Осколок прошлого

Осенний лес встретил их ароматом палых листьев и костра. Впрочем, костер горел чуть дальше, у хижины Хагрида. Сам лесничий уже на всех парах мчался навстречу. При виде Драко, правда, притормозил, в недоумении разглядывая нежданного гостя. – Привет, Гарри! Привет, Драко! – Привет, Хагрид, – Поттер шагнул к гиганту, сердечно обнимая его, – рад тебя видеть. Драко приветственно кивнул, не зная, что делать. Но Поттер уже положил руку ему на плечо, и сразу стало спокойно и тепло. – Идемте что ли в дом, – сказал Хагрид, обтирая свои лапищи о кожаный фартук, – чаю напьетесь, поговорим. Там дальше поглядим, может, смогу чем помочь. В хижине лесничего было тепло, так что успевший замерзнуть Драко немного расслабился. Сел рядом с Поттером на табурет, оглядываясь по сторонам. Однако, лесничий, кажется, сам не понимал, сколько имеет на руках. Один пук волос единорога, висевший на крюке, вбитом в стену, стоил не меньше десятка тысяч галеонов. Но, кажется, Хагриду было на это глубоко наплевать. Сам лесничий снял с решетки над очагом чайник и разлил чай по огромным кружкам. Драко не стал привередничать. Чай был хотя и не слишком вкусный и отдавал паленой шерстью, но оказался крепким и горячим. От него по телу разлилось тепло. – В земли потомства Арагога я теперь редкий ходок, – печально произнес Хагрид, когда Гарри поведал ему о причине прихода, – вишь тут какое дело. Пока жив был Арагог, он запрещал трогать меня. Хороший был он друг. А из потомков его разве что один есть, внучек его Горго. Любопытный парень, умница. Его свои-то не особо привечают, хотя и живут стаей. Но Горго средь них как… ну вроде дурачка что ли. Хотя по уму фору даст им всем. И человеческий язык знает, а его окромя Арагога знает только старшенький его сынок, Руг. Мы иногда того… видимся. Интересно ему со мной. Весь в дедушку своего пошел, малой. Правда, с месяцок как будет, не виделись. Вот и навещу его завтра вместе с вами. Драко поежился. Лесничий говорил о чудовищном пауке с такой глубокой нежностью, что стало не по себе. Хагрид между тем наколол кускового сахара в сахарницу и сунул пару кусков размером с кулак в свою кружку. – Но это уж завтра утром, ребятки. В ночь не стоит соваться в Запретный Лес, а тем более, в паучьи угодья. Завтра забью пару овец, сходим, посмотрим. С приношением-то, поди, не тронут. Драко допил чай. Поттер с Хагридом беседовали тихонько, обсуждая ситуацию, а иногда переходя на воспоминания. Ужасно хотелось спать. Заметив, что он клюет носом, Хагрид поднялся с места и отошел к дальней стене, открыв темную дверцу из мореного дерева. – Давайте спать, парни. Успеем еще потрепаться. Утром раненько вас подниму. Гарри соскользнул со своего табурета и Драко последовал за ним. В темном закутке Поттер толкнул его лицом в постель из звериных шкур, содрал штаны к коленям, коснулся палочкой задницы, прошептав заклинание очищения, и улегся сверху. Драко чуть откинул голову, подставляя горло под его ладонь. Смоченный слюной член входил медленно, на грани боли, но эта боль дарила успокоение. Поттер двигался на сей раз достаточно аккуратно, видимо, решил, что с разорванной задницей бегать по лесу еще то удовольствие. Драко прикусил кулак, чтобы не застонать. Боль таяла, словно снег под лучами жаркого солнца, на смену ей приходило нечто совсем другое. Голова кружилась от ощущения заполненности, чужой силы, окутывающей покрывалом, оберегающей от любого зла. Поттер едва слышно стонал в ухо, и от его стонов у Драко окончательно сорвало крышу. – Быстрее, – пробормотал он, задыхаясь, – быстрее, Поттер… давай же… сильнее… – Вот же сучка ты ненасытная, – прошептал Поттер, вбиваясь в него уже жесткими, размашистыми толчками, – развратная, ненасытная сучка… Малфой… Драко застонал куда-то в лохматые шкуры. Шерсть со шкур набилась в рот, дышать было тяжело, в заднице бушевал ураган, но Драко не помнил, когда