Моя кокетливая звёздочка

Мы прошли регистрацию на рейс, и вскоре оказались в салоне арендованного бизнес-джета. — Как нога твоя? Стало получше? — заняв место рядом с Эдой, будничным тоном спросил я. Всю дорогу до аэропорта Йылдыз со мной толком не разговаривала, и, честно говоря, её затянувшееся молчание начинало действовать мне на нервы. Что такого могла сказать её бабушка, чтобы поведение Йылдыз так кардинально изменилось? — Да, спасибо, — не отводя глаз от иллюминатора, безэмоционально кинула Эда. Я шумно вздохнул, задумчиво разглядывая женский профиль. Не припомню ничего, что мог бы сделать в прошлом, чтобы заслужить такое к себе отношение со стороны собственной жены. — Слушай, Эда, я с ума сойду до нашего приезда домой, — на выдохе говорю я, — скажи уже наконец, почему ты так странно себя ведёшь. Йылдыз слабо качает головой, безмолвно говоря, что сейчас говорить не намерена. — О, Аллах, да ты издеваешься… — недовольно тяну я, устало откидываясь на кожаное сидение. И Эда оставляет мою реакцию без ответа. Как же, оказывается, отвратительно, когда моя вечно болтливая жена молчит. Не знаю, в чём я виноват, но я уже каюсь… пусть только эта вредная госпожа заговорит.

***

Время в полёте тянулось так долго, что в какой-то момент мне начало казаться, что самолёт просто завис в воздухе и с каждой пройденной вечностью мы не приближались к Стамбулу и на сантиметр. Однако спустя час моих нескончаемых страданий самолёт всё же приземлился на посадочной полосе. До дома мы доехали примернно за сорок минут, и стоило мне только перешагнуть порог дома, как мой взгляд устремился на разувающуюся Эду. — Ты, жёнушка, сейчас же мне всё расскажешь, иначе, Эда, я правда сойду с ума от твоего молчания, — серьёзно говорю я, ставя наши чемоданы вдоль стены. Йылдыз мельком взглянула на меня и раздражённо закатила глаза. — Дай хоть руки помыть, мы только домой зашли, а ты уже от меня что-то требуешь, — она убирает уличную обувь в шкаф и надевает пушистые тапочки, — иди на кухню, ставь чайник, а я пока схожу в уборную. Она не ждёт моего ответа и почти мгновенно удаляется из прихожей. — Слушаюсь, госпожа, — вслед бросаю я ей и снимаю ботинки.

