Второй шанс из могилы (a second chance from beyond the grave)

— Хранилище Пандоры действительно тебя сломало, да? Дрим моргнул, глядя на Сапнапа, и отложил контроллëр, понимая, что этот разговор, вероятно, важнее игры, в которую они играли. Его друг всё ещё смотрел в экран, но в его глазах было замешательство. — Да, пытки имеют тенденцию к этому. Пальцы Сапнапа дрожали, и Дрим со странным восхищением наблюдал, как его лицо исказилось от чистой и искренней печали. — Просто… это так трудно представить, и я… и ты… ты думал, что мы хотели этого… Вздыхая, Дрим откинулся назад, пока не ударился о спинку кресла. — Странно, что я так внезапно это осознал после стольких лет. Его друг вытер глаза. — Прости, — прошептал он. — Я думал об этом последние недели, и… это действительно тебя подкосило. Я могу… я вижу это. Это… нет, Квакити… Он действительно тебя подкосил, а меня не было рядом, чтобы защитить тебя. — А ты бы сделал это? — Конечно, я бы сделал это! — Сапнап вскочил и в мгновение ока повернулся к нему, оставив его смотреть на своё заплаканное и покрытое соплями лицо, на налитые кровью и опухшие глаза. Дрим потянулся к нему и схватил за щёки, с трудом оттягивая их в разные стороны. — Эй, что за… — Тогда прекрати говорить об этом, ладно? — Дрим ухмыльнулся ему и перестал тянуть, оставив друга быстро моргать. — Я буду честен, я действительно ненавидел тебя долгое время. Но ты всё ещё мой друг. А я все еще твой. Я никогда больше не смогу полностью доверять тебе, но я все еще могу называть тебя своим лучшим другом, верно? — Я… я имею в виду, это действительно так работает? Дрим запрыгнул на колени к другу и скрестил руки на груди. — Для обычных людей? Наверное, нет! Но разве мы когда-нибудь были обычными? В конце концов, наша дружба началась с того, что вы, ребята, преследовали меня по всему миру. Сапнап избегал его взгляда, нерешительно положив руку на грудь Дрима, прямо на его сердце. — Думаю, нет. — Хорошо. Дрим взял контроллëр, который всё ещё лежал на Сапнапе. — А теперь заткнись, я не хочу об этом говорить. — А ты когда-нибудь сделаешь это? Нахмурившись, он посмотрел на него снизу вверх. — Я имею в виду, поговоришь об этом, — уточнил Сапнап и неловко потёр шею. — Я имею в виду, что, честно говоря, всем нам не помешала бы терапия, но с тех пор, как я встретил тебя в этом мире, у тебя всё было не очень хорошо, верно? Я никогда не осознавал, насколько сильно, и, наверное, никогда не пойму, что с тобой случилось, но… я просто хочу, чтобы тебе стало лучше, да? — Да… — на этот раз Дрим отвела взгляд. — Наверное. Он повернулся к экрану и убил персонажа Сапнапа комбо-ударом. — Кстати, ты неудачник. Сапнап возмущённо закричал. — Эй, это же обман! -- Не было смысла обращаться к психотерапевту, когда большинство твоих проблем исходило из другого измерения. Дрим не собирался попадать в какую-то психушку, если бы начал болтать о серверах и альтернативных вселенных. Тем не менее, он уже поговорил с несколькими психотерапевтами о том, что произошло в этом мире, ещё до разговора с Сапнапом, чёрт возьми, ещё до того, как он встретил его здесь. О своём отце и смерти матери. И всё же ему казалось, что он не продвигается вперёд. Как он мог? Когда психотерапевты думали, что он горюет по матери, он горевал лишь о том, что могло бы быть. В конце концов, он не знал эту женщину. Когда его психотерапевты думали, что его боль вызвана пытками, которые он терпел от своего отца, на самом деле она была вызвана тремя месяцами самых жестоких пыток, которые даже не были невозможны в этом мире. Когда его психотерапевты думали, что он чувствует вину за убийство своего отца, на самом деле это была единственная смерть, за которую он не чувствовал вины. Трудно было сожалеть о поступке, который