Пробудившийся окончательно

* После чтения сказок перед сном они обычно взбирались на грот-марс и сидели там вдвоем, болтая до глубокой ночи. Когда Стид впервые ступил на этот корабль, он сомневался, что сможет когда-либо подняться на такую высоту, хотя и предпринял несколько попыток еще до встречи с Эдом. Попытки эти, правда, включали в себя Олуванде, отговаривающего его от затеи, а также неожиданные падения в объятия Малыша Джона. Теперь же он был в состоянии запросто туда вскарабкаться (или, по крайней мере, не прилагать для этого столько усилий), и сейчас вместе с Эдом они могли, свесив ноги, наблюдать за всплывающей из-за горизонта луной.  Эд тихо дремлет, что с ним обычно и случается, как только заканчивается портвейн. Стид наслушался достаточно мрачных историй о Черной Бороде, чтобы нарисовать в воображении жуткий портрет: размытая смертоносная тень, нависшая над палубой, голова из клубов дыма, по пистолету в каждой руке и стиснутый меж зубов кинжал. Разумеется, все это было нелепостью, хотя Эд и правда умел разыграть устрашающего персонажа, когда хотел. Стид задумывается, какие баллады сложили бы об Эде, увидев его таким — мило уткнувшимся ему в грудь и с каскадом распущенных волос, полностью закрывающих его лицо. Во сне Эд не издает почти никаких звуков, что стало для Стида неожиданностью, как будто постоянно сопровождающий его будничный шум приглушался, сменяясь с форте на пиано. Иногда Эд хмурит переносицу во сне, и Стид задается вопросом, что ему снится. Возле штурвала сменилась вахта, так что Стид знает — время уже перевалило за полночь, поэтому он кладет руку Эду на плечо. — Эд? — пробует добудиться он шепотом. Каждый раз это словно дежа вю: он несколько раз произносит его имя, и Эд начинает сонно моргать, будто не осознавая, что вообще задремал. Но этой ночью Эд реагирует иначе: при звуке собственного имени он вздыхает, а потом склоняет голову, и та ложится на ладонь Стида, которого накрывает легкая волна паники, будто его рука оказалась в медвежьем капкане, а не под виском Эда. Однако он уверен, что Эд предпочел бы сон в теплой каюте вместо того, чтобы довольствоваться его костяшками в качестве подушки, поэтому снова тихо зовет его по имени и поворачивает ладонь, так что пальцы касаются щеки Эда.  — Ммм?   — Ты заснул, — произносит Стид, ожидая в ответ либо удивленно распахнутых глаз, либо даже очаровательной попытки изо всех сил отрицать очевидное. Но вместо этого Эд просто вздыхает и утыкается лицом ему в ладонь, а Стид… просто гладит большим пальцем его щеку. — Прости, приятель, — Эд зевает, — сам не знаю, почему меня здесь постоянно вырубает, раньше такого не случалось. Стид подхватывает бокалы из-под портвейна и поднимается на ноги. — Просто это успокаивает — волны, бьющие о борт и освежающая ночная прохлада. Идеальные условия для сна, если подумать.  — Пожалуй, ты прав. Они неторопливо выбираются обратно на палубу, где у штурвала стоят Джим, а Баттонс принимает лунные ванны в чем мать родила. На “Мести” все прекрасно.   ** Эд часто засыпает в капитанской каюте, раскинувшись морской звездой на софе. Стид, как правило, просто приносит одеяло и накрывает его плечи, но иногда еще и осторожно снимает с него сапоги, если уверен, что это не потревожит его сон. Но сегодня Эд задремал еще до того, как он успел ускользнуть из-под его бока, а его рука упала Стиду на колени. Стид раздумывает над способом побега уже минут двадцать, и в конце концов решает выскользнуть по диагонали (быстро, но при этом деликатно, шелковые кюлоты в помощь). Но когда он уже почти готов прибегнуть к этому плану, Эд неожиданно шевелится, обхватывает его еще крепче и зарывается лицом ему в грудь, что-то тихонько мыча. — Эд, — прокашливается Стид, поднося ладонь к его лбу, — ты меня слегка зажал тут… — Тут… — эхом откликается тот. — Именно. Боюсь, эта софа не предназначена для того, чтобы комфортно спать на ней вдвоем. — Стид приподнимает его руку и, наконец, выскальзывает из захвата. Эд слегка хмурится. Стид добавляет, совершенно не раздумывая: — Почему бы тебе не одолжить одну из моих ночных рубашек? Даже не представляю, как твой кожаный костюм может способствовать хорошему сну.  