***

Я заварил зелёный чай и, разлив тот по кружкам, занял своё место за обеденным столом, покорно дожидаясь Эду, которая, кажется, и не думала спешить. — Неужели, — с лёгкой ухмылкой протянул я, когда Йылдыз наконец-то пришла, — думал, уже не дождусь тебя. Она глянула на меня с какой-то усталостью и тревогой и медленно подошла к столу, осторожно присаживаясь на стул. — Всё, рассказывай, я весь во внимании, — оживлённо сказал я, опираясь локтями на деревянную поверхность стола. Эда тяжело вздохнула и недолго помолчала, видимо, пытаясь окончательно собраться с мыслями. — Серкан, ты… ранее был знаком с моей бабушкой?.. — неуверенно произнесла она, смотря на меня с какой-то опаской. Я удивлённо пожал плечами, совершенно не понимая, к чему вообще этот вопрос. — Нет, — отрицательно покачав головой, ответил я, — почему ты спрашиваешь? Йылдыз сделала маленький глоток чая и с глухим стуком поставила кружку на стол. — А твои родители были знакомы? — игнорируя мой вопррс, интересуется она. Я на мгновенье задумываюсь, пытаясь вспомнить, с кем в недавнее время знакомились мои родители. — Вроде нет, ну или, по крайней мере, мне об этом не говорили, — говорю я, прекрасно понимая, что на каком-нибудь светском вечере они теоретически могли бы пересечься, а затем с коротким смешком добавляю, — Эда, у нас сегодня вечер странных вопросов? Йылдыз не улыбается в ответ, кажется, её и без того серьёзное лицо становится только хмурее. — Хорошо… последний вопрос… — она шумно вздыхает, — как звали твою сбежавшую невесту? О, Аллах, почему она так прицепилась к этому позору? Я бы предпочёл стереть из своей биографии тот факт, что от меня буквально сбежала девушка… это же даже звучит стыдно… Единственное, радует, что это не дошло до журналистов, иначе бы, думаю, этим позором гремела бы вся Турция. — Да какая разница, как её звали, — отмахиваюсь я, натягивая на лицо невозмутимую улыбку, — сбежала и сбежала, мне на неё плевать, Эда… у меня есть ты, и мне нет дела до какой-то там девушки. Йылдыз как-то странно кивает, и я замечаю, что её пальцы крепче обычного обхватывают кружку. — Почему тебе так трудно назвать её имя? — с каким-то презрением в голосе спрашивает она. Я тяжело вздыхаю. — Почему тебе так важно узнать её имя? Что это изменит? — с лёгким раздражением говорю я, оставляя её вопрос без ответа. — Действительно, чтой-то я?!.. — с наигранной невинностью протягивает Эда, а затем с нескрываемым раздражением добавляет, — я ведь уже и так твоя жена! В моей жизни уже ничего не изменить! Тебе ведь плевать на мои желания… я сбежала от тебя, но ты всё равно заставил меня выйти замуж за тебя! — я ошарашенно пялюсь на неё, совершенно не понимая, о чём она вообще говорит, — единственное, я не понимаю, почему ты это скрываешь?! Ты же хотел мне отомстить за побег?! Так ты отомстил, молодец! Можешь теперь откровенно посмеяться с того, какая я дура, раз поверила тебе! Йылдыз смотрит на меня с такой ненавистью и с таким отвращением, что мне невольно становится мерзко от самого себя. Я с трудом сглатываю вставшую в горле слюну и не нахожу никаких слов, пытаясь просто осознать всё сказанное Эдой. — И, знаешь, самое обидное, что я тебя искренне полюбила… а ты просто притворялся, что я тебе нравлюсь… — её голос звучит неожиданно тихо. Я отрицательно качаю головой, чувствуя неприятную боль меж рёбер. — Эда… я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь, — я наконец-то нахожу в себе силы произнести хоть слово, — я никогда тебе не врал. Я тебя любил… и я тебя люблю… — я слабо пожимаю плечами, — не знаю, что именно тебе наговорила твоя бабушка, но, послушай, я клянусь, я никогда не притворялся, мои чувства к тебе были искренними… да и сама подумай, зачем мне брать в жёны девушку, которую я не люблю… ради чего?.. Мой взгляд встречается с её, и я с досадой понимаю, что Эда мне не верит. — Ради денег… ради связей… — она отодвигает от себя кружку с чаем и ставит локти на стол, наклоняясь чуть вперёд, — да и о какой любви ты говоришь, Серкан? Ты помнишь, на каких я условиях с тобой? — шумно вздохнув, Йылдыз откидывается обратно на спинку стула, — ты ведь сам сделал меня своей фальшивой женой… ты сам дал мне в руки брачный контакт, по которому я не имею никакого права на твою собственность… Я глухо хмыкаю. — Ты хочешь моё имущество? — не позволяя ей договорить, перебиваю я. Эда смотрит на меня с осуждением и отрицательно качает головой. — Не хочу, — твёрдо говорит она, — да и спешу тебе напомнить, что у тебя только ArtLife, а