он даже не мог вспомнить. Все эти сеансы, полные намеренного недопонимания, сделали Дрима ещё более измотанным, чем раньше. Тем не менее он видел, как радовались его друзья и семья, когда думали, что он старается. Так что, когда он искал очередного психотерапевта, его взгляд скользнул по другому имени, а затем отскочил назад, когда мозг обработал информацию. Паффи Найт. Лицензированный терапевт, специализирующийся на травмах и жестоком обращении. На секунду он растерялся, не зная, как реагировать на это открытие. В какой-то момент их жизни он любил её. И она любила его. Он никогда не знал своих родителей, но Паффи часто относилась к нему как к родному. Она воспитывала его с детства, поэтому он доверял ей, как каждый ребёнок доверяет своим родителям. Осознание того, что когда-то его любили, делало изоляцию в тюрьме ещё более мучительной. Он уже собирался выйти со страницы, когда ему в голову пришла мысль. Она была психотерапевтом Томми, верно? Кто-то говорил ему что-то подобное. У Томми и у него самого была одна и та же проблема с психотерапевтом: ложь не исцеляет. Он сделал скриншот страницы с её именем и номером и отправил его Томми, решив не сомневаться в своём решении. «Посмотри, кого я нашёл», — написал он в дополнение. — «Только не говори ей, что я здесь. Я не очень хочу с ней разговаривать». Он закрыл свой ноутбук и откинулся на спинку стула. Ему было всё равно, подружится ли она с остальными, но он не хотел больше её видеть. Есть случаи, когда его бросали, которых он не мог простить. -- — Прости, наверное, — Дрим вздрогнул, когда Томми подошёл к нему и встал рядом на балконе, глядя на оживлённый ночной город. Он мог только растерянно моргать, глядя на другого, с открытым ртом под маской. — Ты… в порядке? Томми закатил глаза. — Неужели так нереально, что я хочу извиниться? Дрим обеспокоенно нахмурился и положил руку на лоб Томми, но тот раздражённо оттолкнул её, — ХЕЙ! — Ладно, ты не болен. Тогда за что ты извиняешься передо мной? Томми засунул руки в карманы и переминался с ноги на ногу. Однако его взгляд не отрывался от Дрима, как будто отвести глаза означало нанести личное оскорбление. — Я много дерьма натворил, чувак, не буду врать. Думаю, единственная причина, по которой остальные не злятся из-за этого, заключается в том, что то дерьмо, которое ты сделал со мной, было ещё более жестоким. Но это не отменяет того факта, что я натворил дерьма. — Ты действительно поэт. — О, заткнись на хрен! — крикнул Томми, но было ясно, что он смеётся. — Я слышал, как ты оскорбил Уилбура, назвав его единственным жителем Идиотвилля, тебе явно не хватает слов! А теперь перестань отвлекать, здоровяк, я пытаюсь кое-что сделать! Дрим отвел взгляд, внезапно почувствовав неловкость. С одной стороны, он чувствовал, что не заслуживает извинений после того, что сделал с Томми. С другой стороны, он кричал на мальчика, кричал от гнева из-за каждой несправедливости, с которой Дрим столкнулся из-за его необдуманных поступков. Он изо всех сил старался подавить в себе обе стороны. Он действительно заслужил несколько извинений после всех «шуток», которые Томми с ним проделывал, и он знал, что должен принять их, хотя что-то внутри него хотело отказаться. Что-то внутри него всё ещё вставало на дыбы всякий раз, когда Томми входил в комнату, будь то из чувства самосохранения или из-за остатков ненависти, которую он всё ещё не мог отпустить. — Теперь я знаю, что ты сохранил свои воспоминания, но с моей точки зрения я просто пинал парня, который понятия не имел, почему с ним происходят такие дерьмовые вещи. Не буду врать, мне нравилось издеваться над тобой, но это было очень неправильно с моей стороны. — Ты извиняешься, потому что думал, что я не храню свои воспоминания? Если