Моя кокетливая звёздочка

Лениво потянувшись, я откинулась обратно на подушки, держа в руках телефон. По привычке включив смартфон, чтобы немного позалипать в новостной ленте с утра, я увидела сообщение от Серкана. Я сразу же ткнула пальцем на текст и перешла в мессенджер, и через мгновенье на экране высветилось то, что я совершенно не ожидала увидеть.

______________________

Сообщаю, что зарплату за отработанные часы получите в конверте сегодня после обеда. Благодарю за сотрудничество, госпожа Йылдыз! 06:42

______________________

Пальцы невольно дёрнулись к полю для ввода сообщений, однако на экране высветилась надпись, радушно сообщающая, что меня добавили в чёрный список. Судорожно втянув носом воздух, я вышла из приложения… может, это просто какой-то глюк?.. может, после перезапуска это исчезнет? Заметно подрагивающими руками я держала телефон, глупо уставившись на главный экран, с которого на меня смотрели мы, стоящие в обнимку и счастливо улыбающиеся. — Это кошмар… я сплю, да?.. — окончательно не веря в происходящее, тихо протянула я. С трудом сглотнув вставший в горле ком, я тяжело вздохнула, чувствуя липкий страх, пробирающий всё тело мелкой дрожью. А что, если это правда? А что, если он правда всё узнал? А что тогда?.. С трудом попав пальцем по иконке мессенджера, я отрицательно покачала головой, смотря на по-прежнему висящее сообщение. Он узнал… Он всё узнал… Быстро свернув приложение, я торопливо открыла список номеров и, не думая и мгновенья, набрала номер своего самого любимого человека. Крепко прижав к уху смартфон, я услышала три писклявых гудка, и вызов сбросился. Я вновь позвонила, и вновь связь оборвалась… Он заблокировал меня везде… После всего, что с нами было, он так просто отказался от меня… Конечно, я была виновна… конечно, я совершила ошибку… но у меня ведь была причина… весомая причина… я ведь не могла не врать… очень хотела, но не могла… Сглатывая горечь слёз, скатившихся по приоткрытым губам, я выключила телефон и небрежно откинула его в сторону, слыша глухой хлопок — он упал в скомканное одеяло. С трудом поднявшись на ноги, я пошла в сторону ванны, не сдерживая горьких всхлипов. Я ведь неплохая… Я ведь не хотела, чтобы всё так вышло… Я ведь просто хотела жить… Я бы не спаслась без этих чёртовых документов… Трясущейя рукой я не с первого раза ухватилась за ручку — сначала мокрая от слёз ладонь лишь соскользнула с металла — и лишь со второй попытки я обессилено открыла дверь в соединённую с моей спальней ванную комнату. Даже не включив свет, я перешагнула порог и торопливо подошла к раковине. Дрожащее и обессилевшее тело почти мгновенно упёрлось в керамический край, я повернула кран, включая ледяную воду и опуская руки под сильную струю в жалких попытках успокоиться. Только вот… ничего не получилось… Мне было обидно… и больно… Он ведь даже не захотел меня слушать… даже не попытался понять… Я отрицательно покачала головой, просто отказываясь верить в происходящее. Это должно быть сон… дурацкий кошмар, из которого я почему-то не просыпалась. Обжигающие нежную кожу лица слёзы замыливали взгляд. Я будто смотрела на всё через какую-то белую пелену, не могла чётко увидеть предметы и даже собственное отражение. И мне до последнего не хотелось верить, что именно сегодня настал день, когда последнее хорошее, что было в моей жизни, испарилось, оставив после себя невыносимую боль и сожаления о прошлом. Если бы я призналась ему раньше… если бы я всё ему рассказала… то он бы простил меня… уверена, он бы всё понял… Но поздно… Уже слишком поздно… для нас обоих…

