миники бранятся

Арсений смотрит в телефон со сложным лицом. Арсик видел в интернете целые подборки с этим его выражением — ужасно смешно. Но сейчас он не намерен поощрять такое поведение — при живом-то минике, который скоро умрет от скуки в этом такси! — Арс, — он дергает его за борт куртки, и Арсений, возмутительно, не с первого раза переводит взгляд вниз. Арсик тянет руки, и Арсений — наконец! — откладывает телефон и дает запрыгнуть в свои ладони, подносит к лицу. — Что случилось? — Почему мы едем не к Антону? У Арсения проявляются морщины между бровей, глаза быстро скашиваются вперёд, на водителя такси, и обратно. Он вздыхает, и Арсика обдает волной воздуха. — Потому что мы не обязаны туда ездить каждый день? Ага! Арсик уже увидел в глазах тревожный огонечек, его так просто не провести. Он знает Арсения лучше всех, даже Антон, по его авторитетному мнению, держится где-то на уверенном втором месте. С большим отрывом. — Мы уже несколько дней не ночуем вместе. И вы… вы поссорились, да? — хмурится он в ответ. — Ну почему сразу поссорились. Значит, правда. Не зря они с Тотошкой сегодня обсуждали, что их люди ведут себя как-то странно. Нет, со стороны все как обычно, потому что в офисе они хорошие друзья, но где все эти случайные касания и странные моменты, когда они оба отходят в туалет? Арсик только догадывается, что они там делают. Они с Тотошкой, вообще-то, следят за ними неотрывно. Когда сами не прячутся в какой-нибудь коробке, чтобы, ну… пообниматься, но сейчас не об этом. Арсик ничего не говорит, стараясь передать все взглядом. Как Арсений обычно. — У нас небольшие временные трудности, — в конце концов выдает Арс. — Поссорились, — кивает Арсик. Арсений в ответ закатывает глаза. — И кто виноват? — Никто не виноват. — Ты его обидел? — Арсик… Дома поговорим, — вздыхает Арсений и нахально опускает его вниз, себе на бедра. Арсик несколько секунд старательно прожигает наглеца взглядом, но толку от этого никакого: Арсений ещё более хмуро глядит в телефон и игнорирует все вокруг. Тогда… тогда Арсик тоже с ним не разговаривает! И сейчас напишет Тотошке все, что думает. Заодно пора разработать план действий. Их людей срочно нужно помирить! У них не так давно все наладилось, не хватало ещё, чтобы они снова разошлись. Если это Антон виноват, то Тотошка только рад будет присесть своему человеку на уши. Арсик знает, как Тотошка восхищается Арсением, пусть тот и не признается. Но если виноват Арсений, то уже Арсик точно объявит ему бойкот. Антон же такой… такой… ну, такой. Его нельзя обижать, и даже тот факт, что к нему прилагается Тотошка, совсем не при чем. *** Следующий день у Арсения — выходной, и с Антоном он точно видеться не планирует. Их с Тотошкой прекрасный срочный план оказывается не таким срочным. Но, к сожалению, дело даже не в выходном. Арсик просыпается от боли. По ощущениям, отваливается сразу вся половина лица. Полусознательно трогает щеку — нет, лицо на месте, тогда… Он широко раскрывает глаза. Только не это! Он косится в сторону — Арсений сопит, повернувшись спиной. Значит, ещё очень рано — он же даже в выходные встаёт по будильнику. В подтверждение мыслей в комнате темно, шторы закрыты. Арсик хватает телефон и как можно тише съезжает по простыне с кровати, направляясь в сторону кухни. «Как срочно избавиться от зубной боли» — забивает в гугл. «Минику» — добавляет после трех просмотренных ссылок. В статьях звучат разные страшные слова-диагнозы, но самое кошмарное — все советуют немедленно обратиться к врачу! Им всем платят за эту рекламу, что ли? Между бесценными рекомендациями сразу же поехать к стоматологу — Арсик ежится, — перечислены