честно, это извинение отстой. Томми пискнул, но расслабился, увидев дразнящую улыбку Дрима. — Ты накричал на меня, когда извинялся! — По крайней мере, мои извинения шли от чистого сердца! — Поздравляю, Большой Ди, ты победил в конкурсе самых драматичных извинений! Дрим поморщился. — Пожалуйста, не называй меня так. — В любом случае, я правда сожалею, что украл твои толстовки. И добавил соль в твой горячий шоколад. И птичий корм. И спам. И острую еду. Это было неправильно. Я правда не хотел, чтобы тебе стало так плохо. Дрим фыркнул. — Спасибо, — сказал он, потирая шею. — Не ожидал, что ты извинишься. Так что… да. Я ценю это. Томми застонал и перевесился через перила, мягкий ветер слегка трепал его волосы, закрывая глаза. Он был похож на злого пуделя, и Дрим был рад, что его маска скрывала ухмылку при виде этой мысленной картины. — И я думал о том, что ты мне сказал. В аэропорту. Ну, знаешь… О том, что случилось. — Ерунда, — с сомнением повторил Дрим. — Нет, чёрт возьми! — сказал Томми, как будто это он был глупцом, не понявшим, что он имел в виду. — Ты сказал, что мы забрали твой дом. Что ты был создан для защиты сервера и что мы нарушили этот покой. И знаешь, я подумал. — Очень опасно. — Если ты продолжишь меня перебивать, я ударю тебя ногой в прыжке. Дриму пришлось откинуться назад и рассмеяться, когда прямо перед ним появилось сердитое лицо Томми. — Так что теперь я официально извиняюсь! — Он достал из кармана смятый листок бумаги и вложил его в руки Дриму. «Прости» было криво написано на нём, вокруг было несколько размазанных чернильных пятен, как будто кто-то, не умеющий писать чернилами и пером, написал это. Если бы Дрим не знал Томми, он бы подумал, что это оскорбление. Однако в сложившихся обстоятельствах это, каким бы смешным оно ни было, было настоящей попыткой Томми извиниться. — И раз уж это официально, ты знаешь, что это серьёзно! — закричал Томми. — Ты пригласил нас на свой сервер, и мы решили забрать его себе. Это отстой. Серьёзно. И наконец Дрим больше не мог сдерживаться: он расхохотался так сильно, что у него заболели бока, он хватал ртом воздух и держался за перила, чтобы не упасть на землю. Томми уставился на него в замешательстве, на его лице промелькнула обида, и Дрим изо всех сил постарался успокоиться, чтобы заверить мальчика, что он смеётся не из насмешки. — Спасибо, Томми, правда, — сказал он, всё ещё наклонившись и слегка хихикая. Он протянул руку Томми. — Мы, наверное, никогда не станем лучшими друзьями после всего, что мы сделали, но я надеюсь, что мы хотя бы сможем быть друзьями поневоле? Закатив глаза, Томми оттолкнул его руку и притянул к себе, чтобы обнять. — Как насчёт того, чтобы просто быть друзьями, а? Я имею в виду, я всё ещё чертовски тебя ненавижу, но ты не так уж плох, да? Он выставил вперед кулак с резкой ухмылкой. Дрим почувствовал, как у него защипало в глазах, и ему пришлось прикусить щеку изнутри. Если бы он сейчас расплакался перед Томми, то от стыда его бы точно хватил удар. После всего, что с ним случилось, после всего, что он сделал, такая глупая мелочь, как извинение, не должна была так сильно на него подействовать. И всё же, как он понял, это было не просто глупой мелочью. — Ты тоже не так уж плох, — прохрипел он и ударил кулак. -- Томми стоял перед зданием, сверяя адрес с местоположением на Google-картах. Вот оно. Как забавно, что в тот раз, когда он действительно чувствовал себя неплохо, он встретил психотерапевта, который мог понять людей из старого мира. Он позвонил и отошёл в сторону, покручивая большими пальцами. Когда-то Паффи была его единственным якорем, единственным человеком, который его слушал. У всех остальных, хоть они и оставались его друзьями, были свои дела, или они, казалось, устали постоянно