я единственная наследница всего холдинга Йылдырым… и вообще… дело даже не в деньгах, а в том, как вся эта ситуация выглядит с моей стороны, — Йылдыз скрещивает руки на груди, — я должна была стать твоей женой… и я уверена, что моя бабушка бы не согласилась на те условия, на которых я сейчас с тобой… и ты, видимо, желая получить больше выгоды, решил дать мне иллюзию, что я с тобой добровольно, и ты сделал это лишь для того, чтобы в конечном итоге впихнуть мне в руки контракт, по которому ты защищён со всех сторон… теперь ты имеешь возможность укрепления бизнеса за счёт связей Семихи, и при этом ты не имеешь никаких обязательств по отношению ко мне… — она слабо пожимает плечами, опускает голову и почти беззвучно добавляет, — из-за твоих амбиций разбились все мои мечты… а ты ещё смеешь говорить мне что-то про любовь… Я молчу, даже не сразу понимая, что ответить. У меня никогда не было таких целей… да что уж… я ведь даже не знал, что Эда и есть та девушка, которая отвергла моё предложение встретиться в Лондоне, чтобы познакомиться. — Я не хотел причинять тебе вреда, — несмело произношу я, чувствуя саднящее горло волнение, — Эда… я клянусь, я не знал, кто ты… мои родители настояли на том, что нашли мне подходящую невесту… и я не хотел строить ложных ожиданий… я сказал, что хочу познакомиться с девушкой лично, чтобы понять нравится она мне или нет… я просто назначил время и место встречи, всё… понимаешь, я даже не стал спрашивать имя… и когда ты просила назвать имя моей сбежавшей невесты, то я молчал лишь потому, что не знал его… — я нервно пожимаю руками, — и если тебя тревожит контракт, я скажу юристам аннулировать его… Йылдыз поджимает губы, и я замечаю, как её глаза заметно поблёскивают от слёз. — И даже если так, то что это меняет в моей жизни?.. — по её неуверенному голосу понимаю, что она мне всё равно не верит, — я потеряла единственного близкого человека… лишилась учёбы и всех своих планов на будущее… у меня ничего не осталось… — она задирает подбородок и пытается проморгаться, — я чувствую себя так, словно меня окунули в бак с ледяной водой и закрыли крышку… все вокруг пытаются меня убедить, что у меня всё нормально… хотя я в это время просто захлёбываюсь водой и мучительно тону… Я тяжело вздыхаю и порываюсь даже встать со своего места, чтобы обнять Эду, но она останавливает меня жестом, не позволяя прикоснуться к себе. — Солнышко… ну не всё же так плохо… — протягиваю я ласково, даже не до конца понимая, что вообще стоит говорить, — я ведь пообещал тебе, что ты вернёшься на учёбу, а потом будешь работать по специальности. Йылдыз торопливо стирает с щеки одинокую слезинку. — А ещё ты обещал, что никогда не бросишь меня… но ты соврал… — негромко произносит она, и в её голосе отчётливо слышится разочарование. Я делаю маленький глоток чая, надеясь, что это хоть как-то поможет унять волнение. — Почему мы опять возвращаемся к этому? — устало спрашиваю я. За столько времени я уже не раз пожалел о своём поступке в прошлом… — А как мне забыть? — она горько усмехается, — я потеряла тётю, которая вырастила меня… мне тогда было просто ужасно плохо… и помимо этой боли от потери мне пришлось мириться с предательством со стороны собственной бабушки… и я на время нашла спасение в тебе… — её потухший взгляд задерживается на моих глазах, — и ты тоже предал меня… и при всём этом, Серкан, какая-то часть меня хочет верить тебе… но другая… другая не хочет больше полагаться ни на кого, кроме себя. И я чувствую себя до ужаса виноватым. Мне хочется вернуться в прошлое, выслушать её и найти компромисс, а не молча сбегать, ставя гордость выше любви. — Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть твоё доверие, — я неуверенно протягиваю ей руку, — только дай мне шанс всё исправить, хорошо? Йылдыз слабо кивает, но так и не вкладывает свою ладошку в мою протянутую руку. Эда осторожно встаёт со стула и, поворачиваясь, задерживает печальный взгляд на мне. — Мне завтра рано вставать на работу… — её голос звучит тихо и как-то потеряно, — спасибо за чай… и спокойной ночи… Она торопливо шагает в сторону коридора, спеша покинуть кухню. — Доброй ночи, — мягко говорю ей вслед, провожая Эду глазами. Я слышу негромкий звук её удаляющихся шагов, и вскоре остаюсь в тишине, тяжёлой и одинокой. Мои руки обхватывают кружку, и я подношу ту ко рту, чтобы сделать несколько больших глотков чая, успевшего заметно остыть. Ставлю кружку на стол и откидываюсь на спинку стула, искренне не понимая, что мне теперь делать.

