Моя кокетливая звёздочка

Несмотря на то, что всю свою жизнь я старался разделять работу и личные отношения, я всё равно решил пригласить свою новую сотрудницу на ужин. За последнюю неделю Айше произвела на меня крайне хорошее впечатление: она была весёлой, общительной и, в самом лучшем смысле этого слова, непосредственной. Мы могли разговаривать с ней, кажется, обо всё на свете: о музыке, о фильмах, о книгах, о своих увлечениях — и не могу сказать, что я не удивился, когда во время нашего очередного обеда она показала мне фотографии своей большой коллекции автомобильных наклеек. Это её необычное хобби мне показалось таким живым и интересным. Хотя, возможно, дело было не столько в оригинальности её увлечения, сколько в эмоциях, с которыми она мне про него рассказывала. Пожалуй, её янтарно-карие глаза буквально физически начинали светиться, когда она говорила про свою любимую наклейку, ради которой прошлой осенью она ездила чуть ли не на другую сторону Италии. Кроме того, мне нравилось её отношение к работе. Несмотря на свой довольно юный возраст, она со всей серьёзностью и ответственностью подходила к профессиональным задачам. Даже новый чертёж она сделала идеально после всего лишь второй правки, и, исходя из того, что проект загородного участка был не таким уж лёгким и что на выполнение прошлого заказа Айше понадобилась неделя, то такое резкое сокращение времени на выполнение эскиза не могло меня не радовать. Однако был в этом и минус: судя по её менее бодрому виду, она явно жертвовала собственным сном, поэтому в качестве некоторой компенсации я разрешил ей прийти в четверг к десяти — на целых два часа позже обычного.

***

Поставив небольшой подарочный пакетик светло-фиолетового цвета на стол, застеленный идеально белой скатертью, я отодвинул стул и присел на него, поглядывая на время — на часах было без десяти семь. Я повернул голову чуть в сторону, глядя на начинающее потихоньку темнеть небо, уже не чисто голубое, а немного пепельно-синее. Местами разбавленную кучевыми облаками синеву разрезали тонкие светло-лиловые и пастельно-розовые линии — первые лучи заката. Тёмная вода Босфора стала ещё на несколько тонов чернее, предвещая грядущую ночь. По дорогам плелись вереницей автомобили, а по заливу неторопливо плыли пароходы, яхты и маленькие лодочки — люди возвращались с работы. Вечерний Стамбул был привычно суетлив и шумен. И, пожалуй, даже сидя за десятки километров, я от одного вида мог слышать звон клаксонов и гудки кораблей. — Привет, — услышал я знакомый весёлый голос и, повернувшись в сторону пришедшей девушки, невольно улыбнулся. Она была одета в молочно-белое платье с длинным, достающим аж до пола подолом и с вырезом на бедре, позволяющим увидеть кожу её ног, скрытую за тонким, почти прозрачным слоем капроновых колготок. Я встал со своего места, чтобы отодвинуть стул для Айше и пригласить её за стол. — Ты выглядишь просто чудесно, — честно признался я, глядя на то, как девушка, смущённо улыбнувшись, садиться за стол. — Спасибо, — она слабо кивнула, поднимая на меня голову, — я одолжила платье у подруги, так как при переезде свои в спешке не взяла. Заняв место напротив Демир, я невольно усмехнулся, вспоминая нашу первую встречу. — Ты ещё, кстати, не взяла с собой зонтик, — я опёрся запястьями на край стола, — и лучше бы тебе его купить, а то, поверь, в сезон дождей он тебе точно понадобится, — не скрывая самодовольной ухмылки, добавил я, — в конце концов, не всегда же будет рядом такой добродушный человек, как я. Девушка лишь махнула рукой, глухо усмехаясь. — Ну-ну, добродушный человек… ты был на маньяка похож, — она сделала голос наигранно серьёзным, — весь такой подозрительно общительный и дружелюбной… ещё и в тёмном пальто… — Даже так? — я хмыкнул, смотря на то, как Айше заправляет кудряшку за ухо, — и почему ты тогда со мной пошла? По правде говоря, если бы я оказался в незнакомом городе ночью, то, думаю, вряд ли бы пошёл с какими-то незнакомцами даже до ближайшего