какие-то таблетки и полоскания. Отлично, то, что нужно. Сейчас главное — не разбудить Арсения. Как назло, Арсений хранит аптечку в верхнем шкафчике, а не в нижнем, специальном, куда Арсик может всегда залезть без помощи. Ничего, он сейчас преисполнен решимости. Он залезет хоть в жерло кипящей кастрюли борща, если это избавит его от поездки к врачу. По своей лестнице он добирается до столешницы, а там до верхних ящиков рукой подать. Человеческой. Арсик тяжело выдыхает. Ему больно, хочется спать, а теперь он ещё и устал. Он ставит кружку вверх дном, чтобы залезть на микроволновку, и в последний момент, еле забравшись, соскальзывает. Кружка с громким звуком падает на пол, Арсик замирает, но она не бьется. Сердце так и колотится, в ушах шумит, но в квартире… Тихо. Он снова выдыхает, тянется к верхнему шкафчику… ещё чуть-чуть… подпрыгивает и задевает дверцу, но та, нешироко раскрывшись, громко возвращается на место. В коридоре раздаются шаги. Арсик дергается, но даже спрыгнуть с микроволновки не успевает. — Арсик, ты чего? — Арсений заспанно трет глаза, входя в кухню, и так и замирает. Арсик растерянно оглядывается, срочно придумывая ответ. — Что случилось? Ты чего туда залез? — Арсений подходит ближе, любезно подставляя ладонь. Арсик запрыгивает, и его перемещают на столешницу. — Я… хотел сделать чай… Арсений странно смотрит на него несколько секунд, затем молча открывает нижний шкаф. — У тебя чай на месте. — А, да? Блин, я не заметил. — Арсик. — Что? — Арсик начинает потихоньку пятиться к лестнице. Арсений открывает верхний шкафчик, тот самый, павший смертью громких. — Что тебе тут… аптечка? Арсик? Арсик упрямо машет головой. — Что у тебя болит? — Ничего! Пойдём спать, ладно? — Арсик непринужденно спускается по лестнице, пока его не взяли за шкирку. Ещё секунда-другая, и Арсений обо всём догадается, ведь такой эпизод уже был в их жизни… — Арсик, ты забыл телефон… Арсик! Крышка, ему крышка. Арсик бежит на всех скоростях, не разбирая дороги, автоматически просчитывая, куда спрятаться, где Арсений точно не найдет. Диван… диван! Арсик пулей залетает под диван, моментально задыхаясь от пыли. Надо будет сказать Арсению, чтобы заказал какой-нибудь другой клининг… но только не сейчас! Не в этом десятилетии! Какой же он дурак… Телефон наверняка не был заблокирован, и Арсений сразу же увидел ту дурацкую статью. — Арсик, блин, у тебя опять зуб болит? — раздается голос откуда-то из коридора. Арсик старается дышать максимально тихо, хотя от пробежки и пыли кажется, что он сейчас задохнется. Но он знает, что из-за своей огромности Арсений даже топает громче, чем он сам дышит. — Ты где? Арсик, блин, ау! Звуки шагов и голоса раздаются то дальше, то ближе, понятно — Арсений ищет его по всей квартире. Дыхание замедляется, сознание понемногу успокаивается… боль, о которой он совсем забыл с этим адреналином, возвращается с двойной силой. — Арсик, это прикол, по-твоему? Ты реально спрятался? Ну ты чего, вылезай, давай поговорим нормально! Знает Арсик это «нормально». Сейчас он покажется, а его тут же — в карман и к врачу. К огромному и страшному, со своими инструментами из фильмов ужасов… Нет, он лучше посидит тут, хотя терпеть становится все труднее. Он не знает, сколько проходит времени — телефон так по-дурацки остался у Арсения. Но навскидку он сидит под диваном уже вечность — и вся она заполнена ощущением, что голова сейчас разорвется на две части, а по квартире, не переставая, ходит Арсений, упрашивая его вылезти. В конце концов шаги раздаются совсем близко. Арсик даже закрывает глаза, но ничего не происходит — по звуку, Арсений просто садится на диван. Тишина