его слушать. Было странно чувствовать себя одиноким в окружении друзей. Но она предложила ему способ справиться с насилием, и хотя для неё это было чем-то очевидным, чем-то, что она сделала бы для каждого, кто нуждался в её помощи, для него это стало спасательным кругом в море тьмы. Динамик рядом с ним затрещал. — Доктор Праксис Паффи Найт, у вас назначена встреча? — Я… э-э-э… нет? Э-э, просто скажите ей, что Томм Ииннит стоит у двери, она поймёт. Не прошло и нескольких секунд, как дверь распахнулась, и перед ним предстала Паффи со слезами на глазах. И она выглядела великолепно! Исчезли морщинки вокруг глаз, исчезла суровая складка на лбу, которая, казалось, постоянно была у неё на лице. Несмотря на то, что она была старше, чем в их прежнем мире, она выглядела моложе. Здоровее. Счастливее. Но самое главное — исчезли её овечьи черты. Томми уже скучал по её мягкой шерсти, которая теперь сменилась бледной кожей, покрытой чернильными каракулями на руках. Он не знал, кто из них отреагировал первым, но они крепко обнялись, и он испугался, что сломает её, если бы она не была такой крепкой. — Томми! — воскликнула Паффи, когда они отпустили друг друга. — Томми, я… ты… ты здесь! Он широко улыбнулся и отступил назад. — И я не один такой! Ты не встречала ещё кого-нибудь из нашего старого мира? Она покачала головой, едва сдерживая слёзы. — Нет, я… если честно, я долго думала, что всё это было сном. Но… я смогла сделать то, чего не смогла бы сделать иначе. Сражаться. Использовать свои знания в психологии. Думать в безвыходных ситуациях. То, чего не смог бы знать десятилетний ребёнок. А теперь… ты здесь! И ты, — она улыбнулась ему, и в этой улыбке не было боли и одиночества, — ты отлично выглядишь. Счастье тебе к лицу. Он не смог сдержать смех и обнял её, чтобы затащить в дом, как будто он был его. — Боже, я должен рассказать тебе одну историю! — Эту историю пришлось бы немного приукрасить, чтобы соответствовать желанию Дрима, но это было возможно. Однако, если бы она попросила его, Томми не стал бы ей лгать. — Итак, в этом мире так много людей! Уилбур, Техно и Фил — моя семья, Таббо, Шлатт и Ранбу тоже здесь, а ещё Джек и Ники. — Ники?! — ахнула Паффи, и выражение её лица было мучительно-обнадёживающим. — Не волнуйся, ты со всеми познакомишься! Он не возвращался домой, пока солнце не начало опускаться за горизонт. -- Томми: Извини, парень Она спросила про тебя, и я не хотел ей лгать Я сказал ей, что ты не хочешь её видеть Но вы должны Типа, это не мое дело или что там еще Но она, казалось, искренне беспокоилась о тебе Не в том смысле, что «о нет, Дрим свободен», а в том, что «о нет, мой бедный утёнок» Так что да, извини Я сказал ей, что попрошу тебя связаться с ней, когда ты будешь готов. Вот её личный номер: (Прикрепленный контакт: Паффи Паркис) Томми: Дрим? Эй, большой человек Ты в порядке? Дрим: Спасибо, что рассказал мне -- Томми погладил себя по плечу, когда увидел, как Паффи и Ники, всхлипывая и плача, бросились друг другу в объятия. Понемногу ему казалось, что все они исцеляются. -- — Итак, — сказал Томми, хлопая Дрима по спине, и тот так сильно вздрогнул, что один из наушников выпал у него из уха. Из них доносилась громкая музыка, пока Дрим не убавил громкость, раздражённо взглянув на Томми, который лишь усмехнулся, увидев его выражение лица. — Чего ты хочешь, Томми? — спросил он. Томми сел напротив него, и звуки кампуса колледжа отошли на второй план, почти заглушённые ветром, который дул сквозь осенние листья. — Где Джордж и Сапнап? Эти сучки обычно не спускают с тебя глаз. Как будто ты их ребёнок или что-то в этом роде, на самом деле это довольно стрёмно. — Томми, я делаю домашнее задание. Либо скажи мне, чего ты хочешь, либо уходи. Томми забарабанил