***

Так проходит неделя — Эда по большей части просто избегает меня: она сидит в основном в своей комнате, старается лишний раз даже не смотреть на меня и в принципе особо не разговаривает. И я не пытаюсь к ней лезть, позволяя ей принять всё случившееся и побыть наедине. Хотя, конечно, её постоянное молчание ужасно изводит меня. Я разве виноват в том, что мои родители договорились с её бабушкой о нашем браке — и да, именно об этом мне рассказала мама, когда мы с Эдой приехали к ним в гости на ужин. Мне жаль, правда жаль, что Эде пришлось отказаться от своей мечты, связанной с обучением в Италии… но что я мог поделать?.. Я и так не настаивал на свадьбе, моё единственное условие было — познакомиться с девушкой в живую. Тогда в Англии я просто хотел узнать её поближе, и если бы она мне прямо сказала, что не хочет за меня замуж, я бы это принял. У меня никогда не было желания жить с женщиной, которая меня ненавидит… поэтому если бы Эда тогда не испугалась и прилетела бы в Лондон, то, полагаю, наши с ней дороги давно бы разошлись. *** Я, как обычно, сидел в машине, через окно наблюдая, как Эда прощается со своим коллегой и идёт в сторону выхода из кофейни. И я готов поклясться, что расслабленное и весёлое лицо Йылдыз непременно менялось, и для резкой смены эмоций моей жене нужно было только отвернуться от Ахмета и встретиться взглядом со мной. Изо дня в день я наблюдал, как её глаза потухали, стоило только Эде увидеть меня, покорно ждущего её окончания смены. С её губ пропадала лёгкая улыбка, а её брови становились какими-то более хмурыми. И состояние Эды, честно говоря, разбивало мне сердце. Я помнил, как раньше, буквально парой месяцев назад, Йылдыз смотрела на меня с такой искренней любовью и теплотой. Мы постоянно с ней куда-то ходили, много смеялись и разговаривали без умолку. Эда казалась мне безумно милой, и я восхищался её лёгкостью и непосредственностью. И мне бы так хотелось вернуться в то беззаботное прошлое, в котором мы танцевали на набережной и не знали никаких проблем. — Привет, — без каких-либо эмоций произнесла Эда, садясь в машину и даже не поднимая на меня глаз. Я не спешил трогаться, наоборот, лишь повернулся в сторону Йылдыз, облокачиваясь рукой на руль. — Привет, — в ответ поздоровался я, смотря на то, как Эда пристёгивается, а затем ставит на колени сумку, — у меня для тебя маленький сюрприз, поэтому мы сейчас поедем не домой. Слышу, как она шумно вздыхает, и вижу, как она недовольно закатывает глаза. — Я устала и хочу отдохнуть… обязательно тащить меня куда-то после работы?.. — Эда отвернулась к окну, по-прежнему не смотря на меня. Я зачем-то киваю, кажется уже просто от безысходности. Мне казалось, что она хоть немного обрадуется или же хотя бы проявит какой-то интерес, но, видимо, единственное, что она хотела — это как можно быстрее спрятаться в своей комнате и не видеть меня ни на секунду больше. — Я забронировал столик в одном итальянском ресторанчике, уверен, тебе там понравится, — стараясь не выдавать своей лёгкой потерянности из-за её ответа, с натянутой улыбкой говорю я. И Эда мне ничего не отвечает, продолжая безмолвно пялиться в окно. Я негромко вздыхаю и трогаюсь с места, радуясь тому, что Йылдыз хотя бы не спорит.

