A road to Us

Минги просыпается рано утром от страшной головной боли. Запивать валиум пивом идеей было с самого начала неудачной. В доме тихо, везде выключен свет. Чтобы никого не тревожить поиском таблеток, Минги решает порыться в бардачке Доджа. Там точно оставался целый блистер асприна. Он медленно поднимается с дивана, чувствуя, как с каждым движением голова становится совсем тяжелой. Тихонько открывает входную дверь, влезает в свои кеды, приминая пятками задники, и направляется в сторону машины. И с удивлением обнаруживает Юнхо, спящего на вещах в кузове. Почему он здесь? А не в постели с Мэдди, например. − Эй, Юнхо, − Минги аккуратно похлопывает его по плечу, − Ты чего решил в машине ночевать? Мэдди выгнала? Юнхо с трудом открывает глаза, не сразу понимая, где он находится. Садится, запускает пальцы в волосы, пытаясь их то ли пригладить, то ли ещё больше взъерошить. − Минги? Что-то случилось? − Юнхо окидывает взглядом мир вокруг. − Нет, никто меня не выгонял. Просто, что с ней, что с тобой я спать не мог. Минги покусывает нижнюю губу неуверенно, мнется какое-то время, а потом запрыгивает в кузов, присаживаясь рядом с Юнхо. − Жалко, Мэдди кажется милой. А меня мог бы просто спихнуть на пол и лечь на диван. Минги смеется едва слышно и смотрит на ярко-розовое рассветное небо. − Она очень милая, − Юнхо, наконец-то, смог нормально разлепить глаза и очухаться ото сна. − Хотела поехать со мной, говорила, я ей понравился. Она классно целуется и очень нежная, но я не смог. Минги не знает, что на это ответить. Он малодушно чувствует радость и будто даже облегчение. С другой стороны, ощущение груза вины никуда не девается. В конце концов, все это произошло из-за него. Минги кажется, будто он отобрал у Юнхо нормальную жизнь, еще там, в Лос-Анджелесе. − Прости, − все, что может выдавить из себя Минги. Юнхо поворачивает к нему голову, смотрит очень внимательно, старается поймать что-то во взгляде или движениях. Сам не знает что. − Это всё, что ты хотел бы мне сказать? − Не знаю, не уверен, − Минги сложно выдерживать этот тяжелый и пронзительный взгляд, − Но попробую быть хоть раз по-настоящему честным. Как минимум, с собой. Мне было больно смотреть на то, как ты целуешь девушку. Я подобного никогда не испытывал. Хотелось провалиться прямо там, на месте. Знаешь почему? Знаешь, конечно. Мы оба все понимали, но продолжали делать вид, что все в порядке. Я ревновал. Тебя к Мэдди. И, наверное, что-то похожее ты испытал, когда застал меня с тем мужиком, да? А, может, и нет. Если честно, я не знаю, что с этим всем делать. − Я тогда подумал "За что ты так со мной?". Мне захотелось выкинуть тебя из своей жизни, раз и навсегда. Просто поехать дальше. Тогда бы вышло, что моё путешествие началось немного позже. Впереди ещё есть города. Наверное, постепенно я бы смог относиться проще к случившемуся. Надеюсь, что смог бы, − Юнхо подтягивает колени поближе, кладёт на них руки и смотрит в даль. − Но я обещал тебя отвезти. И не знаю, рад ли сейчас тому, что ты ревнуешь, или нет. Лучше бы тебе было плевать. − Да, наверное, так и правда было бы лучше, − Минги отворачивается и зажмуривается. Не так он себе представлял этот разговор. С удивлением, Минги чувствует, как глаза начинает жечь. Что за хрень? Не хватало сейчас еще расплакаться. Поэтому Минги стойко сдерживает сиюминутный порыв разреветься и заорать. − Ты ведь не просто так пришёл сюда ночью? Что случилось? Снова температура? − Юнхо протягивает руку и касается чужого лба, вроде, не горячий. − Голова, − тихо отвечает Минги, но голос его предательски срывается, − Я после пяти банок пива решил выпить валиум. Дурак, да? Пришел сюда за аспирином. − Дурак, сам же себя губишь, − Юнхо забирается пальцами в волосы, прижимает ладонь к чужому виску. − Посиди здесь, принесу