пальцами по столу, стёр с лица фальшивую улыбку. Что-то не давало ему покоя с тех пор, как Дрим столкнулся с Квакити и Сэмом и вернулся в ужасном состоянии. Это напомнило ему о том, как он метался по аэропорту в лихорадочных поисках, подпитываемых предполагаемой ненавистью и потребностью в ответах. Ему было не по себе от того, как часто он видел отражение своего прежнего «я» в Дриме. — Зачем ты это сделал? — Он решил сразу перейти к делу. — Я имею в виду, зачем ты с ними встретился? Ты мог бы прожить свою жизнь, позволив им думать, что ты потерял память. Дрим пожал плечами, не отрывая взгляда от компьютера. Но по тому, как остекленели его глаза, Томми понял, что он на самом деле не следит за выполнением домашнего задания. — Честно? — пробормотал он и, казалось, колебался, не зная, сказать ли правду или оставить всё как есть. Покачав головой, он принял решение. — Ты поговорил со мной, и, похоже, это тебе помогло. Так что, может быть, я просто подумал, что, если я тоже поговорю с Квакити и Сэмом, мне станет лучшие. То есть я смогу исцелиться. Боже, подумал Томми. Дрим был по-настоящему монументально глупым человеком. Монументально глупым и монументально таким же, каким был Томми. — Давай проясним, — сказал он, и собеседник опустил голову, услышав его недоверчивый тон. — Ты встретился с двумя людьми, которые тебя пытали. Потому что ты думаешь, что это тебя исцелит? — Ну- я имею в виду, ну- это- это помогло тебе, не так ли? — Ха? — крикнул он, глядя на Дрима с недоумением. — Послушай, придурок, я исцелился не из-за того, что поговорил с тобой, ясно?! Я сделал это сам! Я решил сделать первый шаг, я решил обратиться за помощью! Это всё я! Я скажу это только один раз, так что слушай меня очень внимательно, сука: мне не нужна была твоя помощь, чтобы исцелиться. Возможно, разговор помог бы мне найти ответы и подтолкнуть себя в правильном направлении, но я мог бы сделать это и без тебя! Я остановил те я тогда не для того, чтобы ты дал мне шанс исцелиться, чёрт возьми, чувак! И тебе не нужны Квакити и Сэм, чтобы исцелиться, ясно?! Дрим откинулся назад, его глаза расширились, и Томми увидел красные прожилки по краям. Теперь он кипел, вскочив посреди своего монолога и хлопнув ладонями по столу. Все эти усилия, которые потребовались, чтобы исцелиться от всего дерьма, которое с ним случилось — Дриму не разрешалось приписывать это их разговорам. Это был поединок на крик, в котором Томми нужны были только ответы. Всё это началось в старом мире, когда Томми решил, что хочет жить. Он смог встать и поднять голову благодаря собственным усилиям. — Знаешь, не существует волшебного способа исцелить себя, — сказал он, когда Дрим по-прежнему молчал. Другой опустил взгляд на клавиатуру, его глаза подозрительно блестели. — Я… просто так устал. Я просто хочу, чтобы это прекратилось. И… я не знаю, как. Томми со вздохом сел обратно. — Честно говоря, здоровяк, я тоже понятия не имею. Я просто семнадцатилетний идиот, у которого дела идут лучше, чем год назад. А тот Томми был просто шестнадцатилетним идиотом, у которого дела шли лучше, чем два года назад, и так далее. Может быть, просто нужно время. — Прошло пятнадцать лет, — уныло пробормотал Дрим. — Пятнадцать лет ты, вероятно, провёл в постоянном напряжении, лёжа и паникуя из-за того, что кто-то раскроет твой секрет. Это, возможно, даже нанесло тебе ещё одну травму, чувак. Просто начни отсчёт прямо сейчас. Это твой первый день исцеления. И в следующем году ты будешь лучше, чем сегодня. Плечи Дрима ссутулились, словно на них лежал груз размером с целый мир. — Хорошо, — прошептал он, но в его голосе не было уверенности. — Спасибо. Томми вздохнул и опустил голову на руки. — И… я знаю, что ты, наверное, не хочешь это слышать, но… Паффи