Моя кокетливая звёздочка

После вчерашнего вечера я чувствовала себя очень и очень странно. С одной стороны, мне ужасно понравилась встреча с Серканом. Мы так много разговаривали и смеялись, потом гоняли по ночному Стамбулу, выкрутив музыку — оказалось, нам нравится один и тот же певец — чуть ли не на полную громкость. Домой к Джерен я приехала в состоянии какой-то страшной эйфории. Кажется, я впервые за последнее время чувствовала себя такой счастливой — помню, как снимала пальто и не могла перестать улыбаться. Только вот моя радость длилась недолго… Джерен сказала мне то, что в глубине души я и сама понимала, но во что искренне не хотела верить. «Эда, прости, но ты зря с ним пошла… Ресторан, подарки, он провожает тебя до дома — это всё, конечно, прекрасно, но не в вашей ситуации, понимаешь?.. Ты даёшь надежду не только ему, но и самой себе… что ты будешь делать, если влюбишься?.. и что ты будешь делать, если завтра ко мне в дом постучит твоя бабушка?.. Эда, тебе придётся уезжать, поэтому, прошу, не привязывайся к нему, ты пожалеешь…» Помню, как смыв макияж — и, нет, он не потёк от слёз — и приняв душ, я обессилено легла в постель, чувствуя глупую обиду. Почему я должна отказываться от человека, который мне нравится, от учёбы, о которой я столько мечтала, от идей, которые горели во мне с детства, только потому, что моя бабушка считает, что брак для меня будет лучшим вариантом? Почему она вообще решила, что после стольких лет отсутствия в моей жизни она может знать, что мне действитель нужно? Конечно, отчасти я и сама виновата, что после смерти тёти решилась наладить связь со своей единственной оставшейся родственницей… но разве я знала, что невинное желание обрести хоть кого-то из семьи обернётся для меня таким образом? Полночи я провела в размышлениях о непонятном и совершенно не радующем будущем и в воспоминаниях о тех прекрасных временах, когда была жива тётя Айфер. И, как несложно догадаться, заснула я только под утро и в слезах. И сегодня одна часть меня очень хотела увидеть Серкана, надеясь на какую-нибудь очередную милую беседу в обеденный перерыв, а другая — предпочла бы не видеть его никогда больше. Мне он понравился — глупо это отрицать. И глупо было думать, что я в него не влюблюсь окончательно.

***

Даже несмотря на то, что мне и так было разрешено прийти к десяти часам — что было на целых два часа позже обычного — на работу я приехала с небольшим опозданием, так как утренняя рутина неожиданно растянулась из-за бесконечных мыслей, устроивших настоящий хаос у меня в голове. Первым делом я, конечно, проверила свою электронную почту, ознакомилась с планами на день и даже обрадовалась, что мне, как новому сотруднику, назначили самую скучную и нудную работу — внести проекты за последние три месяца в архив и заполнить на них электронный документ. Рисовать сегодня не хотелось от слова совсем, поэтому предстоящая монотонная работа с бумажной волокитой нисколько не огорчала. Хотя, думаю, в любой другой день я бы из-за этого расстроилась. Уточнив несколько маленьких деталей у менеджера и выслушав короткий инструктаж, я прошла в архив: просторное помещение со стеллажами и стоящими в ящиках папками. Тут было тихо и приятно пахло тёплой бумагой. Я вытащила из кармана чёрных джинс наушники и, включив плейлист с любимыми треками, принялась за работу: нужно было разложить папки с новыми проектами по датам, приклеить бумажки с числами, записать «место» каждой папки в архиве и внести всю эту информацию в электронную базу «ArtLife».

