миники бранятся

Арсик демонстративно хмурит брови, листая что-то в своем крошечном айфоне. На другом конце стола, очаровательно насупившись, сидит Тотошка, держась двумя руками за ломтик картошки фри. Он резво вгрызается в него, упрямо глядя только на тарелки с сыром и колбасой, между которых и сидит. Арсений поглядывает за ними через зеркало, пока с него снимают грим, и переводит взгляд на Антона — тот сидит в соседнем кресле, залипая, судя по звуку, в рилсах. Арсений незаметно стучит по его плечу, привлекая внимание, и кивает назад, на их мини-копии. Антон смотрит непонимающе, а затем фыркает, закатывая глаза. Даже визажистка, заметив их переглядывания, обращает внимание и хихикает. — Что-то у них случилось? — спрашивает она тихо. — Место не поделили, — так же тихо отвечает Арсений, посмеиваясь. — Такие большие, в кабинет не влезают. Ответ наполовину заготовлен и наполовину правдив. Не будешь каждому встречному-внимательному объяснять, почему на самом деле все время ругаются их миники. Закончив со всем и собрав вещи, Арсений берет Арсика в ладошку и помогает ему залезть в карман куртки — на улице холодно. На парковке без зазрения совести садится в машину Антона, дожидаясь, когда пройдут их конспиративные пять минут. В кармане раздается шуршание, показывается взъерошенная голова, затем — хмурые брови и недовольно сжатые губы. — Теперь, когда мы наконец одни, я могу предъявить тебе свои претензии? Арсений, стараясь не засмеяться, берет Арсика в ладошки и кивает — внимательно слушаю, мол. — Почему мы опять едем к Антону? — пищит тот. Арсений никак не может удержать взлетевшие брови. — Малыш, понимаешь… — Я не малыш! Разговаривай нормально! Господи, почему у всех миники — такие милые хорошие котята, а у него — кусачий тигренок. Он ведь нормально относится к этому обращению, если у него хорошее настроение. Что-то вроде совести подсказывает, что это все неспроста, ведь мини-копии похожи на своих людей как две капли воды. — Хорошо-хорошо. Понимаешь, Арсений, — он специально называет его так, хотя никто никогда так не говорит. Малыш важно расправляет плечи. — Мы с Антоном теперь встречаемся и, хочешь ты того или нет, планируем проводить время вместе. Этот диалог происходит уже, наверное, десятый раз. Только за эту неделю. А сегодня — пятница. Но Арсик все равно недовольно-громко вздыхает. — Разве тебе не нравится Антон? — мягко направляет его Арс. С удовольствием наблюдает, как щеки крохи наливаются красным. Конечно, ему нравится Антон. — Мне не нравится этот дурацкий Тотошка! — сразу взрывается Арсик. — Ты же знаешь. — Я тебя не заставляю с ним общаться. — Ты все время с ними проводишь! А на меня все равно! Ой, — он дергается. — Они идут, спрячь меня сейчас же! Арсений вздыхает, но подчиняется — после лишь прислушивается к сопению внутри кармана. Антон садится в машину, устало улыбается, и они в молчании выезжают в сторону дома. Арсений уже не знает, как поговорить с миником. Даже думал к психологу для мини-копий идти, но пока решил разобраться сам. С тех пор, как они с Антоном начали окончательно-бесповоротно встречаться, тот стал совершенно неуправляемым. Не сказать, что до этого у него был идеальный характер, — яблоко от яблони — но они, по крайней мере, понимали друг друга. Как это и задумано. Пока они с Антоном были коллегами и друзьями, затем друзьями с привилегиями, затем друзьями «просто коллегами», Арсик держался с Тотошкой вежливо. Иногда подчеркнуто-вежливо, а иногда Арсению казалось, что их миники обладают такой связью, до которой людям никогда не дойти. Они шушукались на съемках, убегали так, что их потом всем офисом разыскивали — любимое воспоминание Арсения из того периода о том, как их нашли спящими в миске с чипсами. Все было хорошо, пока между Антоном и Арсением не начало теплеть и подбираться к чему-то важному. Теперь они только демонстративно друг с другом не разговаривают, а если приходится, то все скатывается в пассивно-агрессивные обвинения — со стороны Арсика — и недовольное