***

Я не нашла в себе сил выйти из дома или хотя бы попробовать набрать номер Болата ещё раз… да что уж… я даже не смогла признаться лучшей подруге в том, что произошло. Я просто написала Джерен, что заболела и взяла больничный… и, к счастью или к сожалению, мне даже не пришлось притворяться… после, кажется, часовой истерики я свалилась в постель с ужасным ознобом и отвратительной слабостью. Отправив Джерен сообщение о том, что всё не так уж и плохо и что она не должна пораньше уходить с работы из-за меня, я с головой залезла под одеяло, чувствуя, как тело буквально содрогается от омерзительного холода. И, наверное, мне стоило выпить горячего чая, а в идеале — таблеток, но у меня не было даже сил на то, чтобы банально встать… И, пожалуй, мне не стоило врать Джерен о своём «не таком уж и плохом» самочувствии, ведь сейчас я действительно в ней нуждалась… нуждалась в заботе и поддержке, но… последние дни она часто жертвовала сном из-за большого количества работы, вызванного досудебной жалобой, которую подали на фирму, в которой Джерен является старшим юристом… и я не хотела нагружать подругу ещё своими проблемами, особенно при условии, что они возникли из-за того, что я не слушала её советов. Мне действительно не стоило влюбляться… не стоило обманывать саму себя и наивно жить в искусственно созданном мирке, где я двадцатичетырехлетняя Айше Демир, окончившая прекрасный университет в Италии… за этот месяц я слишком привыкла к своему образу… и я совершенно не хотела принимать тот факт, что на самом деле меня зовут Эда Йылдыз и у меня не то, что высшего образования, у меня даже работающей банковской карточки нет… Я в бегах… и я в розыске… В голове невольно мелькнула мысль о том, что Серкан сможет сдать моё местоположение полиции… и тогда… тогда я либо снова сбегу куда-то, либо моя бабушка заберёт меня, чтобы… не хочу даже думать о её планах… От накатившей волны волнения в ушах сильнее застучал пульс, а бледные ладошки заметнее затряслись. Я изо всех сил прижала руки к груди и, поджав ноги, легла в позу эмбриона. Я заставила себя сделать глубокий вдох, а затем — выдох. Мне срочно нужно было успокоиться… Вдох… Серкан ведь знает о моей проблеме… Выдох… Он ведь знает, от кого я скрываюсь… Вдох… Он ведь не захочет создавать мне неприятности… Выдох… Он ведь не захочет ухудшать моё и без того бедственное положение… Вдох… Он ведь по-прежнему любит меня… Выдох… Он ведь просто немного обиделся… Вдох… Он ведь любит меня?.. Выдох… По-прежнему любит?.. Вдох… Под тяжёлой тканью одеяла, казалось, больше не осталось воздуха. Вслепую найдя край, я отодвинула одеяло в сторону и высунула голову, чувствуя, как желанный кислород большой порцией проникает внутрь лёгких. Я устало закрыла заплаканные глаза, проваливаясь в беспокойный сон.