давит на уши, Арсений молчит и как-то тяжело вздыхает. — Антон… да, случилось, я, в общем… ты не занят?.. Мне нужна твоя помощь, и Тотошка тоже. Арсик пропал, точнее, специально спрятался, и… да, да. Хорошо, жду. Стыдно. Арсений звучит так потерянно... Становится очевидно, как он на самом деле переживает, пока Арсик тут прячется. Хочется вылезти уже хотя бы из чувства вины перед ним, но… но. Там ведь сразу начнётся — за шкирку, и в страшное место… Арсик уже на грани слез от боли, но старается не издавать лишних звуков. Проходит еще одна маленькая вечность, прежде чем звучит домофон. Шаги уходят в коридор. Отсюда слов не разобрать толком, но он слышит убитый голос Арсения и какую-то суету, шорох одежды. Затем — топот, который он узнает из тысячи. — Арсик! — раздается любимый Тотошкин голос. — Ты где? — все ближе. — Мне-то ты можешь показаться, ты же знаешь, я тебя никому не отдам… Тотошка ходит где-то совсем рядом, и Арсик кошмарно боится, что это все какой-то хитрый план, и он с людьми заодно, но… ему уже так больно, что хочется добровольно отдать все зубы и десна, и плакать, и чтобы кто-нибудь пожалел… — Тотошка, я тут, — шепчет он. Судя по топоту, под диван тот бежит. Тут же показывается лохматая макушка и весь Тотошка целиком. — Это ты здорово придумал с зубной болью, — шепчет он. — Они точно сейчас помирятся. Правда, я сначала испугался, не мог предупредить? — Тотошка, дурак, мне правда больно! — Арсик старается говорить грозно, но выходит какой-то позорный скулеж. Глаза Тотошки расширяются, а рот открывается, и это почти смешно, если бы не было так плохо. — А. Ты серьезно? А зачем ты тогда прячешься? — Угадай, — Арсик складывает руки на груди. — Ты правда боишься? — Ну конечно! — говорит он как можно невозмутимее и уводит взгляд в стену. — Почему? — удивляется Тотошка и хлопает глазами. — Потому что… — Арсик задумывается. Разве это не само собой разумеется? — В прошлый раз было очень больно. И страшно. Там был такой строгий огромный мужчина, и он… ну, он залезал своими железками прямо мне в рот. Ужас. Тотошка мягко касается его плеча, и как-то незаметно Арсик уже обнаруживает себя в его объятиях. Силы моментально заканчиваются. — Арсик, ты правда думаешь, что Арсений поведет тебя к заведомо плохому врачу? В прошлый раз тебе просто не повезло, и… у нас с Антоном есть знакомый врач, и он правда крутой! Арсик хмыкает, но получается всхлип. Он и не заметил, как начал плакать — от боли, от обиды, от страха, — слезы остаются на футболке Тотошки, но тот лишь прижимает к себе крепче. — Антон водил меня к нему, и он правда не страшный. Шутил со мной все время и включил мультики. — Я не ребенок, — скулит Арсик. — Я и не говорю, что ты ребенок, это же я смотрел мультики. Тебе включим… что захочешь. Арсик хочет смотреть «Три кота». Но он хочет это делать дома, а не где-то там. — Я все равно не поеду, — ноет Арсик из последних сил, шмыгая носом. Дышать и так было нечем, теперь и подавно. Боль не успокаивается, трезвонит на всю голову. — Хочешь, я буду держать тебя за руку всё-всё время? — Тебе не разрешат всё-всё. — Ещё как разрешат. Арсик понимает, что за разговором упустил звуки людей. Сейчас он вообще не слышит, где они, хотя сначала у них был, кажется, какой-то диалог вдалеке. — Ну что, поедем? — шепчет Тотошка. — Я тебя не отпущу от себя ни на секунду, обещаю. Арсик вяло кивает и выпускает его из объятий. Тотошка выбирается из-под дивана первым и помогает ему вылезти следом. Арсик морщится от света лампы, и, моргнув, видит, что Антон и Арсений уже сидят на полу рядом, глядя на них во все глаза. — Арсик, — вздыхает Арсений, но совсем не зло. В глазах