воды и лекарства. Минги чуть ли не урчит от этого прикосновения. Он соскучился по такому Юнхо, поэтому неосознанно жмется к чужой руке, словно бродячая собака, которую впервые погладил человек. − Хорошо, спасибо, − Минги улыбается, закусывая нижнюю губу. Выбравшись из кузова, Юнхо идет за необходимым. Бутылка воды валяется на пассажирском сидении, правда, она тёплая, но должно быть нормально. В бардачке Юнхо берёт таблетки, и с найденным возвращается в кузов. − Как выпьешь, иди обратно в дом, тебе нужно выспаться. − Нет, я лучше здесь полежу. Диван все равно маленький и неудобный. А к Доджу я уже привык. Минги выпивает лекарство и укладывается рядом с Юнхо, накрывшись каким-то старым пледом. − Мэдди же не глупая, она всё поймёт, − Юнхо поглаживает Минги по волосам, спать совсем не хочется. − Это к лучшему, − Минги придвигается ближе, но сохраняет между ними небольшое расстояние, не хочет пугать Юнхо. Время идёт медленно и неторопливо. Небо постепенно становится светлее, а Юнхо продолжает смотреть на Минги. Спать по-прежнему нет никакого желания, прохладно, поэтому хочется поглубже зарыться в плед. Юнхо изучает черты Минги, болезненные мешки под глазами, из-за которых последних почти не видно, полные искусанные губы, впалые щеки. Слова не прерывают этот процесс. Юнхо пытается понять, как жить дальше, как вписать происходящее в их концепцию "сегодня". Ведь прямо сейчас очень хочется вновь поцеловать Минги. Юнхо прикрывает глаза и робко подаётся немного вперёд. Пусть сама судьба решит, как дальше. Минги тоже не спит. Поэтому тянется к губам Юнхо, обжигая их своим дыханием. Застывает так на секунду-другую, смотрит, пытаясь найти ответы в чужих глаза. Но они закрыты, только ресницы подрагивают. Поэтому Минги целует. Точнее, просто чмокает в губы, не углубляя. Переживает так, будто это происходит впервые. − Всё ещё хочешь поехать со мной? − тихо спрашивает Юнхо, не открывая глаз. − Да, − соглашается Минги, − Это никогда не менялось. Хочу доехать с тобой до Нью-Йорка. Юнхо прижимается своими губами к чужим и тут же углубляет поцелуй, цепляется рукой за шею Минги. Они всё равно уже не смогут по-другому. − Как же я скучал, − выдыхает Минги в поцелуй, чувствуя, как его тело вновь наполняется теплом от Юнхо. − Я тоже, − соглашается с ним Юнхо. − Мне этого не хватало, − он целует вновь и вновь с дикой жадностью, возможно, обидой. Кусает губы Минги, выдыхает судорожно и цепляется снова и снова. − Решил меня съесть? − Минги улыбается и меняет положение. Откидывает в сторону плед и садится Юнхо на бедра, обнимая его за плечи. − Да, − глаза сверкают, руки скользят по чужим ногам, от колен выше. − Чтобы ты не смог больше ни с кем, чтобы не видеть этого снова. − Не увидишь, − Минги наклоняется и покрывает шею Юнхо короткими поцелуями, будто извиняясь, − Теперь-то я точно не смогу, да и не захочу ни с кем другим. Я понял, как сильно облажался. Цепляясь за футболку, Юнхо прижимает Минги к себе. Он чувствует, что злость ещё осталась, хоть и притупилась. Времени прошло слишком мало, но, всё равно, становится легче от этих слов. В них хочется верить, и за них хвататься. Юнхо чуть поворачивает голову, позволяя целовать, где хочется, одну руку перемещает со спины на шею, потом на затылок. − Хочу показать тебе всю Америку и быть рядом. Хочу сутками целоваться с тобой, Юнхо. Я, кажется, немного одержим. Но совсем не против этого. Минги оставляет на шее Юнхо − у самого основания − засос. Покусывает кожу долго и упорно, до глубоких следов от зубов. Юнхо шипит и выгибает спину. Это неприятно и в то же время очень желанно сейчас. Хочется выразить всё одновременно через боль и через удовольствие, схватить, сдавить, укусить, оставить множество следов в душе и на теле. Лучше бы Минги было плевать, так было бы проще всем − Юнхо это понимает, но чужие слова греют. От них становится так жарко внутри, в груди. Минги тянет край футболки Юнхо вверх, наклоняется ниже и продолжает оставлять везде свои поцелуи-укусы. Под ключицами, на животе и груди. Чтобы запомнить, чтобы оставить на теле Юнхо частичку себя. На границе ночи и дня никому нет дела, что происходит в кузове припаркованного у дома автомобиля. Но Юнхо всё равно старается не издавать громких звуков, не реагировать слишком ярко. Он дёргается от укусов, сам подставляясь под них. Почти не стонет, больше дышит часто, прерывисто. Юнхо не мешает Минги, не хватается за него. Смотрит с мольбой и желанием во взгляде. И Минги продолжает. Оставляет влажные поцелуи, дышит тяжело. Цепляет зубами кожу, перекатывает во рту чуть солоноватый привкус. Опускается настолько сильно, насколько возможно в этой позиции, к кромке джинс, но не продолжает, остается на грани, лаская языком низ живота. Юнхо начинает поскуливать сквозь сжатые зубы. Он закрывает запястьем себе рот, приглушая все звуки. Минги явно знает, как доставить удовольствие, как моментально завести. Юнхо приподнимает бёдра, насколько может, подталкивая Минги чуть вверх. Лежать неподвижно невыносимо − слишком жарко и хочется, чтобы огонь внутри стал еще горячее. Минги снова поднимается, чтобы поцеловать Юнхо в губы, влажно и пошло. Рука его скользит к пуговице на джинсах, ловко справляясь с застежкой, и накрывает возбужденный член сквозь ткань трусов. Юнхо мычит в поцелуй. То что теоретически их могут увидеть, делает происходящее ещё острее. Поэтому каждое движение, каждый вздох, каждое ощущение становится более желанным и необходимым. Юнхо был уверен, что ближайшее время не потерпит никаких прикосновений Минги. Но сейчас, наоборот, − просит их всё больше. Двигать рукой неудобно, запястье быстро затекает, но Минги старается. Ласкает пальцами головку, проводит по длине. Поцелуями вновь опускается на шею, − под линию челюсти, кусает нежную мочку уха. Подмахивать или как-то ещё помогать нормально не получается. Кузов машины очень далек от комфорта кровати. Юнхо чувствует лопатками больше, чем ему бы хотелось, но старается об этом не думать. Он тянет Минги за волосы, за футболку, облизывает и кусает губы. Смущение от обстановки продолжает разгонять кровь. Юнхо начинает дрожать, ноги сводит. − Будет забавно, если нас увидят, − Минги улыбается хитро, проводя большим пальцем по головке члена Юнхо − возбужденного до предела, горячего. − Ещё слишком рано, − отвечает Юнхо, смотря загнанным в ловушку зверем. Он не может сказать "прекрати это", потому что очень хочет кончить. И то, что Минги делает паузу, меняет ритм, лишь усиливает дрожь. − Но ты не мог бы чуть быстрее? Минги, с одной стороны, хочется еще немного поиграть с Юнхо, подразнить. Но их реально могут застукать, и ничем хорошим это не обернется. Поэтому Минги начинает быстрее двигать рукой по длине члена, поддаваясь просьбе Юнхо. И уже через пару движений чувствует, как тот замирает, хватается рукой за шею и, немного прогнувшись в пояснице, кончает. Юнхо закусывает ладонь. Ему одновременно хорошо, стыдно и неприятно из-за мокрых теперь вещей. Щеки по-прежнему горят огнем, губы искусаны. Юнхо не сводит с Минги взгляда. Он не может не спросить, это зудит внутри. − Другим ты… − Юнхо всё же проглатывает последнее слово и мотает головой, неважно. − Юнхо, ты такой у меня один. Давай не будем про других. Они были, и не раз. Я делал с ними много очень грязных вещей. Но больше не хочу. Могу повторить это еще сто раз, если нужно, − отвечает Минги немного устало. Ему неприятно слышать такое, но Юнхо можно понять. − Не нужно, − Юнхо улыбается и проводит большим пальцем по скуле Минги. − Конечно, я один, кто ещё согласится вести в такую даль парня, которого просто случайно пнул