***

Услышав пронзительную, доносящуюся с первого этажа трель дверного звонка я с трудом подняла голову и, открыв глаза, посмотрела на стоящие на прикроватной тумбочке часы — было около шести часов вечера. Видимо, Джерен всё же решила вернуться пораньше… Я с трудом поднялась на ноги и, накинув пушистый плед на плечи, медленно пошла в сторону лестницы. На несколько блаженных секунд эта отвратительная трель дверного звонка прекратилась, позволяя мне насладиться желанной тишиной, однако потом я вновь услышала этот кошмарно громкий и протяжный звонок, отдающийся неприятной дробью в висках. Джерен, зачем так звонить?.. у тебя же есть ключи… Я и так чувствовала себя по-настоящему ужасно, так ещё и этот невыносимый звук, казалось, хотел меня окончательно добить. Я шла к двери, чувствуя, как заплетаются и совершенно не слушаются ноги. Порой казалось, что ещё чуть-чуть и я споткнусь и упаду. Голова немного кружилась, а взгляд ощутимо размывался. — Да иду я… — почти беззвучно протянула я, не узнавая собственный голос, такой изнемождённый и такой печальный. Не посмотрев в глазок, я принялась открывать входную дверь. На территории особняка Джерен была охрана, поэтому я в принципе и не беспокоилась о том, что незваного гостя в принципе пропустят к порогу. Не думая и мгновенья, я устало толкнула дверь вперёд, отворяя ту. И каково же было моё удивление, когда на пороге я увидела не лучшую подругу, а Серкана, стоящего с каким-то большим пакетом. Он был непривычно серьёзен и равнодушен. И он посмотрел на меня таким пустым и таким холодным взглядом, словно между нами никогда и ничего не существовало. Я с трудом сглотнула вязкую слюну, не решаясь произнести и слова. Я не узнавала в нём своего любимого человека. Мне был чужд этот невыносимый холод в его всегда искрящихся теплом глазах. Мне была не знакома его непривычно напряжённая поза. — Я привёз твои вещи, — он показательно поставил большой пакет рядом со мной и, сунув руку в карман пиджака, достал из того белый конверт, — и зарплату. Я молча смотрела на него, с трудом осознавая, что это конец… наш конец… За время наших отношений я успела оставить немного одежды в доме Болата: пижаму, пару футболок и прочую мелочь. И, судя по всему, он настолько не хотел меня видеть, что решил вернуть абсолютно всё, что может напомнить ему обо мне… неужели он так сильно возненавидел меня?.. Серкан положил конверт в пакет, выпрямил корпус, скрестил руки на груди и уставился на меня. Я невольно опустила подбородок, стараясь скрыться от его внимательного взгляда. Я не хотела, чтобы напоследок он запомнил меня такой разбитой и такой растрёпанной. Я чувствовала себя отвратительно и выглядела нисколько не лучше. — Ничего не скажешь мне?.. Эда?.. — моё родное имя так непривычно прозвучало из его уст. Я лишь отрицательно покачала головой и посильнее закуталась в плед, чувствуя, как буквально осязаемый холод проходится по покрытой мурашками коже. У меня не было сил и эмоций, чтобы сказать ему хоть одно жалкое слово… мне казалось, что если я даже слегка приоткрою губы, то мгновенно свалюсь в обморок… Я невольно отпрянула назад, на секунду ощущая мужскую ладонь на лбу. Его мимолётное касание показалось мне невыносимо холодным… его пальцы были буквально ледяными… — У тебя жар, — с почти незаметными нотками беспокойства в голосе протянул Болат, а затем с прежним равнодушием добавил, — иди в постель. Его голос не звучал нежно или ласково. Нет, точно нет. Он говорил твёрдо и ровно. И он говорил так, что мне совершенно не хотелось с ним спорить. Хотя, честно говоря, последнее, что мне хотелось — это вообще стоять здесь. Я чувствовала себя полностью истощённой и совершенно измотанной, и я хотела, как можно скорее уйти в спальню, забраться под тяжёлое одеяло и плед и заснуть обратно… и где-то в глубине души я надеялась, что проснусь в той реальности, где мой самый любимый человек не смотрит на меня так равнодушно и холодно… — Иди, — указав рукой в сторону лестнице, всё также безэмоционально произнёс Серкан, — я закрою дверь и вызову тебе своего личного врача. Я с трудом кивнула ему в знак благодарности и, не дожидаясь чего-либо ещё, пошла в комнату. Наконец-то дойдя до кровати, я обессилено рухнула в постель, торополиво прижимая ноги к груди и кутаясь в тяжёлом одеяле. Уткнувшись носом в край подушки и прикрыв заметно припухшие глаза, я стала покорно ждать, когда этот мерзкий холод, буквально пронизывающий собой моё тело, станет не таким сильным и когда пальцы перестанут дрожать. Я лежала, кажется, не чувствуя ни пространство, ни время — только содрогание собственного тела и нестерпимый холод. Мне хотелось плакать, но сил не было даже на слёзы… мне хотелось, чтобы это всё закончилось… но теплее не становилось… Почувствовав почти невесомое прикосновение к плечу, я с трудом открыла глаза, всматриваясь в совершенно нечёткую картинку и стараясь проморгаться, чтобы хоть как-то избавиться от расфокусированного взгляда. — Я позвонил Джерен, спросил, где находится аптечка, — прозвучал серьёзный мужской голос где-то сверху, — ляг на спину, будешь температуру сейчас мерить. Однако я даже не пошевелилась, и, по всей видимости, Болата это совершенно не устроило, потому что через мгновенье он, положив руки поверх одеяла, повернул меня на спину. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как холод становится ещё сильнее… я невольно попыталась лечь обратно на бок и поджать к груди ноги, но чужая рука не дала мне этого сделать. Я покорно лежала, из последних сил терпя бегающую по телу ледяную дрожь. Услышав невыносимо громкий писк, я невольно сморщила лицо, чувствуя волну отвратительной головной боли. — Тридцать девять и два… — с нескрываемым шоком протянул мужчина и почти моментально принялся меня раскрывать. Я не знаю, сколько прошло времени, но мне показалось, что — целая вечность. Мне хотелось плакать от холода, от ощущения дрожащих рук и ног и от чувства собственного бессилия. И я точно не скажу, сколько времени прошло, когда вколотое мне в плечо лекарство наконец-то подействовало. Взгляд перестал так сильно размываться, тело перестало дрожать, и я наконец-то перестала чувствовать этот пробирающий до костей холод. Я, накрытая лёгкой простыней, лежала на кровати, уткнувшись носом в ребро мужской ладони. Серкан сидел на краю моей постели, уперевшись левой рукой в матрас, и почти невесомо гладил меня по голове. — Как ты?.. — видимо, замечая, что меня перестало трясти от озноба, обеспокоенно уточнил он. — Гораздо лучше… — тихо пробормотала я и, шумно вздохнув, с искренним сожалением в голосе прошептала, — прости меня, пожалуйста… я очень виновата перед тобой… Мне вдруг захотелось признаться ему во всём, хотелось рассказать всю правду, чтобы он наконец-то понял, почему я так с ним поступила, почему скрыла собственное имя и почему не могла признаться во всём раньше. Мне хотелось верить, что он, услышав истинную причину моего побега, простит меня… или хотя бы попробует это сделать… — Айше… — Серкан по привычке протянул моё фальшивое имя и, поймав себя на этом, куда более отстранённым голосом добавил, — Эда, даже не начинай вот это всё… особенно сейчас… я не хочу с тобой ссориться и усугублять твоё состояние, но… если ты продолжишь всю эту тему, то я ничего не могу гарантировать. Я почувствовала, как он убрал руку с моих волос и затем отодвинулся немного в сторону, чтобы мой нос больше не касался его ладони. — Я ведь просто хочу извиниться… — искренне не понимая, почему он не хочет меня выслушать, с заметной неуверенностью в голосе произнесла я, — клянусь, у меня были причины так поступить… я… Болат шумно вздохнул и отрицательно покачал головой, безмолвно говоря мне, что я могу не продолжать — ему всё это неинтересно. — Мне не нужны твои извинения и твои оправдания, Эда… — он поднялся с постели и добавил, — и раз тебе стало лучше, то я позову госпожу Дилек. Она тебя ещё раз посмотрит, и если всё хорошо, то мы с ней поедим. Я лишь слабо кивнула, не поднимая на него глаз. И я не видела, как он вышел из моей спальни — услышала лишь тихий хлопок закрывшейся за ним двери. Обессилено перевернувшись на спину, я тяжело вздохнула. С одной стороны, мне хотелось пойти за ним следом и всё же поговорить. Во-первых, чтобы всё-таки объясняться. Во-вторых, чтобы спросить: зачем он вообще со мной тут возится, если вроде как ненавидит меня. Но, с другой же стороны… я свалилась с этой отвратительной слабостью и ужасной температурой из-за него, из-за его поступка. Если бы он не был так категоричен и не заблокировал бы меня буквально везде, то, пожалуй, мой организм не подвергся бы такому сильному стрессу этим утром. Конечно, я понимаю, что разговор, возможно, не решил бы нашу проблему, но... тогда, думаю, я не чувствовала бы себя такой беспомощной - Серкан банально лишил меня возможности что-то исправить, и всё, что я могла это молча смотреть на то, как беспощадно рушится весь мой идеальный мир. Мир с работой мечты, мир с любимым человеком, мир со спокойной жизнью, а не вечными переездами. И, пожалуй, мне не было бы так больно и обидно, если бы Болат, выслушав меня, просто сказал, что не готов принять меня после всего произошедшего... я бы поняла, если бы он не захотел строить отношения с беглянкой... Но Серкан просто вычеркнул меня из своей жизни за одно жалкое мгновенье... ему не нужны были ни мои объяснения, ни сама я... я не была ему даже чуточку дорога... и от осознания этого было хуже всего... больнее всего... И, конечно, я совру, если скажу, что так паниковать меня заставил только разрыв наших отношений… я боялась того, что Серкан расскажет кому-нибудь обо мне и моём местоположении… если он это сделает, то меня будет ждать самый настоящий кошмар, особенно при условии, что у меня слишком мало денег для побега. И стоило только об этом подумать, как неприятный холодок пробежал по спине, отдаваясь колючим ощущением в пальцах.