***

Играющая в наушниках итальянская песня оказалась громче звука открытия двери, и я не сразу поняла, что кто-то внимательно наблюдал за тем, как я, негромко подпевая, ввожу всю необходимую информацию про проекты в ноутбуке. E adesso giuro faccio le valigie E scappo via in un'altra dimensione Son stanco delle vostre facce grigie Voglio un mondo rosa pieno di colore… Годы учёбы в Италии внесли несколько корректировок в мою жизнь: как минимум, потеснили турецкие песни в моих плейлистах. И если я, будучи в Риме, скучала по Родине всегда, когда слышала турецкую музыку, то сейчас, находясь в туристическом сердце Турции, ужасно скучала по Италии, такой античной и такой приветливой. Хотелось бы просто проснуться, неторопливо позавтракать и беззаботно пойти в университет, захватив по пути ореховый кофе. Хотелось бы снова гулять с друзьями по ночному Риму, подпевать уличным музыкантам на «чистом» итальянском и, смеясь, есть клубничное джелато. — Ты красиво поёшь, — услышав знакомый мужской голос, я, невольно вздрогнув, подняла голову. Опершись о дверной косяк плечом, Серкан стоял в расслабленной позе, мягко улыбаясь мне. Я торопливо вытащила наушники из ушей и выключила музыку, смущённо улыбаясь в ответ. — Я не заметила, как ты зашёл, — откидываясь на спинку стула, я скрестила руки на груди, — знаешь ли, надо стучаться перед входом или в крайнем случае дверью погроме хлопать, чтобы не ставить никого в неловкое положение. Он лишь глухо усмехнулся и неторопливо пошёл в мою сторону. — Прости, но если и в следующий раз ты будешь так красиво петь, то стучаться я не буду, — Болат сел в кресло напротив меня, положив руки на стол и сделал выражение лица, безмолвно говорящее: «извини, ничего не могу с собой поделать». И всё, что мне оставалось, это глупо улыбаться, не понимая, как мне держать этого человека на расстоянии, если он такой милый. — Красавица… — протянул Серкан тихо, почти безмолвно, протянул он так восхищённо, так искренне, так, что на коже моих рук невольно появились мелкие мурашки, а после он в отнюдь не привычном жесте протянул мне ладонь, уже громче добавляя, — я, кстати, пришёл позвать тебя на обед. Все уже ушли на перерыв, а ты тут в архиве трудишься. И если утром я думала хоть немного, то сейчас думать не хотелось от слова совсем. И пусть я пожалею потом, зато сейчас буду счастлива. — С радостью приму твоё предложение, — немного неуверенно вкладывая в его ладонь руку и поднимаясь со своего места, с, кажется, ужасно счастливой и кошмарно глупой улыбкой, ответила я, через небольшую паузу добавляя, — только в этот раз я сама за себя зап... Он, следуя моему примеру, встал на ноги и отрицательно покачал головой, перебивая меня на полуслове. — Не-а, — с какой-то озорной ухмылкой протянул парень, ласково проводя подушечкой пальца по тыльной стороне моей ладони, -ведь и в этот раз я тебя пригласил, поэтому, сеньорита, пошли скорее обедать. Честно говоря, кушать я особо и не хотела, так как позавтракала дома чуть меньше трёх часов назад, но разве я могла отказать себе в таком удовольствии, как почти целый час в компании этого мужчины? Наверное, я должна была это сделать для нашего общего блага… должна была вежливо объяснить, что мне не нравится такое особое внимание и что вчерашний ужин был для нас первым и последним… Но я не хотела ему врать — опустим тот факт, что я вру ему насчёт имени — и говорить, что мне не особо приятна его компания, ведь она мне нравится, чертовски нравится. И я вдвойне не хотела завершать наше общение потому, что впервые за столько времени почувствовала к кому-то нечто большее, чем просто дружескую симпатию. Тем более, что, судя по всему, это очень даже взаимно. — Как скажите, сеньор, — не желая вступать в какой-либо спор, я покорно кивнула и послушно пошла за ним, никак не комментируя то, что его тёплая рука по-прежнему сжимает мою ладошку.