сопение — со стороны Тотошки. Арсений думает об этом всю дорогу до дома. На одном из светофоров Антон окликает его, сжимая ладонь, и Арсений лишь качает головой, мягко улыбаясь. Нужно будет обсудить это с Антоном, когда они останутся наедине. А пока он приходит к мысли, что дело может быть и вовсе не в их отношениях. Наверняка Арсик просто молчит как партизан, и между ним и Тотошкой произошло что-то ещё. И почему миники так похожи на своих людей? *** — Я переживаю за Арсика. Убедившись, что крохи уложены каждый в своем гнезде (в разных углах комнаты, естественно), а дверь спальни плотно закрыта, Арсений наконец начинает разговор, прижавшись к Антону всем телом. Правда, спать хочется до безумия, но другого времени на обсуждения у них не найдется. — Что с ним? Я заметил, что он сегодня ничего не ел. — Не переживай, он ел, когда вас с Тотошкой не было рядом, — хмыкает Арс. Приятно, что Антон обращает внимание на его кроху. — Они явно что-то не поделили. Тотошка ходит как в воду опущенный, — соглашается Антон. — Но он отказался мне говорить. — Арсик просто повторяет каждый раз, что он ему не нравится. — Как будто не они ещё полгода назад бегали друг с другом за ручку по павильонам и снимали тиктоки в свой малышкограм, — хмыкает Антон. — Вот и я о чем. — Ладно, предлагаю план-капкан. Будем за ними следить и разрабатывать схему по, — он душераздирающе зевает. — Примирению. — Согласен. Спи, мафия-миротворец. — Сам такой, — невнятно бормочет Антон, и у Арсения тепло разливается по всей грудной клетке. *** Несколько съемочных дней Арсений почти не думает о ситуации, погруженный в работу и в Антона, хотя сердце тревожно сжимается каждый раз, когда он видит, как их миники старательно друг друга игнорируют. Это, наверное, здорово утомляет. Он знает — у них с Антоном были разные периоды, взаимного игнора при совместной работе — тоже. Со стороны даже немного забавно, но изнутри ощущается как кошмар. Не выдерживает он тогда, когда Тотошка залезает в коробку на верхней полке стеллажа в офисе и сидит там весь день. Причина: в пылу очередной ссоры Арсик крикнул, что мечтает о том, чтобы тот не попадался больше ему на глаза. В конце дня, оставив Арсика в другой комнате снимать тиктоки, — за уши его все равно от них не оттащишь, — Арсений с Антоном решительно выковыривают Тотошку из укрытия. Тот, как оказалось, спал, и первое время только хлопает на них огромными глазами. Попав на стол, он сразу присасывается к трубочке стакана Антона, в котором был недопитый чай. Если бы Арсений мог не любоваться, он бы не любовался. Но как он может, если Тотошка — буквально более милая версия человека, которого он и так считает самым милым на свете. Фаворитизм и субъективность. Арсения устраивает. — Тошка, как твои дела? — осторожно начинает Арс. Кроха сначала явно не понимает, что обращение к нему, но поднимает голову и натыкается на прямой взгляд Арсения. Резко пьет ещё чай, давится, прячет глаза и бурчит: — Нормально. По скулам его расползается яркий румянец. Арсений очень любит эту особенность их миников — быстро краснеть. Арсик, правда, все время требует купить ему тоналку, потому что это унижает его достоинство, но пока Арсений был успешен в своих переубеждениях. Арсений бросает быстрый взгляд на Антона, но тот лишь пожимает плечами и заинтересованно смотрит на реакцию своего миника. — Тошка, скажи, у вас с Арсиком что-то случилось? — говорит-таки Арсений, не придумав ничего лучше. Кроха оглядывает его лицо внимательно, высоко задирая голову. Подозрительно щурится. — Нет, — пищит он, и его голос дает петуха. Сам он краснеет ещё сильнее, и Арсению стоит усилий не разулыбаться. — А почему вы тогда все время ругаетесь? — тихо-тихо, придвинувшись к Тотошке вплотную, шепчет Арсений, придавая разговору атмосферу секретности. Тотошка косит глаза на Антона и, заметив на себе его внимательный взгляд, хмурится ещё больше. — Не скажу. *** — Мне кажется, больше шансов разговорить Тотошку. — Определенно. — Тебе не показалось, что он застеснялся