***

Я уснула раньше, чем Джерен вернулась с работы. Кажется, я провалилась в сон почти сразу же, как личный врач Серкана вышел из моей спальни, предварительно вколов мне в руку ещё какой-то препарат. Однако проснулась я лишь к одиннадцати часам утра, и самое отвратительное было то, что я чувствовала себя по-прежнему ужасно. Конечно, меня больше не морозило, но я всё равно ощущала сильную слабость и усталость, в висках что-то неприятно пульсировало, и голова отзывалась тупой болью. Я буквально заставила себя подняться с постели и сходить в ванную комнату, чтобы умыться и быстро принять душ. Переодевшись в чистую одежду и кинув пижаму в стирку, я медленно спустилась на первый этаж, зашла на кухню и почти сразу же увидела на обеденном столе тарелку с нарезанными фруктами и записку. Подойдя ближе, я взяла бумажку, сразу же узнавая почерк. Надеюсь, это поможет тебе поскорее выздороветь С любовью от Джерен Я невольно улыбнулась, переводя взгляд на аккуратно нарезанный апельсин и порезанное яблоко. Сев на стул, я взяла дольку апельсина и, несмотря на отсутствие какого-либо голода, принялась есть её. Я прекрасно знала, что у Джерен сейчас было очень много работы. И поэтому поднимала мне настроение одна только мысль, что, несмотря на все свои дела и заботы, подруга приготовила мне завтрак. Кажется, мне понадобилось почти целых двадцать минут, чтобы осилить эту нарезку из фруктов. И после незапланированного завтрака я вернулась в спальню. Поудобнее устроившись на кресле, я взяла в руки телефон, чтобы написать сообщение Джерен, однако стоило мне только включить смартфон, как я увидела несколько сообщений и пропущенных звонков от Серкана.

______________________

Привет, ты как себя чувствуешь? 08:10 Если что, пиши, я попрошу госпожу Дилек приехать к тебе 08:11 Эда, всё нормально? У тебя температура спала? 09:56 Неужели ты до сих пор спишь… ты же вчера рано уснула… 10:15 Если ты мне до обеда не ответишь, я отправлю к тебе скорую 11:24

______________________

Я очистила строку уведомлений и, открыв мессенджер, зашла в чат с Джерен, оставляя сообщения Серкана непрочитанными.

______________________

Доброе утро! Серкан сказал, что вчера тебе было очень плохо… надеюсь, сегодня ты чувствуешь себя лучше. Я приготовила тебе маленький сюрприз на кухне, чтобы хотя бы немного поднять тебе настроение 09:32 И я постараюсь сегодня прийти пораньше 09:33 А ещё забыла сказать, что ближе к часу дня придёт госпожа Фатма. Она работает личным поваром у моих родителей, но я попросила, чтобы сегодня она зашла ко мне и приготовила тебе обед. 10:21

______________________

И хоть мне было немного неудобно из-за того, что Джерен побеспокоила других людей из-за меня — особенно при условии, что у неё крайне натянутые отношения с родителями — я всё же была рада, что кто-то придёт и приготовит мне обед. Хоть я и совершенно не хотела есть, я прекрасно понимала, что отказ от пищи лишь усугубит моё и без того плохое состояние, однако, думаю, самой бы мне хватило сил лишь на приготовление бутерброда или в лучшем случае яичницы.