на пляже. И, как думаешь, Мэдди не заметит, если я займу душ на пару минут? − Вряд ли, − Минги прижимается к Юнхо, − Надо будет поблагодарить ее и ехать дальше. − Ты уже хочешь ехать? Тут вроде весело, можно побыть ещё день-два, − Юнхо не против остаться. К тому же, город они совсем не посмотрели. − Я про дом Мэдди, − улыбается Минги, − Неловко будет у нее задерживаться. А вот пошляться пару дней по Оклахоме можно, я за. − Тогда утром попрощаемся. Я сейчас в душ, потом приготовим какой-нибудь завтрак в качестве извинений и поедем, − Юнхо при этом не спешит, хочется ещё немного задержать момент. − Мне нравится твое сейчас, которое всегда означает “ну мы еще пообнимаемся тут минут двадцать и только потом начнем совершать великие дела”, − Минги смеется и целует Юнхо куда-то в висок. − Я уже свыкся с ощущением от мокрых трусов, так что да, − Юнхо кладёт руки под голову и смотрит на горизонт. − А вот и рассвет. У ночи в машине всё же есть свои плюсы. − Буду расценивать это, как комплимент, − Минги ложится рядом и смотрит на то, как желток солнца пробивается сквозь розовый горизонт. − Можешь расценивать, − улыбается Юнхо, думая, что надо почаще спать в машине, не так уж это и ужасно. Примерно через полчаса, он возвращается в дом Мэдди, принимает душ, меняет бельё. Потом они вместе с Минги готовят простенький завтрак, чтобы порадовать девушку. Юнхо ничего ей не объясняет, но это и не нужно. По взглядам она догадывается обо всём сама. Юнхо засыпает её саму и её дом комплиментами, взамен получая адрес на свернутом листе бумаги, на случай, если вдруг. Они по привычке просто едут на машине по городу, подыскивая для себя место, где можно остановиться и перевести дух. Юнхо не хочется торопиться. Оклахома-сити оказывается довольно типичным американским городом, несмотря на свой статус столицы штата. Только высоток чуть побольше, чем обычно. А так − обыкновенные дома, парки и аллеи, парочка музеев и церквей. Но здесь даже уютно. Люди вокруг улыбчивые и приветливые. Они заезжают в неприметный дайнер, чтобы взять перекусить с собой, а в итоге выходят с целым пакетом бесплатных оладушек от сердобольной хозяйки. Женщина оказывается кореянкой, поэтому с удовольствием угостила ребят, еще и кимчи вручила, как память о родной стране. Хотя Минги, например, ни разу не был в Корее. С культурой и ценностями тоже особо не знаком. Мать его ничему, кроме языка, не научила. И то, только потому, что поначалу сама не знала английский. − Юнхо, а ты был когда-нибудь в Корее? Или ты родом оттуда? − спрашивает в Минги, когда они снова садятся в машину. − Не был никогда. Мои родители приехали за лучшей жизнью, как и многие, а может, ещё за чем-то, но об этом никогда не говорили, − Юнхо вздыхает и улыбается. − Точнее, мать не говорила, а отец продолжает искать чего-то. Но на эту тему мы не общаемся. Мать не любит вспоминать, а я не настаиваю. − Вот и я не был, − задумывается Минги, − А хотел бы поехать туда? Мне кажется, в Сеуле классно. Правда путь неблизкий и дорого очень. Но зато так интересно. Представляешь, мы будем гулять по городу, где все говорят на корейском? Круто же. − Круто. Но, думаю, я бы там не прижился, − Юнхо поправляет волосы. Он выглядит чуточку растерянным или даже виноватым. − Слишком всё отличается. С другой стороны, мама привыкла здесь и, может, там то самое ощущение дома, что я ищу. − А никто и не предлагает остаться навсегда. Просто устроим небольшое путешествие, чтобы вернуться к корням, − Минги прикрывает глаза, мечтает, − Давай махнем туда как-нибудь? Вот как сейчас − спонтанно. Просто возьмем билеты и улетим. − Зачем ты так говоришь? − Юнхо поворачивает к Минги голову и долго смотрит, пытаясь понять, серьёзно он или это лишь способ поддержать беседу. − Я, конечно, не против, но… Черт возьми, ты