отеля. — У меня тогда выдался просто отвратительный день, поэтому, честно говоря, под вечер я уже не соображала, из-за чего так просто и согласилась, — несмотря на то, что девушка говорила таким же, как и прежде, голосом, мне показалось, что что-то всё-таки в ней изменилось: будто она пыталась звучать легко и непринуждённо, хотя на деле испытывала иные чувства к произошедшему, — но, знал бы ты, какую мне потом подруга лекцию за это прочитала… это был какой-то кошмар, — она усмехнулась, — и всё же хорошо, что всё действительно обошлось. Я не успел сказать и слова, как к нашему столику подошёл официант — молодой блондинистый парень в строгом тёмно-зелёном костюме с вышитым золотистыми нитками названием ресторана. Он, дружелюбно поприветствовав нас, подал два меню: одно — мне, другое — Айше. — Я угощаю, — с лёгкой улыбкой произнёс я, когда девушка открыла меню, и, заметив лёгкое возмущение на её лице, поспешил добавить, — я тебя пригласил, поэтому так будет правильно. Хотя, конечно, даже если бы Демир сама позвала меня, то я бы всё равно заплатил как минимум потому, что другой расклад ситуации меня бы просто не устроил. — Ладно, — немного неуверенно протянула она и более мягко добавила, — спасибо. Выбирали мы недолго, наверное, где-то минут через пять — десять я уже заказал себе стейк из рыбы и салат, а Айше — стейк из ягнёнка и картошку фри. — Кстати, у меня для тебя кое-что есть, — дождавшись, когда официант отойдёт от нашего столика, произнёс я, протягивая девушке фиолетовый пакетик. Демир удивлённо взглянула на меня, но небольшой презент всё же приняла. — Что это такое? — с нескрываемой заинтересованностью в голосе протянула она, заглядывая в подарочный пакет, — это наклейка? Айше торопливо вытащила автомобильную, изготовленную на специализированной бумаге наклейку с изображением пастельно-лиловых фиалок. — Она вроде напечатана, но… при этом будто акварелью нарисована, — восторженно протянула она, внимательно разглядывая матовую картинку, — так красиво! — присмотревшись к правому нижнему углу, Демир заинтересованно добавила, — тут ещё есть какие-то буквы: S.B AL… Что это значит? Я невольно хмыкнул, не торопясь с ответом и давая ей возможность догадаться о весьма простой расшифровке сокращений. — А какие есть предположения? — откидываясь на спинку стула, с лёгкой улыбкой спросил я. Девушка слабо пожала плечами, переводя взгляд с меня на наклейку и обратно. — Может, something beautiful?.. — немного неуверенно произнесла она, задумчиво хмыкая, — но что тогда значит AL? Может, это такое сокращение для all… Тогда будет: «что-то прекрасное… всё», видимо, имеется в виду, что всё прекрасно, но тогда лучше everything, а не all… в общем, я не знаю. Кажется, я впервые слышу, чтобы кто-то видел в моих инициалах нечто подобное. — Знаешь, а твой вариант мне нравится даже больше, — улыбнулся ей я, — на деле это просто мои инициалы и сокращение от ArtLife, — заметив в глазах девушки удивление, я поспешил добавить — когда я узнал о твоём увлечении, мне захотелось подарить тебе какую-то особую наклейку, но, честно говоря, я плохо в них разбираюсь и вряд ли смогу отличить коллекционную от обычной, поэтому решил сделать дизайн сам, — я невольно пожал плечами, чувствуя какое-то лёгкое смущение, — конечно, мне ближе технический чертёж, чем цветочный натюрморт, но… я правда старался, и теперь у тебя есть наклейка от ArtLife в единственном экземпляре. И, честно говоря, я до конца сам не верил в то, что говорил и что делал. Не помню, чтобы хоть с кем-то в своей жизни я был настолько сентиментален и искренен. Но с этой девушкой мне почему-то хотелось делать что-то такое… такое романтичное?.. мне хотелось, чтобы ей понравилось, чтобы она улыбнулась… — Ты серьёзно? — в лёгком недоумении протянула Демир, глядя на меня так, словно я сказал самую шокирующую новость в мире, — обалдеть… — она сделала глубокий вдох, переводя взгляд на наклейку, — это очень красиво и очень мило! Ещё никто не делал для меня эксклюзивных