***

Мы садимся за самый дальний столик, расположенный прямо у панорамного окна, открывающего вид на горящий яркими огнями Босфорский мост. Я отодвигаю для Эды стул, а затем занимаю место напротив неё. — Красивые… — без особого восторга тянет Йылдыз, разглядывая пышный букет молочных пионов, сладостью которых, кажется, пропах весь зал. К нам почти мгновенно подходит официант, и мы делаем заказ. Я беру рыбу и овощной салат, а Эда — пасту с морепродуктами и салат пармиджано. — И ещё Тирамису, а то моя красавица-жена сегодня какая-то грустная, — добавляю я, когда Йылдыз заканчивает делать заказ. Официант кивает, и, убедившись, что мы больше ничего не хотим, торопливо удаляется, позволяя нам остаться наедине. — Серкан, зачем ты меня сюда привёл? — спрашивает Йылдыз, с усталостью и недоверием смотря на меня, — мы не общаемся уже почти как неделю, и тут ты вдруг резко везёшь меня в ресторан… что ты хочешь? Я убираю одну руку в карман пиджака и нащупываю в том ручку и свёрнутую в несколько раз бумажку. — Хочу всё исправить, — честно говорю я, — Эда, меня убивает твоё состояние… мы же раньше с тобой так любили друг друга, а сейчас… сейчас ты смотришь на меня как на врага… но я ведь им не являюсь… я на твоей стороне… — я складываю на стол ручку и разворачиваю чуть помятый лист, а затем кладу его перед Эдой, — и я хочу попросить прощения за то, что однажды усомнился в тебе… в твоей любви… Йылдыз непонимающе глядит на лежащий перед ней листок. — Что это?.. — удивлённо тянет она, взяв документ в руки, — ты предлагаешь расторгнуть наш брачный контракт? И вместо того, чтобы подписать соглашение, Эда лишь складывает лист обратно на стол и устало откидывается на спинку стула. — К чему это всё? Серкан, мне не нужны твои деньги, поэтому мне абсолютно плевать на этот контракт, — отстранённо говорит она. Я удивлённо смотрю на неё — к такому повороту событий я совершенно не был готов. — Ты из милой феи превратилась в какую-то снежную королеву, — наклоняясь чуть вперёд, с лёгкой улыбкой говорю я. Эда лишь недовольно фыркает, отворачивая голову и вновь принимаясь разглядывать ночной пейзаж. — Ладно, если серьёзно, то… — я делаю глубокий вдох и торопливо добавляю, — Эда, я правда хочу с тобой помириться… и ты, и я… мы не были достаточно откровенны друг с другом в прошлом… мы оба совершили ошибки… мы обидели друг друга… но давай уже закончим эту войну?.. в конце концов, теперь мы женаты… и я очень люблю свою временами вредную и упрямую жену, — я протягиваю ей ладонь, но Йылдыз не спешит вкладывать в неё свою руку, — я клянусь, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, только, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить… Эда смотрит на меня долго, изучающе… боится доверится… боится, но хочет… — Я буду счастлива вернуться в Италию и продолжить обучение с нового учебного года, — она поджимает губы и отрицательно качает головой, — но мы оба понимаем, что ты меня не отпустишь… И её голос звучит так обречённо, что мне хочется убиться от осознания, что из-за меня рухнули все её мечты. — Отпущу, — борясь с самим собой, всё же говорю я, — но при условии, что мы будем видеться на выходных… сама понимаешь, я не смогу оставить ArtLife… но я не хочу из-за этого разрушать то, ради чего ты трудилась годами… тем более, что ты очень талантливая, и мне совесть не позволит лишить мир такого прекрасного ландшафтного дизайнера. Глаза Эды на мгновенье загораются, но вскоре тухнут — искристый огонёк застилает пелена сомнения. — Обещаешь?.. — с недоверием спрашивает она. — Обещаю, — кивнув, серьёзно говорю я, — мне жаль, что из-за договорённости наших с тобой родственников тебе пришлось пережить весь тот кошмар… и я правда хочу всё исправить… Эда, я тебя очень люблю… я не хочу враждовать с тобой, напротив… я хочу, чтобы ты всегда знала, что в любой ситуации ты можешь обратиться ко мне… что я всегда буду на твоей стороне… Она неуверенно опускает ладошку на мою ладонь, и мои пальцы мягко сжимают её руку. — Я хочу тебе верить, — говорит Йылдыз, но в её голосе по-прежнему слышатся сомнения и опасения. Она не доверяет мне окончательно, и я не могу её в этом винить — не после того, через что мы прошли. В конце концов, в своё время я сильно подорвал её доверие и, чтобы заслужить его обратно, придётся хорошо постараться. — Я тебя больше не разочарую, обещаю, — мягко поглаживая тыльную сторону женской ладони, говорю я. Вскоре нам приносят наши салаты, потом — горячее, и мы наконец-то ужинаем. Не скажу, что Эда, как прежде, болтает без остановки, но она хотя бы не игнорирует меня и не молчит часами, и под конец ужина она даже рассказывает забавную историю про одного сегодняшнего клиента. И, конечно, напряжение между нами по-прежнему чувствуется, но оно хотя бы больше не давит также сильно, и, кажется, я почти даже могу вздохнуть полной грудью и сказать себе, что всё потихоньку налаживается. В конце вечера Эда всё же подписывает соглашение на расторжение брачного договора, и после мы садимся в машину, чтобы поехать домой. В салоне тихо играет музыка; Йылдыз, опустив сидение чуть назад и отвернувшись к окну, сладко дремлет; а я расслабленно веду машину, наслаждаясь полупустой дорогой.