еще ему было так хорошо. В какой-то момент он поймал себя на том, что стонет в голос, а Поттер ласкает его рот пальцами, не пытаясь зажать. – Малфой, – хриплый шепот рвал рассудок на клочки, – хочешь, чтобы я кончил в тебя? Он захлебнулся стоном. Да… что могло быть лучше? Он хотел этого, хотел ощутить в себе, хотел всегда, с первого мига, когда понял, что ненависть стала чем-то большим. – Да… хочу… – Чего ты хочешь, Малфой? Он протянул руку, обнимая голову Поттера, отираясь щекой о его щеку. – Хочу, чтобы ты… кончил… в меня, – пробормотал он, содрогаясь от жуткой смеси стыда и жажды. Ощущение наполненности было потрясающим. Поттер уткнулся ему в плечо и дрожал, стискивая в объятиях. А потом перекатился на бок, посмеиваясь и вытягиваясь рядом. Драко с трудом перевернулся и уткнулся ему в грудь. – Я убью тебя, если ты кому-нибудь скажешь, – пробормотал он, ощупью натягивая штаны и одеяло, – просто убью, Поттер. – Знаю, спи давай, – проворчал Поттер, подгребая его к себе и обнимая. Выражение Хагрида, пришедшего утром их будить, было бесценно. Драко почувствовал, что краснеет, но упрямо вздернул подбородок и пошел умываться. Когда он вернулся, задержавшись у приоткрытой двери, то услышал обрывок беседы между Поттером и лесничим. – Так вы что ли теперь вместе, Гарри? – Не знаю, Хагрид. Я пока еще сам не понимаю. Да и сейчас как-то не до того. – Ты это… он, конечно, уже большой. Столько лет прошло. Но ты все-таки, ему не особо доверяй, Гарри. Малфой он и есть Малфой. – Пока у меня не было причин для недоверия, – задумчиво произнес Поттер, – знаешь, Хагрид, я и сам не думал, что люди могут настолько меняться. Взять меня хотя бы. Не подумал бы никогда, что вот так все обернется. Что Джинни просто пошлет меня куда подальше… – Это она зря, – вздохнул лесничий, звеня посудой, – хотя теперь-то что уж… – А Малфой… я сам ничего не понимаю, Хагрид. Что-то изменилось… в нём, в наших отношениях… но я пока, правда, ничего не понимаю. Пока просто пусть идет, как идет. У тебя ведь тоже бывает, что смотришь и понимаешь, что ничего поделать не можешь. – Частенько случается, – ответил лесничий, – ты давай иди, умывайся, бочка там, за задней стеной. А я пока яичницу сделаю. Драко стрелой метнулся обратно к бочке и сделал вид, что умывается. Вода была холодная, но хотя бы спать больше не хотелось. Он смотрел, как Поттер топает к бочке, встрепанный, с телом, покрытым шрамами. Набрав холодной воды в ладони, Драко как следует плеснул себе на грудь. Помогло. Натяжение в штанах стало спадать. Поттер просто сунул свою лохматую башку в бочку и по-собачьи отряхнулся, обдав Драко ворохом брызг. – Ты в порядке, Малфой? – взгляд у него был смурной, от него хотелось запрыгнуть в бочку целиком. – Нормально, Поттер. Спасибо, что был осторожен. Он хотел было вернуться в хижину, но Поттер перехватил его за руку и притянул к себе. – Там, в лесу, держись рядом со мной. Не отходи ни на шаг. Драко уткнулся лицом в его плечо, вдыхая горький резкий запах. – Ты уверен, что надо идти? Может, стоило послать твоего домовика? – Камень убил бы его. Не знаю почему, но я в этом уверен. Драко обхватил сильное тело, с наслаждением ощущая живую горячую плоть под пальцами. – Ладно. Пойдем и найдем эту штуку. Поттер… я убью тебя, если ты умрешь! – Я тебя тоже, Малфой. Поттер поцеловал его, а потом шлепком погнал к хижине. Рассветный туман всё еще струился между деревьев. Лесной сумрак вползал в сердце как ядовитые испарения, поднимая на поверхность все страхи. Драко шел рядом с Поттером, с трудом преодолевая желание прикоснуться к нему, взять частицу его силы и храбрости. Чем дальше они углублялись в лес, тем более жуткое чувство охватывало его. Лесничий топал впереди, неся на плечах двух свежезабитых овец. Вид у него был убийственный в том плане, что выглядел он как убийца. – Рядом держитесь, ребята, – проворчал Хагрид, продираясь сквозь