***

Мы пришли в уже известный мне ресторан, сели за столик около окна, открывающего вид на Босфор с его узнаваемым красным мостом и лазурными в ярком свете весеннего солнца водами. Перекинувшись несколькими фразами и обменявшись непринуждёнными улыбками, мы сделали заказ. Серкан заказал себе полноценный обед, а я же ограничилась одним десертом. — Я, кстати, хотел спросить: почему ты сегодня утром не заглянула ко мне? Я уже как-то привык видеть тебя одной из первых в своём кабинете, — с привычным весельем в голосе уточнил он, а затем, будто резко что-то осознавав, поспешил уже заметно серьёзнее добавить, — надеюсь, это не из-за вчерашнего. Я ведь тебя ни чем не обидел? Я удивлённо глянула на него и торопливо покачала головой. Утром я чувствовала себя странно, запутанно, неуверенно, поэтому решила хоть на несколько часов притвориться, словно никакой проблемы у меня нет и словно я не схожу с ума от того, что мой разум стал противоречить сердцу. И именно по этой причине я не стала идти к нему, а сразу приступила к работе. Я надеялась, что за время разборки архива смогу найти ответ на свой вопрос, однако в глубине души я понимала, что ответ на него я знаю ещё с первой нашей встречи с Болатом. И тот факт, что вопреки всему я сейчас снова сижу с ним в ресторане, лишь подтверждает, что принимать решения на холодную голову я не умею и что чувства для меня всегда будут важнее здравого смысла. — Нет, это совершенно не связано с вчерашним вечером. Тем более, что он был прекрасен, — искренне сказала я и через недолгую паузу отнюдь не искренне продолжила, — а насчёт утра… просто я немного не выспалась и чувствовала себя как-то неважно, поэтому решила, что лучше сразу приступлю к работе, чтобы в таком неприятном состоянии точно успеть выполнить все задачи, — мягко улыбнувшись, я добавила, — и, кажется, трудотерапия пошла мне на пользу, потому что уже через час я чувствовала себя отлично, и… — задумавшись ненадолго, я постаралась плавно сменить тему, — к слову, в твоей компании просто идеально сделан алгоритм для вноса данных в архив, всё очень удобно и легко делается. Хотя, честно говоря, сначала я подумала, что придётся в панике нажимать какие-то непонятные кнопки и надеяться на чудо. Болат глухо усмехнулся, явно находя моё «откровение» забавным. — Рад, что сейчас ты чувствуешь себя лучше, — с ощутимой теплотой в голосе сказал Серкан, — и спасибо, потому что этот алгоритм я разрабатывал самостоятельно, — заметив моё безмолвное удивление, он продолжил, — начиная с двенадцати лет, я каждое лето, пока мне не исполнилось восемнадцать, проводил в холдинге отца. Я должен был рассортировать огромное количество проектов. Тогда технологии не были так хорошо развиты, ну или, по крайней мере, в компании моего отца какие-то инновации вводить не спешили, поэтому мне приходилось часами сидеть и систематизировать всю информацию, вносить все данные буквально вручную, потом всё это перепроверять… ты даже не представляешь, что я чувствовал, когда находил какую-то влияющую на порядок несостыковку… в общем, это был настоящий кошмар, — немного нервно усмехнувшись и сделав короткую паузу, он принялся рассказывать дальше, — потихоньку я начал находить различные способы, чтобы упростить себе процесс… благо технологии стали развиваться куда стремительнее… и, так, в «ArtLife» я уже смог воспользоваться всем тем, что когда-то придумал, чтобы сделать финальный и идеальный вариант для архива. — Ого, я бы и не подумала, что ты это всё сам придумал… была уверена, что ты просто нанял человека… — с нескрываемым удивлением протянула я, — получается, ты не только талантливый архитектор, но и талантливый программист? Несмотря на то, что с компьютером я была, как говорится, на ты, программирование всегда было для меня довольно далёкой и непонятной сферой. Один только вид этих огромных кодов чего стоит… — «Талантливый архитектор», — процитировав меня, Серкан с доброй усмешкой добавил, — это ты так на премию подлизываешься? — и, увидев, как я с наигранным недовольством закатила глаза, сказал, — ладно, если серьёзно, то в архитектуре я гораздо лучше, чем в программировании. Я неплохо знаю только какие-то азы. Да и, в целом, весь мой опыт, как программиста, закончился на разработке базы данных для «ArtLife», на остальное не хватило времени и знаний. — Но всё равно очень круто, что ты создал этот архив сам! Тем более, что архитектура и IT это совершенно разные сферы, — не скрывая своего восторга, ответила я. Наш разговор ненадолго прервал официант, принёсший нам напитки: Серкан заказал себе жасминовый чай, а я — свежевыжатый апельсиновый сок. Сделав небольшой глоток цитрусового фреша, я отвернула голову к окну, принимаясь разглядывать неторопливо плывущие яхточки и пароходы. Провожая взглядом очередное судно, я невольно задумалась над тем, чтобы пригласить Болата на ужин и вечернюю прогулку. Во-первых, потому что мне уже как-то неловко, что он постоянно проявляет инициативу первым, а, во-вторых, потому что я хочу просто провести с ним время. Да простит меня Джерен, но я хочу рискнуть… хочу наладить свою жизнь… или хотя бы попытаться это сделать… В конце концов, если я ему действительно понравлюсь, он ведь сможет меня простить. Ведь сможет, да?.. Это всего лишь имя и фамилия… Это ведь всего лишь какая-то мелочь, не правда ли?.. Я сделала глубокий вдох, стараясь собраться с мыслями и наконец-то решиться. Ведь лучше потерпеть неудачу, чем никогда не попытаться, да? — А у тебя есть планы на вечер? — немного неуверенным голосом поинтересовалась я, повернув голову обратно на парня. Болат задумчиво помолчал, видимо, вспоминая расписание на сегодняшний день. — Если никаких внештатных ситуаций в офисе не произойдёт, то буду свободен, — наконец ответил он и через короткую паузу добавил, — а что? Ну, была не была. — Хочу вечером в кафешку зайти, а потом по набережной погулять. Вот, думаю, вдруг ты захочешь составить мне компанию, — стараясь вести себя невозмутимо, произнесла я. — О, я с удовольствием, — мгновенно ответил парень, не скрывая довольной улыбки. И так мы договорились встретиться полдевятого в туристическом центре Стамбула. И я ещё даже не представляла, к чему в итоге приведёт эта вроде как совершенно безобидная и маленькая шалость в виде прогулки с моим другом-боссом.