беспокойство, и от этого снова совестно. — Боже мой, ты весь в пыли. Антон шутит что-то про клининг, отряхивая Тотошку, и Арсений следует его примеру. Спрашивает у Арсика что-то вроде «поедем?», и он кивает — видимо, их человеки слышали весь диалог. Снова смущение залезает в голову, но в то же время… только этим двум людям позволено видеть его таким, и он готов смириться. Сил ни на что уже нет, и, когда Тотошка снова заворачивает его в свои объятия, а Арсений берет их обоих в ладони, Арсик готов почти ко всему. *** Тотошка не соврал. Если бы соврал, Арсик бы откусил ему что-нибудь, и плевать, что было бы больно. Сейчас не больно — он вообще не чувствует половину лица. День в самом разгаре, потому что дурацкий зуб сегодня поднял всех рано, но атмосфера почти ночная — Арсика укладывают рядом с Тотошкой, разыскивая им на огромном телевизоре «Трех котов». Перед Арсением совестно. Он выглядит так, словно за утро пробежал полумарафон, хотя ни слова в укор не сказал. Арсик ненавидит чувствовать себя виноватым, особенно перед ним. Но здесь Тотошка… ладно, он поймёт. — Арсений… прости за… ну, за утро, — Арсик ковыряет плед, лишь бы не поднимать глаз. — Я не злюсь, — вздыхает Арсений. — Я понимаю, тебе было страшно. Но ты моя умница, — Арсений чмокает его в макушку, и Арсик жмурится. Его человек редко проявляет чувства так открыто. Но, видимо, он сегодня понервничал даже сильнее, чем показал. Арсик опасливо кидает взгляд на Тотошку, но тот только тепло улыбается. От похвалы приятно, но она чувствуется немного незаслуженной — ему правда показывали мультики и носились, как с принцем. Арсик не вникал, что огромный врач с добрыми глазами делал в его рту — первые полчаса он крепко держал Тотошку за руку, затем все же отвлекшись на мультфильм. В комнату заходит Антон, присаживаясь рядом с Арсением и приобнимая его. Это он сегодня вез всех в клинику, пока Арсений держал их с Тотошкой на коленях. Арсик из того промежутка почти ничего не запомнил, потому что Тотошка все время успокаивающе что-то шептал на ухо и даже шутил. Но, видимо, каким-то образом их человеки успели помириться. Арсик фыркает про себя — хоть какая-то польза от его зуба. Даже не пришлось запускать никаких планов. — Ну как ты, малыш? — говорит Антон и вдруг смотрит прямо Арсику в глаза. Арсик чувствует, как щеки наливаются теплом, и совсем не хочет возмущаться, как иногда делает с Арсением. — Всё… всё хорошо. Спасибо. — Я даже не знал, что Арсений боится стоматологов, — вдруг вполголоса говорит Антон, подмигивая. — Ничего я не боюсь! — возмущается Арсений, останавливая поиск мультфильма на телевизоре. Антон долго смотрит ему в глаза. Вечно они как-то так общаются друг с другом — без слов. Арсик понимает, к чему была эта фраза — они с Арсением ведь как две капли воды, так что… — Ладно, да. Но я это уже перерос! Антон хихикает и целует его в нос. Арсик шокировано оборачивается к Тотошке — тот переводит такой же удивленный взгляд на него. Поцелуи! Прямо при них! И совсем, видимо, не стыдно, тогда как Тотошка тоже зеркалит его румянец. — Всё-всё. Отдыхайте, — Арсений наконец включает «Трех котов». Антон уводит его за руки из комнаты и никак, видимо, не может оторвать взгляд от его лица. — Согласись, в сегодняшней драматичности тоже можно увидеть тебя, — тише говорит Антон, но Арсик все равно слышит. Арсений толкает его в плечо, и они, по-дурацки хихикая, скрываются за поворотом. Арсик не понимает, о чем это они, так что лишь пожимает плечами и прижимается ближе к Тотошке. Тот берет его за руку и чмокает в висок. Они вовсе не по-дурацки хихикают, и глаза Арсика вдруг начинают слипаться сами собой.