тебя, а не меня? — задумчиво продолжает Арсений. — Показалось. Но это же бред? Как он может стесняться меня, если он буквально я? И не стесняться тебя, при том, что ты — его краш. — Я не его краш, я твой краш. — Ты не мой краш, ты мой мужчина. — И что, твой мужчина не может быть твоим крашем? — Арсений, как умеет, красноречиво поднимает бровь, но не проходит и двух секунд — они оба не выдерживают, сыпятся от собственного дурачества. — Ладно, на самом деле я его понимаю. Ты как что скажешь своим вот этим голосом, — он карикатурно занижает тон, и в его исполнении больше смешно, чем как-либо ещё. — Тяжело устоять. Природный магнетизм. Арсений делает вид, что эти слова его вовсе не смущают, и закусывает губу. Но, подняв взгляд, видит в глазах Антона хитринки — тот все про него уже сам понял. — Предлагаю новую ветку нашего плана, — как ни в чем не бывало продолжает Антон. — Подстроим твой разговор с Тотошкой тет-а-тет. — Разве можно так поступать со своим миником? — притворно ужасается Арсений. — В любви все средства хороши. А я уверен, что все дело в ней. Арсений задумчиво вздыхает. Может ли быть такое, что Арсик влюбился в Тотошку? Сто из десяти. Как говорится, если Арсик влюбится, он никому не скажет, но знаки будут. Арсений считает, что знаки все на месте: он каждый день говорит, что Тотошку терпеть не может; ещё сильнее прихорашивается перед зеркалом по утрам, хотя куда сильнее; больше скрывает что-то от Арсения, хотя раньше у них были секретные искренние разговоры, которые были невозможны ни с кем другим. К тому же, Арсику нравится Антон-человек до такой степени, что он старается с ним лишний раз не заговаривать, потому что каждый раз краснеет. А от Антона до Тотошки не так далеко идти… И, в конце концов, человек Арсика влюблен в человека Тотошки. Обычно миники в таких ситуациях ещё быстрее становятся парой, чем их люди, но в этом случае, конечно, ничего не могло пойти «обычно». Так что влюблённость точно в игре. Осталось только выяснить, что с ней не так. Справились же как-то они с Антоном. Пора помогать и крохам. — Если вспомнить, что они как мы, — вслух рассуждает Арсений. — Как думаешь, по какой причине мы могли бы вот так себя вести? — По какой угодно? — насмешливо спрашивает Антон. Арсений фыркает, но упрямится: — Я серьезно спрашиваю. — Так я тоже серьезно. Вспомни, Арс, нас в начале отношений, которые даже отношениями ещё не были. Арсений старается не отвлекаться на мысль о юном Антоне с его оттопыренными ушами и вечно открытым ртом. О том, как он мог уронить что-то тяжелое из худых рук, если в комнату заходил Арсений в обтягивающих джинсах. Сердце против воли затапливается нежностью, и он чуть не пропускает следующие слова. — Помнишь, пока мы не поняли, что все точно взаимно и серьезно? Ты мог обидеться на вскользь брошенную фразу, а я ещё был придурком и не понимал, что с тобой происходит, и злился на тебя и на себя. И это могло продолжаться неделями, пока, например, Дима не давал мне пизды. — Времена, — мечтательно тянет Арсений, на что Антон фыркающе смеётся. — Это был ужас, но почему я это так люблю? В улыбающихся глазах Антона находится, по версии Арсения, самое нежное чувство на свете. Он понимает две вещи. Первая: Антон с ним согласен. Вторая: его кошмарно сильно хочется поцеловать. *** План решают приводить в действие как можно скорее, чуть ли не на следующий день, пока их миники ещё не поубивали друг друга. Путем несложных махинаций в виде незаметно отошедшего в туалет Антона, Арсений оказывается с Тотошкой в кабинете один на один. Тот, ничего не замечая или делая вид, залипает в свой мини-телефончик. — Чем занимаешься? — Арсений пытается завести диалог. Получается топорно, но других идей нет. Тотошка, как и в прошлый раз, удивляется, что обращаются к нему — большие глаза смешно расширяются, брови взлетают вверх. — Играю. — А можно тебя отвлечь? Арсения забавляют попытки Тотошки выглядеть так, словно его это все не волнует — как он торопливо выключает телефон и вытирает руки