действительно знает, что делает. И она действительно изучала психологию в университете в этом мире. Просто… ты можешь сходить с ней на один сеанс и посмотреть, как всё пройдёт. Она, наверное, единственный психотерапевт в этом мире, который знает, как тебе помочь. Дрим провёл рукой по лицу, массируя тёмные мешки под глазами. — Да… Думаю, ты прав. -- «Может быть, сосредоточенность на исцелении мешала ему это сделать», — подумал Дрим, сидя на ступеньках перед кабинетом Паффи. До того, как Томми поговорил с ним, он не собирался больше видеться с Паффи. Даже если бы он сохранил её номер. «Так тебе, Квакити, я перестаю изолировать себя», — подумал он и тут же почувствовал себя идиотом из-за того, что думает о Квакити в такой момент. Одна часть его хотела, чтобы Квакити постоянно думал о нём, чтобы его грехи постоянно преследовали его, а другая часть хотела, чтобы Квакити никогда больше не тратил ни секунды на то, чтобы даже просто думать в его направлении. Но вот он здесь, пытается избавиться от любых сомнений, которые звучали как голос Квакити. Он сказал Дриму, что все поддерживают его пытки. Он сказал, что Паффи было всё равно. И в каком-то смысле это безразличие ранило сильнее. И даже если Квакити был лжецом, всё равно было правдой то, что Паффи никогда не навещала его. Дрим любил её. Дрим всё ещё любил её. Но он так устал, так зол, так измотан, что просто хотел исцелиться. Да, это была истинная причина, по которой он здесь, сказал он себе. Паффи и его прежние отношения не имели значения, он просто хотел исцелиться. Квакити смеялся, когда он рассказывал ему о том, что никому нет дела до этого и никто не оказывает ему активной поддержки. Ну и кто теперь смеётся?! Ну, не Дрим, но и не Квакити точно. — Дрим? — Паффи стояла перед ним, небрежно держа в руке пакет с продуктами. И прежде чем он успел это осознать, из его глаз потекли слёзы, пропитав маску. — Паффи. Они постояли так несколько мгновений, не зная, что делать дальше. — Я… э-э-э… ты… я имею в виду, ты не хочешь войти? Он кивнул и отступил в сторону, пропуская её к двери. Боже, как же он скучал по ней. Он ненавидел её. Он плакал из-за неё. — Нам есть о чём поговорить, не так ли? — сказала Паффи, и её голос дрогнул от слёз. Он снова кивнул и вытер глаза рукавом. — Да, — пробормотал он, — да, нам есть. -- — Что случилось с твоим лицом? — прошептала она. Он отвел взгляд, чувствуя, как его охватывает стыд. — Это… долгая история. Томми сказал мне поговорить с тобой как пациент, и я… думаю, мне нужна твоя помощь. Паффи кивнула, но нахмурилась, и на её лице появилось серьёзное выражение. — Обычно такие отношения, как у нас, не рекомендуются между психотерапевтом и его пациентом. Но это действительно особый случай, не так ли? — Она невесело рассмеялась, и он ответил ей пустой улыбкой. -- Он откусил кусочек печенья и сделал глоток чая, стараясь не смотреть в глаза Паффи, которые были устремлены на его обнажённую кожу. Она выглядела грустной, и он чувствовал себя виноватым за то, что испытал лёгкое удовлетворение. -- — Ты не навестила меня. — Я не могла после того, что ты сделал. Я… я винила себя. В конце концов, это я тебя вырастила, поэтому я думала, что должна всё исправить. Я имею в виду то, что ты сделал с Томми. Это задело его, и Дрим понял, что в глубине души он надеялся, что Квакити просто запретил Паффи приходить. — Годами я думал, что ты отреклась от меня. Она стыдливо опустила голову, крепко вцепившись пальцами в ткань своих брюк. — В нашем старом мире я была уверена, что больше никогда с тобой не заговорю, даже после того, как ты выйдешь из тюрьмы. Но потом я переродилась в этом мире, и внезапно у меня отняли выбор. До сих пор. Никогда не знаешь, чего на самом деле хочешь, пока у тебя не отнимут