наклеек! Эта теперь будет моей самой любимой! Спасибо тебе большое! Я по-доброму усмехнулся с её восторженной реакции. На моей памяти Селин так не радовалась дорогим ювелирным украшениям, как сейчас Демир радуется небольшой картинке. Не так, чтобы сравнивать их было правильно, но… всё же эта мысль об их различии невольно мелькнула у меня в голове. — Могу тебя обнять? — с лёгким смущением произнесла девушка, складывая наклейку на стол, — в качестве благодарности… И обычно я не соглашался на объятья — не любил, когда кто-то нарушает моё личное пространство. Но сейчас я кивнул, поднялся на ноги, подошёл поближе к девушке, протянул ей руку, помогая встать, и совершил, пожалуй, главную ошибку с своей жизни — позволил ей обхватить меня за плечи и прильнуть к моей груди. Ладонь, учтиво упавшую на её поясницу, моментально обожгло шёлком белого платья. Её сладкий запах, не то цветочный, не то вишнёвый, коснулся моего обоняния, проник в глубь лёгких, кажется, буквально дрогнувших от наслаждения. Тепло её тела, еле соприкасающегося с моим, впилось куда-то под рёбра, требующих прижать эту девушку как можно ближе и не отпускать никогда больше. Её шелковистая кудряшка, щекоча, коснулась моей шеи, и мне невольно захотелось намотать эту мягкую, но непослушную прядку на палец. Демир заключила меня в объятия, дружеские, лёгкие, совершенно невинные, на пару считанных мгновений… Но этих нескольких секунд хватило, чтобы у меня, человека без каких-либо вредных привычек, появилась зависимость… зависимость от неё, такой нежной и такой прекрасной. Девушка отпрянула назад, оставив меня с чувством неприятного холода без её прикосновений. Я с трудом сглотнул вязкую слюну, невольно всматриваясь в её карие глаза, янтарно-ореховые в свете тёплых ресторанных ламп. Взгляд невольно упал на её губы, блестящие от прозрачного блеска. И я мысленно заправил несколько шелковистых прядок волос ей за ушко, положил ладонь на подбородок и прикоснулся к её губам, сладким, как самый чистый сахар, мягким, как самый нежный десерт, желанным, как самая заветная мечта. О, Аллах… — Рад, что тебе понравилось, — только и смог произнести я, нехотя убирая ладонь с девичьей поясницы. Она лишь улыбнулась и села обратно за стол. И я, последовав её примеру, занял своё место, искренне желая верить, что нравлюсь ей хоть на долю процента. Обычно сомнений на собственный счёт у меня не возникало: женщинам в моём окружении я, кажется, всегда нравился. Только вот Демир совершенно не похожа на тех, кого я встречал ранее… и что, если на неё мои «чары» работать не будут?.. что, если я ей не понравлюсь?.. И о чём я только думаю на дружеской — ключевое, кстати, слово — встрече? — А почему ты решил нарисовать фиалки? Откуда ты узнал, что они мне очень нравятся? — поинтересовалась Айше, выводя меня из глупых размышлений. — У тебя была брошка с фиалками, — вспоминая когда-то увиденное украшение, ответил я, — вот я и подумал, что эти цветы тебе нравятся. А о том, что фиалки, такие утончённые и такие нежные, на неё очень похожи, я, пожалуй, не скажу… по крайней мере сейчас… — А ты внимательный, — хмыкнула она, вновь взяв в руки наклейку и опустив на неё взгляд. Я лишь мягко улыбнулся ей и откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее. Девушка крутила в руках картинку с фиалками, кажется, пытаясь разглядеть каждый лиловый штрих, а я с не меньшей доскональностью рассматривал её саму, сидящую напротив и немного приклонившую голову. Она была красива, даже слишком красива. И какая-то часть моего сознания говорила мне, что я совершаю ошибку — нет, скорее даже кричала, что я уже совершил ошибку, позвав Айше на этот ужин, и сейчас я лишь усугубляю ситуацию для нас обоих. Здравый смысл твердил, что я не должен относиться к ней так… так тепло?.. что я не должен был переступать черту наших чисто формальных отношений… Но, что, если я не хочу? Не хочу соблюдать привычные правила? Отойти от принципов — это разве всегда плохо? Разве нельзя поступить как-то иначе? Хотя