Тот, кто владеет Зверем

«В каждом из нас живёт зверь.

Кто-то прячет его за улыбкой.

Кто-то — за кулаками.

А кто-то выпускает на волю тогда, когда назад уже не вернуться.»

Мэг и Маккензи зашли в дом. Внутри было тихо, только утренний свет мягко скользил по стенам. Девушки осторожно прошли в комнату Дженсена и замерли на пороге: перед ними открылась трогательная картина. Дженсен спал, уютно устроившись в объятиях Джареда, а тот держал его так бережно и крепко, словно боялся отпустить даже во сне. На лицах обоих было полное умиротворение и счастье. Маккензи первой не сдержала улыбку, достала телефон, сделала снимок, и они с Мэг, тихонько хихикая, ушли на кухню. Сварив кофе, девушки сели за стол и продолжили обсуждать своих братьев, которые теперь, казалось, официально были вместе. Обе были искренне рады этому. Вскоре на кухню вышел Джаред — босой, в одних спортивных штанах, с заметными следами поцелуев и засосами на шее. Он выглядел заспанным, но совершенно расслабленным и счастливым, и Мэг почувствовала, как на сердце у неё стало теплее: она не видела его таким уже много лет. Джаред, сев за стол, окинул девушек слегка озадаченным взглядом, не понимая их хихиканья. — Что? — не выдержал он, нахмурившись. — Я вижу, ночка удалась, — подмигнув, сказала Маккензи и указала на его шею. Джаред фыркнул, опустив взгляд, слегка смутившись. Маккензи с улыбкой встала, налила ему кофе. — Спасибо, — пробормотал он. — Ну что, каково это — проснуться в обнимку с самим Дженсеном Эклзом? — с игривой ноткой спросила Мэг. Джаред аж поперхнулся кофе, покраснел, но, откашлявшись, всё же честно ответил: — Прекрасно. Он собирался что-то добавить, но в этот момент на кухню зашёл сам Дженсен — лохматый, довольный, в пижамных шортах и футболке. Он даже не взглянул на девушек, сразу подошёл к Джареду, наклонился и мягко поцеловал его, будто это было самым естественным действием. А затем прижался к нему, тёрся носом о шею, словно домашний кот, тихо мурлыча что-то своё. Джареду это было непривычно, но приятно. — Значит, теперь вы вместе? — с улыбкой произнесла Маккензи. — Ура! У меня наконец-то будет сестра, хоть и не родная. Джаред смущённо взглянул на Дженсена, будто спрашивая без слов. — Конечно да. Я тебя хрен отпущу, Падалеки, — усмехнулся Дженсен, обнимая его за плечи. Девушки захихикали, а Дженсен с Джаредом решили их игнорировать. Они сидели вместе, разговаривали, смеялись, слушая шуточные подколы со стороны сестер. Им было спокойно и легко. Джаред Но этот уют прервал звонок. На экране телефона Джареда высветилось: «Дрейк». Он сразу нахмурился, глаза потускнели. — Я скоро вернусь, — коротко бросил он и вышел на террасу. Джаред вышел на холодный воздух, прикрыв за собой дверь. Экран телефона всё ещё светился. Он провёл пальцем по дисплею. — Доброе утро, Джаред, — голос Дрейка звучал мягко, ядовито, словно капля кислоты. — Спалось хорошо? Отдохнул? Очень хорошо. Сегодня тебе понадобится каждая капля сил. Джаред молчал, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Напоминаю: бой сегодня. Ты знаешь место. Время — ровно в десять. — Я помню, — глухо ответил Джаред. — Уверен, твой противник тебе понравится. Очень. Думаю, у вас будет что вспомнить… и о чём поговорить. Сердце Джареда болезненно стукнуло. Он понял. — Не опаздывай, мальчик, — бросил Дрейк холодно и повесил трубку. Джаред опёрся руками о металлические перила, закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Но прошлое тут же накрыло его волной. Грязная комната. Подвал клуба. Джеймс лежит на кровати, курит, выдыхая дым прямо в лицо Джареду. — Ты знаешь, зачем нужен мне, Джей? — Он тянет Джареда за шею, шепчет в ухо: — Потому что ты можешь ударить так, что человек уже не поднимется. А потом ты приходишь ко мне в постель, и я знаю, что монстр во мне спит, потому что он уже есть в тебе. Джаред сжимает его бёдра сильнее, оставляя синяки. Джеймс только ухмыляется. Он растил в нём зверя, которого хотел контролировать. Перила под руками Джареда заскрипели. Воспоминание накрыло следующим ударом. Ночь. Ливень. После боя насмерть, куда Джареда вытолкнул Джеймс, он возвращается, окровавленный, в комнату. Джеймс — уже с другим, смеётся, шепчет тому на ухо, потом, будто ничего не было поворачивается к Джареду. — Я говорил тебе, Джей, ты всего лишь оружие. Мне нравилось держать тебя на поводке… но ты слишком хорошо научился рвать цепи. Джаред толкает его к стене, рвёт с него рубашку, целует жёстко, почти с ненавистью, оставляя царапины на коже. Парень сбегает, а Джеймс, задыхаясь, шепчет: — Вот он. Зверь. Наконец-то. В ту ночь Джаред ушёл. И больше не вернулся. Его трясло. В груди всё ломало, душило. Последний удар воспоминаний был самым болезненным. Подпольный ринг. Противник уже не двигается. Джаред бьёт дальше, кулаки в крови, в голове глухая пустота. Джеймс стоит за ограждением, взгляд пустой, шепчет почти беззвучно: — Сломай его. Покажи, что ты умеешь. Джаред не слышит ни толпы, ни стонов. Он продолжает, пока не останавливают судьи. Поднимает голову, а в глазах уже нет человека. Только зверь. Зверь, которого вырастил Джеймс, но которого сам потерял. Джаред выпрямился, открыл глаза, но мир перед ним плыл в сером тумане. Руки он уже не чувствовал — сжал перила так сильно, что в ладонях пульсировала тупая боль. Казалось, кожа натянулась до предела, и если ослабить хватку — он рассыплется, станет пустым. В висках билось только одно имя: Джеймс. Оно гулко отзывалось эхом в голове, словно удары колокола на собственных похоронах. Холод пробирал до костей, но внутри горело. Глухая ярость. Обида, которую не смыть ни кровью, ни временем. Он мог забыть вкус того пепла, что оставил Джеймс на его душе, но не мог забыть, как сам стал тем, чем его сделали. Сегодня всё снова повторится. Он встретится с ним. Лицом к лицу. И либо он станет сильнее того, кем его вырастили… либо окончательно утонет в этой тьме. Он глубоко вдохнул, пытаясь проглотить дрожь, но горло перехватило так сильно, что воздух резанул лёгкие. Лицо стало каменным, взгляд — пустым и тяжёлым, словно сталь. Ты не имеешь права сломаться. Не сейчас. Ради Мэг. Ради Дженсена. Он опустил голову. Лёгкое подрагивание пальцев на перилах стало единственным, что выдаёт его борьбу. В груди всё сжалось в один маленький, тугой узел. Он знал: сегодня он встретится с тем, кто дал ему силу, но забрал душу. И он боялся не того, что проиграет. Боялся, что победит, и от человека в нём больше не останется ничего. И в этот момент он уже не был тем Джаредом, которого только что держали в объятиях, не тем, кто просыпался счастливым в постели рядом с тем, кого начал любить. Он снова становился Зверем. Только на этот раз — Зверем, которому предстояло решить, кого убить: его или себя.