бурелом, – и следите что там вокруг. Чую, следят за нами детишки арагоговы. Драко невольно придвинулся к Поттеру и тот, словно почуяв, сжал его пальца в своей руке. В этой зоне Запретного Леса было темно, словно здесь царила вечная ночь. Неприятное ощущение слежки заставляло Драко покрываться противным холодным потом. Он уже не выпускал руки Поттера. Глупо, конечно, но так было хоть немного спокойнее. Хагрид остановился неожиданно. Поднял руку. – Стоп, парни. Мы на границе их угодий. Гарри, ты сможешь приколдовать эту штуку, которую ищешь? Поттер поднял палочку. Лицо его в потемках казалось белым пятном. – Акцио, Воскрешающий камень! Ничего не случилось. Они ждали минут десять, за которые Драко успел дважды попрощаться с жизнью, заметив мелькание темных теней в кустарнике. – Либо его здесь нет, либо он не откликается на магический призыв, – голос Поттера звучал неестественно спокойно. – Придется идти к логову. Драко взял палочку наизготовку. У него слегка дрожали колени при мысли о гигантских пауках. Один такой едва его не пришиб во время штурма Хогвартса. Но помощь была нужна не только его семье. Если прав был Поттер, то кошмар снова навис над миром волшебников. Они прошли небольшое расстояние прежде, чем увидели первого паука. Драко прикусил губу, крепче стиснув палочку в мокрых от пота пальцах. Дальше больше, так, что даже Хагрид переложил овец на одно плечо, взяв наизготовку свой зонтик. – Отведите нас к Ругу, – сказал лесничий достаточно громко, чтобы его услышали все пауки в округе, – я принес вам подношение. Пауки шустро развернулись и посеменили куда-то в совсем уж темные глубины леса. – Люмос максима, – прошептал Драко, чувствуя, как вдоль позвоночника стекают капли холодного пота. Голубоватый свет залил окрестности. Паучьи глаза засверкали в нем, точно большие драгоценные камни. – Вот и логово, – прошептал Поттер, сжимая руку Драко в своей руке, – держись рядом. Хагрид шагнул вглубь пещеры, затянутой паутиной. Аккуратно снял с плеча овец и положил на землю. – Приветствую, Руг, сын Арагога!– произнес он. – Приветствую и я тебя, Хагрид, – хриплым басом пророкотала тьма из-за густого слоя паутины, вытягивая две передние лапы, чтобы забрать одну из овец, – с чем пришел? И кто эти двое с тобой? – Это мои близкие друзья, – ответил лесничий, отступив на шаг, – они пришли со мной. – Что тебе нужно, Хагрид? Какой разговор стоит двух маленьких и уже мертвых овец с остывшей кровью? – Разговор с Горго, – ответил лесничий, и рука его с зонтиком дрогнула, – я бы хотел поговорить с твоим сыном Горго. – Его больше нет, – ответил Руг, – другие мои дети нашли его месяц назад, мертвого, на дальней окраине леса. Из могучей груди Хагрида вырвался скорбный вздох. Он потянулся свободной рукой к глазам и принялся тереть их. – Как он погиб?– спросил Поттер, стараясь говорить сочувственно. – Никто из нас не знает, – ответил огромный паук, – но, возможно, он был убит с помощью магии двуногих. Те, кто нашел его тело, говорили, что он был словно разорван изнутри. И они не смогли оказать последнюю честь его останкам, потому что от них исходил мерзостный запах похожий на запах того, о ком мы избегаем говорить. Пальцы Поттера с такой силой стиснули руку Драко, что он невольно закусил губу. – Вы говорите о василиске? Недовольное ворчание было ему ответом. Хагрид, наконец, отмер, и попятился назад. – Можешь ли ты сказать, где был найден Горго?