глаза — взгляд твердый, решительный, без тени сомнений: — Я хочу тебя. Всего. Сейчас. Он медленно стягивал с него одежду, будто наслаждаясь каждым сантиметром кожи. Его пальцы скользнули по бедрам, прижали, вызывая дрожь. Он снова склонился к нему, их поцелуи стали еще более глубокими, без остатка поглощая друг друга. Джаред перехватил его запястья, прижал к матрасу, не давая шанса вырваться или пошевелиться. — Дыши ровно, — шепнул он, спускаясь губами всё ниже. Дженсен лишь зажмурился, полностью отдаваясь ему, без страха и лишних мыслей. Джаред был одновременно жёстким и нежным. Он чувствовал каждое движение Дженсена, каждую дрожь, каждое короткое дыхание. В его руках была абсолютная власть, но в каждом касании — бережность. Когда их тела слились воедино, Дженсен только тихо выдохнул его имя. Джаред замер, позволив ему привыкнуть, а потом начал двигаться — глубоко, медленно, чувственно. Каждый толчок будто растворял страхи, оставляя только их двоих в этом моменте. Когда всё закончилось, Джаред не отпустил его. Он прижал Дженсена к себе, поглаживая волосы, целуя в висок. — Я должен был сделать это раньше, — прошептал он. — Я рад, что ты сделал это именно сейчас, — ответил Дженсен, пряча лицо в его грудь. Они лежали рядом, сплетённые телами и чувствами, зная, что завтра всё может измениться… но в эту ночь были только они.