о джинсы. — Можно спросить у тебя секретик? — заговорщически шепчет Арсений. Тотошка подается ближе, смотря на Арсения, как на восьмое чудо света. Шумно сглатывает и кивает, так и не закрыв рот. — Что все-таки происходит между тобой и Арсиком? Он тебя обидел? Я могу как-то помочь? — выдает он сразу все свои вопросы, чтобы успеть до того момента, как кроха спрыгнет со стола без парашюта и убежит. Замерев поначалу, Тотошка часто вертит головой в отрицании. Вздыхает горестно, как мультяшка. Впрочем, от своего человека в этом он не слишком отличается. — Он… он меня не обижал. То есть, да, он меня теперь всегда обижает, но дело не в этом, я сам виноват… — щеки его розовеют. — Не спрашивай, Арсений, не спрашивай! — он закрывает лицо руками. — Мне ужасно стыдно. Арсений почти сдерживает умиленный скулеж. Прокашливается, чтобы не звучать совсем уж жалко. — Малыш, — он осторожно гладит его волосы пальцами. — Все хорошо. Я никому не расскажу. Кроха заметно расслабляется от мягкого тона и поглаживаний. Вот бы с Арсиком так тоже работало. — И даже Антону? — Тотошка глядит на него через щелочку в пальцах. — И даже Антону. Странно такое обещать, но работает — Тотошка вздыхает, убирает ладошки и придвигается совсем близко к лицу Арсения. Видимо, чтобы совсем никто в мире не услышал его секрет. — Я ужасно виноват, — говорит он, а Арсений буквально напрягает уши. — Я… я поцеловал Арсика. — Поцеловал? — изумляется Арсений тихо. — В щеку! — пищит тот, совсем уже красный. — Так. А он что? — А он убежал. Арсений удерживает хмыкание — так на него похоже. — И поэтому вы ругаетесь? — Он перестал со мной разговаривать. Я знаю, что он обижается, потому что я не спросил разрешения, — он снова закрывает лицо руками ненадолго. — Я очень виноват. Вот это настоящая драма, а не то, что крутят по телевизору и где предлагают сниматься. Поцеловал в щеку без разрешения! После этого диалога Арсений потребует сертификат мини-копийного психолога. — Тошка, конечно, это не очень хорошо, что ты не спросил разрешения. Но это не так страшно, вам просто нужно поговорить. — Каждый раз, когда мы разговариваем, мы ссоримся. — Ты ведь не извинялся перед ним? Тотошка хлопает своими огромными глазами, и Арсений знает, что это значит — «а так можно было?». — Ясно. Тебе нужно сказать, что ты очень сожалеешь, но больше не хочешь с ним ругаться. Я уверен, что Арсик простит. Даже если не сразу. Арсений умалчивает о том, что Арсик, наверное, просто тоже до трясучки боится признаться тому в чувствах. Сам он много ерунды натворил на этой почве. — И скажи ему, что он тебе нравится. — Он мне не нра… — Тошка комично захлопывает рот посередине слова. Смотрит виновато, как нашкодивший щенок. — Иди сюда. Обниматься с миниками всегда очень забавно, но от этого просто-напросто тепло где-то в груди. Арсений мягко прижимает кроху к себе и поглаживает его по голове, натыкаясь глазами на умиленный взгляд Антона через прозрачное стекло кабинета. А сам думает — неужели их конфликты тоже со стороны выглядели как разборки в детском саду? *** К радости Арсика, сегодня они ночуют у себя в квартире и только вдвоем. Правда, всю дорогу до дома в такси он все равно не высовывается из кармана. Арсений уже всерьез переживает, не обидел ли он его чем-то. До разговора доходит только в постели, когда усталый Арсик довольно располагается в своем вязаном гнезде на соседней подушке. Арсений с умилением смотрит на завитки его влажных волос, пусть они такие же, как его. — Поговоришь со мной? Нос Арсика важно вздергивается. — О чем? — Как ты? В последнее время… ты грустнее. И меньше ешь. — Антон сегодня тоже… — начинает тот и захлопывает рот, широко раскрыв глаза. Наверное, главное их различие — Арсений лучше держит язык за зубами. — Что Антон? Вы успели поболтать? — Да. Вы с Тотошкой где-то пропали. И… мы поговорили. — И как? Маленькое одеялко шуршит, перебираемое беспокойными руками. Арсик явно волнуется и хочет что-то сказать. — Хорошо. Мы обсудили. Тотошку. — М-м? Что-то внутри Арсения