***

Вернувшись после обеда в архив, я лениво откинулась на спинку кресла, медленно обводя взглядом помещение, уставленное стеллажами с различными папками. Мне даже немного не верилось, что Серкан часть своего детства провёл за кипами документов и стопками бумаг. Однако, может быть, именно это сделало его терпеливым и усидчивым человеком, который смог грамотно всё спланировать и добиться таких высот в карьере. Я шумно вздохнула, невольно задумываясь: а смогу ли я однажды также открыть свою компанию? Хватит ли мне терпения в трудные времена? С какой-то стороны, я совершенно не такая, как Серкан. Я сначала десять раз сделаю, а потом только один раз подумаю. Я не люблю планировать, не люблю жить по графику — мне нравится свобода, пусть и слегка сумбурная свобода. С другой же стороны, в чём-то мы с Серканом похожи. Мы два целеустремлённых человека, просто у нас было разное детство, разные проблемы и от того разный подход к жизни. В чём-то наши характеры пересекаются, а в чём-то совершенно разнятся. И, пожалуй, именно по этой причине мы так быстро нашли общий язык: мы зацепились за наши уникальные отличия, которые в конечном итоге привели к приятным сходствам. Телефон в кармане слегка завибрировал, вытаскивая меня из размышлений. Вытащив смартфон, я прочитала сообщение от подруги.

______________________

Я сегодня освобожусь пораньше. Не хочешь по магазинам сходить? А то я бы купила себе парочку новых платьев 13:14

______________________

Я несколько раз перечитала СМСку, не зная, что и сказать. Джерен сделала для меня очень много, поэтому, наверное, я должна была отменить ужин с Болатом и провести вечер с подругой… И какая-то часть меня говорила, что так будет правильно, что так будет лучше для меня самой, но… при всей моей любви к Джерен этот вечер я хотела провести не в её компании.

______________________

Я уже запланировала вечернюю прогулку кое с кем… может, за одеждой на выходных сходим?

13.16

Ладно, давай на выходных 13.16 Стоп, подожди 13.17 «Кое с кем» это с кем? 13.17 Прошу, Эда, не говори, что ты снова встречаешься с Серканом 13.17

Ничего не могу с собой поделать…

13.18

О, Аллах 13.18 И кому я вчера всё объясняла? 13.18 Эда, ты неисправима 13.18

Знаю🤭

13.18

Ладно… смотри главное, чтобы вы не попали в объективы журналистов 13.19 А, и, как приедешь, выберем тебе подходящее платье на вечер, чтобы милый твой на тебя взглянул и сразу замуж позвал 13.19

Ты что хочешь от меня поскорее избавиться?

13.19

Нет, просто охота на свадьбе погулять 13.19

Ну, ну🙄

13.19

Но, кстати, возвращаясь к платью, не думаю, что мне пригодится, так как мы хотим сходить в кафе, о котором ты рассказывала, а потом на набережную

13.20

Я тебе рассказывала про это кафе, потому что там очень хороший алкоголь… 13.20

Ну… ещё ты сказала, что там вкусные стейки готовят… неужели ты думаешь, что я собираюсь напиться в компании парня, которого я довольно плохо знаю?