______________________

Привет! Я даже не знаю, как тебя благодарить… Спасибо большое за заботу! Ты просто лучшая, Джерен

11:57

Люблю тебя

11:57

______________________

Закрыв чат с лучшей подругой, я увидела новое сообщение от Серкана.

______________________

Ты наконец-то проснулась? 11:54

______________________

Устало вздохнув, я пробежалась взглядом по его ранее отправленным сообщениям, искренне не понимая, почему он то так сильно волнуется за меня, то ведёт себя так, словно я его главный враг в жизни.

______________________

А ты наконец-то меня разблокировал?

11:58

Очень остроумно, Эда. У тебя вчера такая высокая температура была… я переживаю, вдруг тебе лучше не стало 11:59

Можешь не волноваться, мне уже гораздо лучше!

11:59

Я рад 11:59

______________________

Вздохнув, я потянулась вперёд, взяла с журнального столика стакан воды и сделала несколько глотков.

______________________

У меня есть к тебе одна просьба

12:01

Смотря какая… 12:01

Пожалуйста, не говори никому, как меня зовут на самом деле… у меня будут очень большие проблемы, если кто-то узнает, что я сейчас здесь…

12:02

Я и не собирался никому об этом говорить 12:02

Спасибо

12:03

______________________

Болат прочитал, но ничего больше мне не ответил, а вскоре и вовсе вышел из сети. Я же положила телефон на стол и взяла с того явно принесённую утром подругой аптечку, достала градусник и принялась измерять температуру. И совсем вскоре градусник показал 37.9. Конечно, могло быть и хуже, но, честно говоря, я надеялась, что температура будет ниже… Нехотя поднявшись с кресла, я подошла к шкафу, взяла из того чистое постельное бельё и вернулась к кровати. И хоть сил особо не было, я всё равно принялась менять постель. Наконец-то закончив, я положила использованное постельное бельё на кресло, так как уже не было сил относить его в стирку, а затем легла в кровать, решая поспать пару часиков.

***

После дневного сна, продлившегося аж до трёх часов, я спустилась на кухню, где уже стояло несколько готовых блюд. На плите находилась кастрюлю с каким-то супом, в печке — запечённые куриные бёдрышки, а на столе — глубокая тарелка с салатом, накрытым пищевой плёнкой. Кроме того, на столешнице я увидела графин со свежевыжатым апельсиновым соком. Несмотря на то, что приготовленная еда выглядела очень даже хорошо, есть мне всё равно не хотелось. Взяв стакан, я налила себе апельсиновый сок и, сделав несколько глотков цитрусового фреша, поставила стакан на стол, туда же я отнесла столовые приборы и две тарелки: одну с куриным бульоном, другую с несколькими ложками салата. Я с трудом осилила обед и, сполоснув посуду и поставив ту в посудомоечную машину, вернулась в спальню, чтобы снова померить температуру. И, к счастью или к сожалению, никаких изменений на градуснике я не увидела. Конечно, зная свою реакцию на сильный стресс и вспоминая, сколько времени я провела в больнице из-за эмоционального потрясения после того, как узнала о смерти тёти, я понимала, что эта дурацкая температура и отвратительная слабость останутся со мной надолго, если я не попытаюсь хоть как-то отвлечь себя от негативных мыслей. Достав небольшой скетчбук и карандаш с ластиком, я легла обратно в постель и, опершись спиной на спинку кровати и согнув ноги в коленях, принялась рисовать какой-то незамысловатый букет, надеясь, что это поможет мне не думать ни о ссоре с Серканом, ни о потерянной работе, ни о том, что в любой момент на пороге дома Джерен может появиться моя бабушка.