правда сейчас серьёзно? − А почему нет? Конечно, это случится не завтра и даже не через год. Но план ведь отличный. И нам будет, к чему стремиться. Минги понимает, что говорит очень серьёзные вещи. Хотя, возможно, от него это звучит как шутка или глупость. Но ведь никто не запрещает помечтать? − Нам, − Юнхо словно придаёт этому слову вес. Оно ложится тяжестью ему на плечи. Юнхо не понимает, как это воспринимать. Минги словно противоречит сам себе. Не строит и строит планы одновременно. Не обещает ничего и даёт какую-то точку, к которой предлагает идти. Но ведь, если подумать, Минги не обещает, что между этими точками они будут вместе, что между ними вообще что-то будет. Возможно, судьба сведёт их снова и тогда. Такой клубок вероятностей, которые не случатся. − Пусть будет так. Цель на будущее. − Я понимаю, что, наверное, это немного противоречит моим ценностями “живи сегодня, здесь и сейчас”. И не подумай, отказываться я от них не собираюсь. Но почему бы не попробовать обрести какую-то цель? Простую, вроде путешествия в другую страну. Зато будет опыт. Минги смотрит на Юнхо прямо и открыто, будто заключая с ним молчаливый договор. Юнхо кивает. "Отказываться от них я не собираюсь" продолжает звучать в его голове. Он не понимает, что Минги хочет от него добиться, но раз ему хочется, то пусть будет так. Им не удается найти бюджетный мотель. Все или забронировано, или слишком дорого. Оклахома, оказывается, полна сюрпризов. − Может, просто заночуем в кузове доджа? Можно еще в открытый кинотеатр съездить, раз уж экономим, − предлагает Минги. − Поехали, мне нравятся кинотеатры, когда учился в школе всегда тянуло на подобное, − Юнхо улыбается и чуть толкает Минги в плечо. − Жаль только фильм не выбрать. − Ничего, так даже интереснее. Сядем в кузов, укроемся пледом, перекусим. А потом остановимся где-нибудь на парковке и поспим. Затем можно и в путь. До Далласа не так уже далеко. Техас ждет нас! Минги имитирует какой-то дурацкий звук, который ассоциируется у него с ковбоями, и сам начинает смеяться. Юнхо не может сдержать смех. Он улыбается, даже умиляется. Ему приятно смотреть на Минги, и пусть тот не понятен ему во многом, но с ним здорово. Спать в додже не так уж ужасно, спать не одному явно приятнее. − Тогда поехали, только надо уточнить, куда. Можно поспрашивать в местных магазинчиках или позвонить Мэдди, − Юнхо с улыбкой смотрит на Минги, немного лукаво, явно поддевая его. − Я видел информационный киоск для туристов недалеко. Думаю, это то, что нам надо, − Минги пропускает мимо ушей упоминание Мэдди. Стоит признать, осадок остался до сих пор. − Окей. Тогда узнаем все там. Юнхо заводит машину, выруливает на соседний перекрёсток в поисках нужного места. Найти его удаётся довольно быстро. Минги мог бы быть хорошим экскурсоводом, быстро запоминает места, много где был и знает бесчисленное количество историй. С ним бы точно было весело. По дороге в кинотеатр, они заезжают ещё в один небольшой магазинчик и направляются к нужному месту. Там почти нет машин. Одна стоит как-то на отшибе, и не ясно, есть ли там вообще люди. Парочка в самом дальнем углу, еще одна, наоборот, слишком близко. Юнхо понимает, что они рано, но проще будет дождаться здесь и устроиться поудобнее. Минги выбирается из салона доджа, запрыгивает в кузов. Расстилает запылившийся слегка плед, достает еду и раскладывает так, словно они на пикнике. Места довольно много, должно получиться удобно. − Залезай, к просмотру кино все готово, − Минги подзывает Юнхо. − Ты явно не первый раз так, − Юнхо забирается в кузов, осматривается, чтобы сесть поудобнее. − Надеюсь, нам не покажут слезливую мелодраму. − На въезде висела афиша. Сегодня, вроде, старые фильмы ужасов будут крутить. А мелодраму мы можем и тут устроить. Минги вскидывает брови и тянется