13.20

Я думаю, что если ты это сделаешь, то мне будет жалко твоего любимого, ведь его будет ждать неуправляемая Эда Йылдыз, которая может даже в фонтан залезть, потому что, видите ли, ей стало жарко 13.21

Ой, да ну тебя… всего лишь раз такое было…

13.21

Ладно, если серьёзно, то я ему не доверяю, поэтому, пожалуйста, будь аккуратна 13.21 Если вдруг что, звони, пиши 13.21

Хорошо

13.22

Люблю тебя

13.22

Не подлизывайся, я тебе всё равно ещё сотню раз скажу, что мне всё это совершенно не нравится 13.22

☺️😘

13.22

______________________

Я выключила смартфон и наклонилась чуть вперёд, чтобы убрать телефон на стол. Пора приниматься за работу.

***

Выйдя из такси, я поправила железный ремешок сумки и, сделав глубокий вдох, пошла в сторону нужного кафе. Мы договорились с Серканом встретиться сразу на месте, чтобы поужинать и потом уже пойти погулять по набережной. И, честно говоря, я немного волновалась. Боялась, что Серкану не понравится кафе, которое я выбрала. Судя по ресторанам, в которые он меня водил даже на простой обед, он привык к довольно высокому уровню заведений, однако мне хотелось провести этот вечер в более простой обстановке. Зайдя в заведение, я невольно улыбнулась, видя за одним из столиков мужчину с огромным букетом пионов, нежных, молочных. Увидев меня, Болат мгновенно улыбнулся в ответ и поднялся на ноги. — Рад тебя видеть, — приветливо произнёс Серкан, когда я подошла к столику, расположенному около окна и открывающему вид на растянувщуюся на сотни метров набережную. Взяв из его рук красивый и довольно тяжёлый букет пионов, перевязанных светло-розовой ленточкой, я, не сдержавшись, наклонила голову вперёд, почти касаясь носом нежных бутонов и вдыхая сладкий цветочный аромат. — Они выглядят просто прекрасно! А пахнут как! — не скрывая своего восторга, радостно произнесла я, — спасибо тебе большое! Серкан лишь по-доброму улыбнулся в ответ. И вскоре мы сидели за столиком, терпеливо дожидаясь нашего заказа и обсуждая сегодняшний день. Минут через двадцать нам принесли горячие блюда, салаты и подарок от заведения, так как администратор был очень рад видеть в своём заведении известного на всю Турцию архитектора. Дополнительно нам подали закуски и популярный алкогольный напиток — анисовую водку. И вот так я узнала, что Джерен была совершенно права, когда говорила, что тут подают вкусные стейки и хороший алкоголь. И вот так обычный вечер превратился в нечто гораздо большее.

***

Выйдя из кафе, мы, беззаботно смеясь и обсуждая разные мелочи, пошли вдоль полной людей улицы. Несмотря на то, что небо уже давно потемнело, набережная, наоборот, начала оживляться: начали загораться огни различных киосков и палаток, стали играть уличные музыканты, люди начали активнее стягиваться к ним и, образовывая нечто похожее на полукруг, стали танцевать, подпевать, хлопать. Вокруг слышался смех, болтовня, щелчки телефонных камер. — Пошли, — покрепче взяв Серкана за руку, я уверенно потянула его в веселящуюся толпу, — потанцуем. Он охотно последовал за мной, и уже через мгновенье его руки лежали на моей пояснице, а мои, обвив его шею, устроились на его спине, прижимая к той пышные пионы. — Знаешь, я столько лет прожил в Стамбуле, но никогда не был на набережной ночью, — мягко, почти невесомо водя пальцами то вверх, то вниз вдоль моей поясницы, с радостной улыбкой произнёс Болат, — я всегда думал, что тут слишком многолюдно и шумно, но, оказывается, тут так здорово! Я лишь кивнула и прижалась к нему поближе, опуская голову на мужское плечо. Запах его духов приятно коснулся обоняния, и я невольно прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Я чувствовала, как его дыхание оставляет тёплый след на чувствительной коже моей щеки, как его грудная клетка слабо упирается в мою, как его ладони слегка скользят по ткани моей джинсовки. Я чувствовала, как щёки покрываются лёгким румянцем, как мелкие мурашки пробегают по телу и как и без того замутнённое алкоголем сознание становится ещё более расплывчатым. Мы танцевали сначала медленно, потом в разы быстрее, не стесняясь, подпевали песням всё громче и громче. С каждым танцем, с каждым действием, с каждым вдохом мы становились ближе, смелее, увереннее. Общая атмосфера радости и веселья лишь сильнее подпитывала наши чувства, желания, обострившиеся в этом хаосе и лёгкой суматохе. Мы растворились в очередной толпе, окружившей пятерых музыкантов с гитарами и барабанами. Музыка ощутимой дрожью проходила по телу. Пульс словно оглушающе стучал в ушах. Кровь горячо, обжигающе текла по венам. Я, жадно втянув носом воздух в жалких попытках хоть как-то восстановить дыхание, потянула парня за собой, желая скрыться от лишних глаз.