***

Прошла целая неделя с момента, как Болат узнал, как меня зовут на самом деле. Не скажу, что за эти семь дней много, что произошло — в основном я спала и рисовала, ну и последние два дня листала сайты с различными вакансиями. Конечно, за неделю я не смогла избавиться ни от температуры, ни от постоянной усталости, ни от тревожности, однако сидеть без дела я уже больше не могла, в конце концов, мне нужно зарабатывать хоть какие-то деньги, а не сидеть на радушном обеспечение со стороны Джерен. Да и, к слову о ней, пару дней назад я рассказала ей о том, что произошло на самом деле в наших с Серканом отношениях. И, честно говоря, я думала, что Джерен нравоучительно скажет, что всё это время она предупреждала меня и что финал моей «любви» с Болатом был очевиден с самого начала. Однако подруга лишь искренне посочувствовала мне и попыталась поддержать, сказав, что, возможно, Серкану просто нужно время, чтобы принять мой поступок. Только вот за эти семь дней он писал лишь с вопросами о моём самочувствии, и во всех этих вопросах я видела не его желание как-то наладить наши взаимоотношения, а просто попытку хоть как-то загладить вину, ведь, думаю, он действительно винил себя за мою реакцию на наше резкое расставание.

***

На улице заметно вечерело. Сквозь тонкий тюль я могла видеть тёплый свет уличных фонарей. Уже по привычке забравшись в кровать с блокнотом и серым карандашом, я рисовала пышные астры: красивые бутоны с махровыми серединками и длинными листиками. Проводя очередную изогнутую линию, я услышала дверной звонок и через пару мгновений приободрённый крик подруги: «Я открою!» Джерен вчера говорила мне, что заказала новую косметику, поэтому я предположила, что к ней просто приехал курьер, и осталась сидеть в своей комнате, старательно рисуя цветы. И если поначалу рисование почти не помогало мне забыть о всех проблемах, то со временем, когда обида немного улеглась, у меня начало получаться переключаться на любимое хобби и не думать о нескончаемых трудностях. Кроме того, по утрам я начала бегать с включенной в наушниках музыкой. И если у меня на работе был выходной — мне всё же удалось устроиться в кофейню — то я старалась измотать себя физическими нагрузками настолько сильно, насколько это вообще было возможно, чтобы, прийдя домой и приняв душ, я могла лечь на дневной сон без каких-либо сил на пустые размышления о прошлом. Спорт, рисование и сон — всё это позволяло мне не вспоминать человека, так просто оставившего меня после стольких слов о безмерной любви. И, может, глупо было обижаться на того, кого я сама осознанно обманула, но… у меня были весомые причины, которые он сам не захотел узнать… И да, я по-прежнему продолжала врать самой себе, говоря, что Серкан оставил меня, потому что не знал моих истинных мотивов… Хотя где-то в глубине души я понимала, что он так легко бросил меня просто потому, что я никогда не была для него по-настоящему важным и ценным человеком… и именно по этой причине он не захотел что-либо слышать от меня… и, думаю, если бы он даже узнал истинную причину, то ничего бы не поменялось — он бы оставил меня… Я услышала несколько коротких стуков в дверь и, машинально обернувшись на звук тихо скрипнувших петлей, невольно приоткрыла рот от удивления. На пороге моей спальни стоял человек, которого я совершенно не ожидала здесь увидеть… — Привет, — внимательно смотря на меня, уверенно поздоровался парень, — я зайду? — И зачем ты пришёл? Думаешь, спустя два месяца полного игнорирования меня ты можешь просто взять и придти ко мне домой?! Неужели ты думаешь, что я по-прежнему что-то к тебе чувствую? — отложив блокнот на прикроватную тумбочку, я поднялась на ноги, скрещивая руки на груди. Мужчина глухо хмыкнул и закатил глаза. — Не думаю, что ты и раньше ко мне что-либо чувствовала, — с заметными нотками обиды в голосе произнёс он и, шумно вздохнув, безэмоционально добавил, — у меня к тебе есть одно предложение, от которого, полагаю, ты не сможешь отказаться.