за поцелуем. Машин совсем немного, время позднее, да и “Рассвет мертвецов” уже явно мало кого может напугать или просто заинтересовать. Поцелуй лёгкий, но сладкий. Он остаётся на губах, и Юнхо кажется, что с того момента в отеле прошли годы, и в тот же время секунды. Юнхо скучал. Минги двигается к Юнхо ближе и укладывает голову на его плечо, смотря на экран, но плохо улавливая суть происходящего в фильме. Сейчас это кажется вторичным и не очень значимым. Юнхо, пытаясь вникнуть в сюжет, не может игнорировать Минги. Он тянется рукой и трогает его непослушные волосы. Они немного жесткие и сухие, спутанные. После Юнхо касается колена, нужно же куда-то положить руку. − Я скучал, − Минги весь жмется к Юнхо, будто ему холодно. Хотя, погода прекрасная − тепло, безветренно − настоящее лето. Он ощущает себя чуть-чуть зависимым теперь от прикосновений Юнхо. От его больших, ласковых ладоней, мягких губ. Это все так странно и ново. И будто даже немного неправильно. Но Минги старается поменьше углубляться в подобные мысли, чтобы совсем не поехать крышей. Юнхо поглядывает иногда на него, украдкой, чуть повернув голову. Сжимает рукой колено, водит по нему. Порой ладонь скользит дальше по бедру, без каких-либо намеков. Юнхо просто так комфортно. − Я тут понял, что даже не спросил, на кого ты учишься, − задумывается Минги, − Расскажешь? Хочу побольше узнать про тебя. Мне же надо написать самую лучшую книгу в мире. Тут без подробностей не обойтись. − Книга же не про меня, − Юнхо немного разворачивается, чтобы смотреть на Минги, фильм всё равно для них − фоновый шум. − Пара строчек или, может, пара глав. Пусть будет парень с юридического. Остался учиться последний год, планов на жизнь нет, но отчим обещал помочь первое время, если что, взять к себе на перекладывание бумажек из шкафа на стол. − Так ты юрист? − брови Минги гнутся в удивлении, − Если честно, не подумал бы даже. Но, вроде, тебе подходит. Борец за добро и справедливость. А в книге точно будет много всего про парня по имени Юнхо. Какой он веселый и добрый. Яркий, азартный, но в то же время достаточно серьезный и ответственный. − Многие назвали бы крысой, ищущей лазейки, − Юнхо посмеивается. − Мне тоже раньше казалось казалось, что я нашёл своё место. Сейчас не уверен. − Человеку свойственно меняться и сомневаться. Даже если ты не станешь юристом или адвокатом − ничего страшного. Точно не пропадешь. С дипломом и профессией тем более. Минги прикрывает глаза и думает. А на кого он бы он пошел учиться, будь такая возможность? Наверное, что-то гуманитарное, вроде филологии или литературного мастерства. Точные науки всегда давались ему очень плохо. − Ты бы смог измениться? − Юнхо замирает в ожидании ответа. Рука останавливается на чужом бедре. − Наверное? Не уверен. Когда-то я точно знал, что могу и приду к этому. Но последние пару лет начал терять надежду, − Минги вздыхает и не открывает глаза, чтобы не смотреть на Юнхо, − С тобой, конечно, все иначе. В общем, сложный вопрос, сильно зависящий от времени, места, обстоятельств и человека рядом. − Измениться ради кого-то… − Юнхо вздыхает, − хороший вариант, но не думаешь, что это предательство себя? − Это с какой стороны посмотреть. Если ты сам хочешь подобных изменений, и тебе в них действительно комфортно, то почему бы нет. А если просто делать это, чтобы угодить кому-то... Тот тут уже совсем другая история. Просто обман себя и другого человека. − Пожалуй, ты прав. Самый главной вопрос "А изменился бы ты ради меня?" Юнхо не задаёт. Потому что на подобный в свой собственный адрес ответить не сможет. Да и сказанное будет иметь какую-то силу, обязывать. Юнхо этого не хочет. Где-то внутри он пытается представить такую жизнь на постоянной основе. Машина, ночёвки, где придётся, дом везде и одновременно