– спросил он каким-то сдавленным голосом. – Мои внуки нашли его возле каменной арки, что на поляне в дальней части леса, – ответил паук, – ты знаешь это место. – Да, знаю, – ответил лесничий, – и в благодарность пригоню тебе трех живых овец не позднее, чем к закату завтрашнего дня. Ты знаешь, я всегда держу слово. – Да, – эхом откликнулся паук, – ты держишь слово. Поэтому ты и твои спутники можете уйти. Мои дети вас не тронут. – Благодарю тебя, Руг. Они почти бежали за Хагридом, который пожирал расстояние огромными шагами. Драко боялся оглянуться, чувствуя провожающие их паучьи взгляды. Но рука его была в руке Поттера, и страх разбивался о стену, которую создавала сила Поттера. Идти пришлось довольно долго прежде, чем узкая, неприметная тропка вывела их на большую поляну. Это было странное место, совсем пустое, ни травинки, ни былинки. Только по краю расположилась невысокая, в человеческий рост, арка, да обломки старых, поросших мхом камней огораживали поляну от остального леса. Драко поежился, ощущая странный холод. – Ну и местечко, – пробормотал Поттер, озираясь вокруг, – здесь точно колдовали, причем колдовали по-черному. Ты чуешь, Малфой? – А что это? – спросил Драко, уже откровенно дрожа от холода. – Эх ты, а еще слизеринец, – хмыкнул Поттер, – ладно, давай попробуем узнать, что тут случилось месяц назад. Только отойдем за границу поляны. Хагрид присоединился к ним за небольшим холмиком. Лицо у него было багровым, глаза распухли от слез. Драко с удивлением подумал, что этот громила оплакивал паука так, словно тот был его родным существом. Впрочем, великанья кровь и есть великанья кровь. Но смотреть на лесничего с презрением почему-то не получалось. Поттер что-то шептал, держа палочку в вытянутой руке и осторожно очерчивая всё расширяющийся круг. Драко уставился на мерцающий воздух, в котором проявлялись картины. Сгорбленная фигура мужчины, чье лицо показалось ему знакомым. Странное ощущение появилось внутри, словно вдруг высосали весь воздух из легких. Рука вспыхнула болью, словно к ней приложили раскаленный металл. Драко поморщился, растирая метку под рукавом, и заметил, как исказилось лицо Поттера. – Кажется, я его видел, – сказал Поттер, потирая шрам на лбу, – лицо знакомое, но не помню, где видел. – Это Уолден Макнейр, – ответил Драко, с трудом подавляя внутреннюю дрожь, – я-то думал, он все еще в Азкабане или в могиле. – Жаль, не добил я его, – сквозь зубы пророкотал Хагрид, – тварь поганая. Глядите! Драко уставился на мерцающую память, поднявшуюся как утренний туман над поляной. Он видел Макнейра, взмахивающего палочкой, и видел огромного, в половину человеческого роста, паука, бьющегося в агонии. А потом из паучьей утробы вылетело что-то маленькое и темное, и легло в руку Макнейру, чье лицо мгновенно изменилось и стало больше напоминать мертвую маску какого-то злого бога. На мгновенье Драко почудилось, что оно осветилось какой-то красноватой дымкой. Макнейр с трудом поднялся, как-то странно перекашивая тело на бок, и поковылял прочь. Растерзанные останки паука всё еще подрагивали на поляне. – Макнейр, значит, – пробормотал Поттер, чьи глаза казались огромными на побелевшем лице, – идем, Малфой, дел невпроворот. Хагрид, прошу тебя, старый друг, не сердись на меня. Но это дело только для нас с Малфоем. Ни для кого больше. Лесничий звучно высморкался в огромный носовой платок, первоначальный цвет которого оставался загадкой. Выглядел он обиженным, но руку Поттеру подал, помогая подняться с земли. – Возвращайся домой, – сказал ему Поттер, – я попрошу тебя передать кое-что профессору МакГонагалл. Прости, я хотел сказать, директору. Он вытащил из кармана небольшой флакон и палочкой слил туда обрывки серебристых нитей с собственного виска. Затем протянул флакон Хагриду. – Скажи ей, что я прошу её посмотреть эти воспоминания незамедлительно. И принять меры по охране Хогвартса. – Сделаю, Гарри, – кивнул лесничий, аккуратно засовывая флакон во внутренний кармашек куртки, – а ты береги себя. И дай знать, если что понадобится. Ну, и иногда сову посылай, чтобы я знал, что ты живой хоть. Они обнялись. Драко молча смотрел, как громила сжимает Поттера своими ручищами, и в душе шевельнулась тень старой боли и одиночества. Его никто и никогда не обнимал так сердечно, с такой любовью и теплотой. Разве что мама в детстве, когда думала, что отец не видит.