Эд в ответ то ли раздумывает над предложением, то ли снова проваливается в сон. Стид кладет руку ему на колено. — Эд? — Я не сплю, — моргает тот. — Разумеется. — Стид протягивает ему руку и помогает подняться, а когда Эд ныряет в потайной гардероб, поправляет подушки и взбивает запасное одеяло. — Третья полка слева, возле тесемок для париков! — подсказывает он. Стид подхватывает с прикроватного столика собственную ночную рубашку и идет в ванную переодеться. Он зачерпывает воду, чтобы ополоснуть лицо перед сном, и обнаруживает, что весь залит румянцем, как если бы слишком долго засиделся под солнцем.  Когда он возвращается в каюту, Эд уже снова устроился на софе. На нем ночная рубашка с белой топорщащейся шнуровкой на воротнике, обрамляющей его бороду. Стид открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег. — Все в порядке, приятель? — Да! — отвечает Стид слишком спешно и громко одновременно, — Вижу, ты нашел одежду для сна. Так ведь лучше? Эд смотрит вниз на собственную грудь и проводит рукой по прикрывающей ее ткани.  — Такая мягкая, — шепчет он. — Так и задумано. — Стид проходит к своему спальному уголку. — Твой кожаный костюм может быть каким угодно, но только не мягким. — Каким угодно? Например? Рука Стида застывает на занавеске, пока в голове проносится “элегантным, эффектным, дерзким, потрясающим”.  — Даже не знаю. — Он задергивает занавески и задувает свечи. — Тебе он идет. Но ты заслуживаешь и мягкости тоже. В темноте Стид может расслышать, как дыхание Эда слегка сбивается, будто он собирается что-то ответить. Стид выжидает, но спустя пару минут тишины подтягивает стеганое одеяло к лицу и прокручивает в голове этот звук до тех пор, пока не погружается в сон.   *** — Эд! — Стид едва ли не подпрыгивает на песке. Остальная команда “Мести” вполне буквально взяла себе отпуск на суше и угнездилась в гамаках и пледах вдоль всего берега. Стид был единственным, кто не спал. — Мммм… — отвечает тот. — Ты должен увидеть этот рассвет!  — Я его вижу. — У тебя глаза закрыты. Скорее, а то все пропустим! Эд со все еще затуманенным взглядом с трудом поднимается на ноги, и Стид устремляется к кромке воды зная, что тот последует за ним. Солнечные лучи начинают расходиться по поверхности моря, его отблески словно целятся в еще виднеющиеся на небе звезды. Горизонт покрывается оттенками оранжевого, и Стид убежден, что это что-то абсолютно новое, небывалое прежде. Гребни волн окрашиваются в розовый. — Можешь в это поверить? — непроизвольно смеется Стид.  — Я видал рассветы и раньше, приятель. Одно из преимуществ жизни на корабле. — Но ты не видел именно этот. — Нет, этот нет. Они наблюдают, как постепенно восходит солнце, и Стид прикрывает рукой глаза от его ярких лучей. В воздухе постепенно разливается тепло. Он поворачивается к Эду, чтобы спросить о завтраке, но обнаруживает, что тот смотрит на него с выражением, которое сложно разобрать. Стид слегка приоткрывает губы, вдыхая, в голове проносятся тысячи мыслей, но настолько далеких, что мозг остается совершенно пустым. Эд подается чуть ближе, настолько неуловимо, что Стид бы и не заметил, не стой он совсем рядом. Взгляд Стида падает на его губы и тут же обратно на глаза. Он совершенно оглушен и не может избавиться от ощущения, что это едва ли не самый важный момент в его жизни. — Капитан Боннет! — раздается голос Олуванде с другого края берега, и Стид едва не выпрыгивает из кожи. Он ошалело оборачивается на звук. Из-за прибрежных деревьев появляется Олу и кричит, приложив руки ко рту. — Вы ведь с Питом не забыли бросить якорь прежде, чем отплыть к берегу? Стид знает ответ еще до того, как тот заканчивает фразу. Оставляя свою команду на берегу, “Месть” плавно отчаливает навстречу сияющей заре нового дня.    **** Эд вовсе не спит. Стид сидит подле него, как уже случалось столько раз, что он счет потерял. И ему уже приходилось будить Эда и раньше, потому что тот мог заснуть посреди разговора, иногда даже не допив свой чай. Он всегда открывает глаза с неохотой, будто Стиду еще нужно постараться ради этого.  Эд вовсе не спит, и Стид осознает это, и он в жизни ничего так не хотел, кроме того, чтобы Эд вернулся к нему. Он желает этого настолько отчаянно, что, казалось бы, одного этого должно быть достаточно. Настолько отчаянно, что вот-вот упадет на колени.  Эд вовсе не спит, но украшенный перстнем палец его руки начинает стучать о деревянный борт, и Стид трясет его за плечи, умоляет, подаваясь к нему все ближе, где-то внутри зарождается крик. На языке  осколками стекла ворочается все то, что он так ему и не сказал, так что Стид берет Эда за руку и говорит, добавляя в конце, что тот теперь в безопасности. Эд вовсе не спит, но все же пробуждается.   ***** Эд свернулся возле него; на его щеке отпечатались красные полоски. Стид хотел заставить его принять ванну перед сном, но тот был уставшим настолько, что с трудом стащил с себя униформу британского флота и кое-как влез в постель. Наутро Стид отделывался от команды, сколько мог, но было уже за полдень, и большинство из них давно добрались до берега. — Эй, — произносит он, целуя Эда в лоб, и тот крепче обхватывает его рукой, — пора вставать. — Стид заводит прядь волос ему за ухо. — принести тебе что-нибудь? Эд выдыхает ему в плечо, прокашливается и открывает глаза. — Уже пора? — произносит он хрипло. — Да, как только будешь готов. Эд пытается стряхнуть сон с век и сесть; колено явно доставляет ему куда больше неудобств, чем обычно, и Стид кладет ладонь ему на спину, чтобы помочь.  — Я не готов. Для этого я никогда, нахрен, не буду готов. Стид понимает, о чем именно речь, но непроизвольно хмурится, и Эд берет его за руку: — Для этого да. Но не для… — Знаю. Тогда когда будешь готов, насколько это возможно. — Пожалуй, сейчас.  Эд прислоняется к нему, и они остаются посидеть так еще немного. Целая ночь (а потом еще чуть-чуть) сна пошли ему на пользу, но Стид ждет не дождется, когда Эд будет только его, целиком и полностью, когда окончательно исчезнет все сковавшее его напряжение. Всего какой-то год назад его сердце было решительно настроено пуститься в плаванье по семи морям с ватагой пиратов за спиной. Теперь все, чего ему хочется —  это запустить пальцы в волосы Эда, заставляя его смеяться или обнимая во сне. Наивно полагать, что он может заставить исчезнуть все зло и боль, с которыми Эду пришлось столкнуться в своей жизни, сгладить все, что не давало ему покоя годами, но даже невозможное никогда не заставляло Стида опустить руки.   Он поддерживает Эда, когда тот поднимается на ноги, наливает стакан воды и наблюдает, как он пьет. Приводит в порядок кожаный костюм и помогает одеться, будто Эду не приходилось напяливать этот наряд и скреплять его ремнями после каждого пробуждения все эти двадцать с лишним лет. Опираясь на больное колено, Эд шипит сквозь зубы, и Стид настаивает на фиксаторе и суетится вокруг до тех пор, пока Эд не пристегивает его должным образом.  — Ты опасный человек, Стид Боннет. Просто ужас. — Кара для своих врагов, — соглашается Стид, поправляя его куртку. — После тебя. — Он приглашающе указывает на дверь. Эд кивает и шагает вперед, направляясь на палубу.   ******   Стид медленно пробуждается, ощутив деликатное прикосновение губ к своей щеке и руку, осторожно стискивающую его пальцы. — Доброе утро, солнце. — Стид кожей чувствует, как губы Эда расплываются в улыбке. Он продолжает держать глаза закрытыми, но поднимает голову, надеясь на поцелуй, и Эд, не заставляя его долго ждать, кладет ладонь ему на щеку. — Доброе, — произносит Стид, как только они отстраняются друг от друга. Ему каждый раз страшно открыть глаза, будто сделай он это — и все перестанет быть реальностью. Но Эд здесь, и все настоящее; его волосы забраны назад в пучок, а взгляд полон тепла. — И давно ты проснулся? — Несколько минут как. — Пальцы Эда обводят контур его бровей. — Но мне нравится наблюдать, как ты спишь. Это странно? — Да, пожалуй. Но мне тоже нравится. В смысле, наблюдать как ты спишь. — Кто бы мог подумать, мы оба немного с причудами! — Восхитительно, — комментирует Стид, ощущая все нарастающее желание снова его поцеловать. Эд поворачивает их, пока Стид не оказывается сверху, и не вжимает его в матрас, как Эд это любит.  — Оказывается, это “немного с причудами” меня заводит, — отвечает Эд, сдерживая тихий стон, когда Стид слегка прикусывает кожу на его шее.  — Что, правда? — спрашивает он, хотя вовсе не нуждается в ответе. Эд приподнимается навстречу прикосновениям, стонет его имя, когда Стид обхватывает его член. Ничто не заставляет их обоих продержаться так недолго, как их занятия любовью наутро. Стид растягивает удовольствие насколько способен, пока Эд не вскрикивает, кончая, и не опрокидывает его на спину, придерживая за поясницу.  — Какое чудесное пробуждение, — как обычно говорит после этого Стид. — Мне тоже придется иногда тебя будить, — фыркает Эд и смеется при виде удивленно приподнятых бровей. — Мы теперь владельцы гостиницы, дел у нас до хера. — Разумеется. — Стид устраивается в простынях поудобнее, утягивая Эда за собой, и элегантным жестом накрывает одеялом их обоих, чтобы еще немного понежиться в постели.