нигде. Возможно, они бы купили трейлер и ездили ещё пару лет или больше. Нет постоянной работы, только надежда на то, что роман окажется удачным. Но рядом Минги, и есть только "сегодня". − Я подумал, что зависит ещё от масштаба изменений. Ведь от чего-то тебе легко отказаться, а от чего-то совсем невозможно, и тогда придётся меняться другому. − Тут полностью согласен. Но, я хочу верить, если два человека по-настоящему дороги друг другу, то весь этот процесс “изменений” пройдет спокойно. Ведь отношения − любые − это работа. Работа двоих людей. И если один во что-то принципиально упрется, значит и нет смысла продолжать двигаться дальше? Как бы печально это ни звучало. − Почему ты один? Неужели не встречалось человека, с которым захотелось остаться? − Не встречал. Или даже так − не хотел никогда. В моем идеальном мире, отношения должны делать человека лучше. Я не сделаю никого лучше, с подобным образом жизни. А еще малодушно боюсь разочароваться, − Минги приподнимает голову с плеча Юнхо и теперь уже смотрит на него прямо, − Мне всегда казалось, что партнерство − это радуга, цветочки и бабочки в животе. Страшно оказаться не правым. Встретиться лицом к лицу с реальностью. Осознать, что это все гораздо сложнее и запутаннее. Я даже в себе разобраться не могу. − Но ведь ты сам говоришь, что эта работа двоих. Мы будем вместе, − Юнхо запинается. − Вы будете, прости. Не под тот фильм мы начали об этом говорить, да и поздно уже, мысли путаются. − Давай будем честны − кто, на самом деле, в итоге о таком задумывается, когда дело доходит до глупого влюбленного сердца? Правильно, никто. Так что наш разговор можно назвать, скорее, философским. Минги становится не по себе от всплывшей темы. И он просто целует Юнхо в изгиб шеи, чтобы забыть и не продолжать. Юнхо хмыкает и прикрывает глаза в ответ на ласку. Минги прав, это всё просто разговоры в пустоту. Да и они совсем не в том положении, чтобы думать об этом. − Что для тебя влюбиться, Минги? − Влюбиться? Опять ты задаешь сложные вопросы, − Минги покусывает ушко Юнхо, ведет языком за ним, − Наверное, это когда каждый день наполнен счастьем, несмотря на то, что творится вокруг, и как ты живешь, в целом. Вот есть у вас на завтрак только вчерашний омлет, нет крыши над головой, сигареты кончились. А счастье все равно заполняет мир и тебя. Звучит слишком сопливо? Но я и не претендовал на оригинальность. Юнхо поворачивает голову и ловит губы Минги своими, целует недолго и нежно. Он не требует продолжения, скорее, показывает, что намёк понят и разговоры закончены. − Не сопливо. Надеюсь, в твоей жизни будет такое счастье. Хотя, ты явно идеализируешь, − Юнхо чуть толкает Минги плечом и снова касается губ, на этот раз, очень быстрым поцелуем. − Я же писатель, мне можно, − Минги смеется и коротко целует Юнхо куда-то в подборок, промахнувшись мимо губ. Больше в этот вечер они такие темы не поднимают. Смотрят фильмы, смеются, потому что от скуки начинают откровенно стебать персонажей. Вываливают на плед всё, что купили − едят, мешая самые невероятные сочетания. И снова смеются. Когда сеанс заканчивается, они доезжают до ближайшей парковки, глушат мотор и снова перебираются в кузов. Сегодня придется заночевать здесь, а завтра можно снова отправляться в путь. Во сне Минги прижимается к Юнхо всем телом и сладко сопит тому в шею. Утром Юнхо просыпается чуть раньше. Он ждёт пока Минги тоже откроет глаза, желает ему доброго утра. Размявшись, они прикидывают сколько времени, и как двигаться дальше. До Далласа недалеко. Завернув в ближайший супермаркет, они снова набирают снеков в дорогу, для нормального завтрака нет желания, и отправляются в путь. Юнхо по привычке включает радио и негромко подпевает знакомой мелодии. В Далласе их ждёт горячая еда, ночлег и ещё одна порция приключений.