***

Ранее выпитый алкоголь, эйфория и желание, силу которого я даже не могла в полной мере осознать. Мы завернули за угол какого-то старого здания, спрятавшись в его тени, такой интимной, такой желанной. — И что ты хот… — немного запыхавшись, начал говорить Болат, явно не понимающий моего такого резкого желания сбежать с нашего импровизированного танцпола. Однако я, перебив его, пожалуй, самым неожиданным образом, сделала уверенный шаг вперёд, накрывая мужские губы своими, не скромно, не мягко, не нежно. В ушах громко, очень громко, почти оглушающе стучал пульс от танцев, от бега, от возбуждения. Я хотела его ближе, быстрее, грубее. Я хотела его здесь и сейчас. И я даже не заметила, как из рук выскользнул букет, падая куда-то вниз. Влажные ладошки легки на мужские плечи, и я бесстыдно застонала, чувствуя его тяжёлую ладонь на пояснице. Он провернул меня в руках, прижал к ледяной стене и, зацепив зубами нижнюю губу, оттянул ту на несколько мгновений. Я чувствовала, как ткань джинсовки шоркается по кирпичной стене, как капельки пота стекают вдоль спины, впитываясь в хлопок кофты, как наливаются кровью губы, обласканные его зубами. Я чувствовала, как грудная клетка, вздымаясь, упирается в его грудь, как пульсируют вены его горячей шеи под моей ладонью, как щекочут руку его влажные волосы. Я чувствовала, как его выдохи обжигают бледную кожу, как мои собственные ноги предательски подгибаются, как мурашки покрывают каждый сантиметр чуть ли не дрожащего от возбуждения тела. Я чувствовала запах ночного холода и сухого асфальта. Я чувствовала запах мужского парфюма, терпкого, цитрусового. Я чувствала запах его шампуня, его геля, его кожи. И я чувствовала себя до безумия счастливой. Мужчина, чуть ослабив хватку, немного отстранился, разрывая поцелуй. И я, приоткрыв рот, жадно втянула уличный воздух, такой ледяной, но такой необходимый. Серкан уткнулся носом в изгиб моей шеи, оставляя на той россыпь мелких поцелуев и царапая чувствительную кожу острыми зубами. — Что ты со мной творишь, девочка?.. — сбивчиво протянул он, обжигая и без того горящую от грубых ласк кожу, — ты просто сумасшедшая… и ты мне охренеть, как нравишься… Я, положив ладошку на подбородок парня, заставила Болата поднять голову и, не говоря и слова, прижалась к его губам, ненасытно, страстно и грязно. Мне хотелось чувствовать его ближе, ещё ближе, гораздо ближе, чувствовать его где-то под рёбрами, чувствовать его в собственных венах. Мне было мало. Мне хотелось большего. Я была пьяна этим пагубным желанием, этим абсолютным искушением. Мы целовались долго, очень долго. Мы целовались грубо, очень грубо. Мы целовались грязно, очень грязно. И, оторвавшись от его искусанных мной же губ, я могла лишь тяжело дышать, опершись затылком о приятно прохладную стену. И я могла видеть в мужских глазах, чёрных, очень чёрных от расширившихся зрачков, такое же безмерное желание, которое сейчас сияло в моих собственных. — Ты такая красивая, — протянул Серкан, стараясь восстановить дыхание и проводя широкой ладонью по моей макушке в тщетной попытке пригладить растрёпанные волосы, — и, честное слово, сумасшедшая, — он наклонился чуть вперёд, оставляя на моём лбу ласковый поцелуй, — я тебя в телефоне переименую в сумасшедшую красавицу, имей в виду. Я беззаботно улыбнулась. — Хорошо, главное не забудь добавить сердечко, — отпрянув от стены, глухо усмехнулась я и, наклонившись чуть вперёд и подняв позабытый на мгновенья букет, с лукавой ухмылкой добавила, — и пошли ещё потанцуем. И уже через пару минут мы стояли в толпе, кричали песни, не сводя друг с друга глаз, и понимали, что как прежде уже никогда не будет.