бы раз в жизни? И сейчас, разглядывая каштановые кудряшки девушки, струящиеся вдоль её шеи и отливающие золотой россыпью в свете ламп, я почему-то хотел думать, что вопреки всему поступаю правильно. Мне она понравилась ещё тем вечером — глупо это отрицать. И, наверное, глупее только было бы не попробовать наладить с ней отношения из-за каких-то предрассудков и принципов. Да и, в конце концов, если для неё будет проблемой то, что я — её начальник, то… я могу сделать её акционером… процентов пять передам ей… и тогда разница у нас в статусе будет не такой сильной… — Ты так задумчиво на меня смотришь, — усмехнулась Айше, вытаскивая меня из размышлений, — о чём задумался? «О том, что я явно сошёл с ума, раз уже хочу отдать тебя акции «ArtLife», хотя мы и месяц не знакомы.» — Да так… — протянул я, стараясь придумать хоть что-то, — меня немного удивил твой выбор, впервые вижу человека, который заказывает в ресторане картошку фри. — Я просто очень её люблю, — невинно пожав плечами, ответила она, — когда я была в Италии, то составила рейтинг для кафешек вокруг университета и общежития, и, как ты понимаешь, главным критерием оценки была далеко не пицца, — она усмехнулась, — в моём любимом заведении меня даже запомнили, и стоило мне только зайти, как Даниэль или Карла говорили: «Картошку для нашей Э.., — девушка резко закашляла, приложив ладошку ко рту, — прости, горло что-то запершило, — с лёгкой растерянностью в голосе добавила она, — так вот, они говорили: «картошку для нашей Айше». И они всегда готовили её такой вкусной… — немного печально вздохнув, продолжила она, — скучаю по своим студенческим годам и по итальянской картошке. — Так рассказываешь, что мне даже захотелось слетать в Италию ради этой картошки, несмотря на то, что я обычно такое не ем, — с лёгкой улыбкой на лице произнёс я, — и, честно говоря, фастфуд мне, в целом, не нравится. Демир удивлённо вскинула брови, явно озадаченная моей нелюбовью к жирной пище. — Серьёзно? Разве такое возможно? — с прежним изумлением протянула она, — как можно не любить пиццу, бургеры и прочее? — Довольно просто, — хмыкнул я, — предпочитаю что-то более лёгкое. Айше явно хотела ещё что-то сказать, но к нашему столику подошёл официант, поставил стеклянный чайник с жасминовым чаем и две белые фарфоровые кружки и разлил в них цветочный напиток, сообщив, что сейчас принесёт горячее. — Пахнет очень вкусно, — прокомментировала Демир и, сделав несколько глотков, добавила, — а на вкус вообще потрясающе! И уже через пару мгновений у нас на столе стояли тарелки с едой. Мы ели, разговаривали, смеялись… и я даже не заметил, как за беседой пролетело почти два часа. За окном ожидаемо потемнело — наступила ночь, рассыпавшая по иссиня-чёрному небосклону миллионы серебристых звёзд. И где-то в глубине души мне хотелось пригласить Айше к себе домой, думаю, с её любовью к астрономии ей бы точно понравилось смотреть со мной в телескоп. Но здравый смысл подсказывал, что это было бы уже слишком для нашего первого… м, свидания?.. — Скажешь адрес своей подруги, — помогая девушке надеть тёмно-серое пальто, попросил я. — Может, я всё-таки вызову такси? — немного неуверенно произнесла она, — ты и так столько всего сделал: и на ужин позвал, и за него заплатил, и ещё даже подарок подарил… мне уже как-то неловко, если честно… Я, не торопясь с ответом, лишь открыл для девушки дверь, пропуская её вперёд. — Ну так? Я вызову такси? — уточнила Демир, остановившись на крыльце ресторана. Встав рядом с ней, я отрицательно покачал головой, вытаскивая из кармана брюк ключи от любимого чёрного спорткара. — Знаешь, за такой красавицей, как ты, хочется ухаживать красиво, поэтому пошли, — я осторожно взял её ладошку в свою руку и аккуратно потянул за собой, — покатаемся с ветерком. И, на моё удивление, она сдалась и, улыбнувшись, последовала за мной, говоря адрес своей подруги. А я мысленно вспоминал, какие дороги в Стамбуле сейчас относительно свободны, и где можно будет хорошенько погонять.