пищит на ультразвуке, когда он понимает, куда идёт. Неужели, пока он там разговаривал миника Антона, тот тоже времени зря не терял? Неужели оба малыша доверили свои чувства не своим людям, но их возлюбленным? Арсений от таких совпадений готов сам запищать. — Возможно, мне стоит попробовать… один раз поговорить с Тотошкой, — бурчит Арсик. Арсений знает, что это своеобразное признание неправоты. У него же язык отвалится сказать «я скучаю по нему и хочу помириться». На это даже злиться не получается, только понимающе вздохнуть. — Попробуй. Было бы очень здорово, — осторожно говорит Арсений. Арсик так тяжело вздыхает, словно это его последний вздох в жизни. Умолкает, и Арсений было думает, что разговор закончен. Но… — Я не только из-за Тотошки. — Что? — непонимающе говорит Арсений. — Ты меня больше не любишь? — пищит тихий голос. Арсений давится воздухом от неожиданности. — Чего?! — Того! — Арсик переворачивается на бок. — Что случилось? — Арсений приподнимается на локте, смотрит сверху вниз. — Как тебе это в голову пришло? — Ты… — он всё же поворачивается, чтобы смотреть в глаза. — Ты все время с Антоном. Даже спишь теперь с ним, а не со мной. И к Тотошке ты добрее! Тебе больше не интересно со мной, да? И… с ними лучше. А на меня все равно! — Арсик… — Что? Ко мне только претензии! «Иди, поиграй с Тотошкой»! «Почему ты не хочешь общаться с Тотошкой?» Тебе только это и интересно! Арсик обиженно пыхтит и отворачивается окончательно. В последних его словах отчетливо слышны слезы, и в подтверждение Арсовых догадок он шмыгает носом. Шестеренки в голове отчаянно крутятся — такого он вообще не ожидал. Не мог даже предположить. Но, как говорится, знаки были… — Арсик, ну ты чего… всё вообще не так. Я тебя очень люблю. В ответ лишь новое шмыганье и вопросительное мычание. — Извини, что уделял тебе меньше внимания. Я не знал, что тебе меня не хватает, — тихо говорит он, осторожно касаясь его плеча пальцем. То сначала дергается, но вскоре расслабляется. — Я правда люблю Антона, но наши отношения не должны делать тебе больно. Арсик согласно мычит. — А про Тотошку я все время спрашивал только потому, что мне казалось, что тебя ваши ссоры расстраивают. Разве не так? Все то же обиженное сопение. — Давай договоримся. Я постараюсь уделять тебе больше внимания. Это не значит, что мы с Антоном перестанем ночевать вместе. Но я не люблю тебя меньше из-за этого. Хорошо? — Ладно. Арсик наконец поворачивается и хлопает мокрыми глазами. Арсений притягивает его к себе в условные объятия, зная, что кроха точно успокоится от его тепла. Гладит по волосам, хотя в другие моменты Арсик может и палец укусить за такое. — Мне правда было очень обидно. И я скучал. Вся эта ситуация с Тотошкой, и… вы все как будто против меня. — Малыш, никто не против тебя. Все очень даже за. — Антон был прав. — Антон? — Он сказал, что я должен поговорить с тобой. Если я на что-то обижен. — Да. Он был прав. «Когда-нибудь ты запомнишь, — думает Арсений. — Что я не могу прочитать твои мысли, даже если ты моя копия». Но в эту ночь решает обойтись без нравоучений — эмоций на сегодня хватило. *** Антон с Арсением молчаливо договариваются больше никуда не лезть. Занимают выжидательную позицию и тайно следят, хотя нарушать никакие этические нормы не приходится — всё как на ладони. Например, они понимают, что у миников произошел разговор, когда в конце дня Тотошка роняет робкое «пока», а Арсик машет ему в ответ и улыбается уголками губ. В глубине души Арсения в этот момент проносится тяжелый облегченный вздох, но сам он и бровью не ведёт. Вся обстановка в офисе неуловимо меняется. Арсик, оказывается, создавал до этого еле заметный шумо-эмоциональный фон своей бубнежкой и криками, но теперь ничего этого нет. Он нормально общается с другими миниками и их людьми. Арсений подозревает, что до сих пор они боялись попасть под его горячую руку. Даже люди — Арсик кусается. К тому же Арсений замечает, что они с Антоном не единственные, кто следит за этой романтической драмой. Он ловит пару заинтересованных взглядов от пацанов и той же визажистки, пока наблюдает за мелкими шагами к сближению: как когда миники, находясь изначально на разных концах стола и сидя каждый в своем телефоне, «незаметно» ерзают несколько минут, пока не притягиваются ближе. По крайней мере, развлекают общественность. Арсений окончательно убеждается в том, что все будет хорошо, когда Арсик, наткнувшись на голодный взгляд Тотошки, отрезает ему кусочек своей пиццы. До этого он неделями бубнил, что кое-кто достал постоянно хомячить. Когда всё, по-видимому, приходит в норму, Арсений чаще остаётся ночевать у Антона и не встречает по этому поводу никаких споров — только возбужденное вибрирование в кармане. И, в конце концов, Арсений даже боится проверять, что творится в фанатской части интернета, когда Арсик наконец выкладывает с Тотошкой совместный тикток. *** — Я не поеду. — В каком смысле ты не поедешь? — вздыхает Арсений устало. День начался недавно, а Арсик уже делает его непомерно сложным. Все же было уже хорошо, что опять не так? — Не поеду и всё. Внутренний покой. Внутренний покой. Арсений ведь не может злиться на себя самого, но поменьше? Не может же? — Поясни, — он садится за стол, на котором по-бунтарски уселся Арсик. — Что опять случилось? Арсик скрещивает руки у себя на груди. Такими темпами они точно опоздают, но проблема, видимо, серьезная. По крайней мере, если ты ходишь пешком под стол. Миник хмурится так, что Арсений всерьез переживает за его лицевые мышцы. — Это самый дурацкий ваш проект. — Что? Почему? — Всю ночь играть в настолки? — миник закатывает глаза. — Арсик. Скажи, пожалуйста, честно, что тебя тревожит. В последнее время он серьезно решил поучить малыша разговаривать нормально. Раз уж его человек делает в этом аспекте относительные успехи, надо приобщаться. Арсику это ужасно не нравится, но выхода у него нет. — Меня бесит, что ты весь день будешь крутиться перед камерами. Без меня. — Я же буду приходить к тебе в перерывах, — мягко начинает Арсений. — А вечером уложу тебя спать, хорошо? Там же будет для вас специальный уголок. Да и… ты сможешь поиграть с ребятами? У вас с Тотошкой ведь все наладилось, я не прав? — Целый день с Тотошкой! — Арсик встаёт и начинает суетливо ходить по столу. — А у меня… а у меня вот что! Он подходит ближе и рукой указывает на свой глаз. Арсений присматривается: небольшое покраснение. Хроническая болезнь глаз. Это у них парное. — Господи… болит? — Бесит! — Тихо. Пойдём, помажем. Не слушая протестов, Арсений берет Арсика в ладошку и идёт с ним в ванную, параллельно успокаивая: — Не испугается твой Тотошка. Сейчас помажем, и ты наденешь какие-нибудь свои очки, хочешь? Будешь там самым модным. Если бы я каждый раз оставался дома из-за этой ерунды, я бы уже знаешь сколько денег не заработал? У Арсика нет шансов — постепенно он смиряется с действительностью. На съемках миники приходят в восторг от новости, что какие-то материалы с ними будут использованы для промо нового сезона. Арсик рисуется перед камерами, делая вид, что это его совсем не интересует. Он вообще забыл, кажется, о своих утренних переживаниях — сразу унесся исследовать дом вместе с Тотошкой. Надо на них колокольчики, что ли, навесить, опять ведь где-то затеряются или попадут под ноги. Проверив в последний раз, что все миники разместились с комфортом в отдельном углу, Арсений спокойно садится за стол, зная, что Арсика вообще не заботит, перед какими камерами он крутится — у того дела поважнее. Ловит хитрый взгляд Антона через стол и кивает. А в конце дня или в начале следующего — это как посмотреть, — Арсений, коротко пообнимавшись с Антоном и отложив свою новенькую камеру, не обнаруживает малышей в их уголке. Он устало вздыхает в предвкушении поиска по всем углам незнакомого дома, но осекается на выдохе. Антон стоит рядом, затаив дыхание. Из-под шарфа Арсения, лежащие на шапке Антона, торчат две лохматые сопящие макушки. Арсик фыркает во сне и крепче прижимается к Тотошке в объятиях.