выбор, да? Она нерешительно протянула руку, и он лишь на мгновение замер, прежде чем прижаться щекой к её ладони и закрыть глаза от нежного прикосновения. — Я думала, что навсегда потеряла тебя и у меня не будет шанса помириться с тобой. — Я не знаю, смогу ли я тебя простить, — выдавил он из себя и протянул руки, чтобы крепко обнять её, и она ответила ему таким же сильным объятием. — И я не знаю, смогу ли когда-нибудь смотреть на тебя так же, как раньше, после того, что ты сделал. Но мы можем всё исправить, да? — Да, — он шмыгнул носом и уткнулся лицом в мамины волосы. Это было похоже на дом. -- «Мне не нужно разговаривать с Квакити и Сэмом», — подумал он, лёжа у бассейна с Сапнапом и Джорджем. «Мне не нужно разговаривать с Квакити и Сэмом», — подумал он, играя в шахматы с Таббо. «Мне не нужно разговаривать с Квакити и Сэмом», — подумал он несколько месяцев спустя, когда обменивался ударами с Техноблейдом и тут же получил пинок под зад из-за того, что отвлёкся. «Мне не нужно разговаривать с Квакити и Сэмом», — подумал он, когда все его друзья собрались, чтобы отпраздновать его день рождения, и он так сильно смеялся, что у него заболели лёгкие, когда Томми бросил свой кусок торта прямо в лицо Уилбуру, что привело к такой длинной и красочной череде ругательств, что Бэд закричал от возмущения. «Мне не нужно думать о Квакити и Сэме», — подумал он, когда зашёл в пекарню Ники и посплетничал с ней за клубничным пирогом. «Мне не нужно думать о Квакити и Сэме», — подумал он, позволяя Карлу красить ему ногти и не обращая внимания на спорящих позади них Сапнапа и Джорджа. «Мне не нужно думать о Квакити и Сэме», — подумал он, когда прошёл год, и он заметил, что уже несколько недель не надевает наушники. И, может быть, когда-нибудь так и будет. Может быть, когда-нибудь настанет последний день, когда он потратит хоть одну последнюю мысль на этих двоих. Никто из них не пытался связаться с ним, да и сам он не был склонен к этому, особенно после той последней катастрофической стычки. В конце концов, Томми был совершенно прав. Гремлин был слишком взрослым для того, как он обычно себя вёл. Дриму не нужны были Квакити и Сэм, чтобы поправиться. Паффи даже предположила, что это может навредить ему. И, может быть, однажды он полностью освободится от их власти над собой. Может быть, настанет день, когда он больше не увидит обсидиановых стен, день, когда он сможет упасть в объятия друзей, не опасаясь получить нож в спину. Может быть, однажды он сможет смотреть в зеркало, не выцарапывая себе глаз, в день, когда он сможет ходить без маски, в день, когда его голос не будет срываться и он сможет подобрать слова. Может быть, однажды он перестанет постоянно чувствовать, как его захлестывает кипящая ярость, которая грозит его поглотить, и снова почувствует себя настоящим человеком. Однако этот день наступит не сегодня, и он может не наступить в ближайшие годы, а может, и десятилетия. Но теперь он чувствовал себя лучше, чем год назад, и это было всё, что имело значение. -- Мир исцелялся. -- — Язык! — закричал Бэд, услышав, как один из его учеников произнёс неприличное слово. — Простите, мистер Хало! — она широко улыбнулась, и он игриво надул губы. — Никаких плохих слов в моём классе, или я задам вам домашнее задание! Повсюду раздавались стоны, и он тихо хихикнул про себя. Когда-то давно он и подумать не мог, что станет учителем, но теперь обнаружил, что ему очень нравится его работа. У него был Скеппи, к нему вернулась его шумная компания друзей, перед глазами больше не стояла красная пелена, и он каждый день наслаждался тем, что свободен. «Как чудесно, — подумал он, — получить этот второй шанс». -- — Мы закрыты! — крикнула Ники, услышав, как открылась дверь её пекарни. — Даже для друзей? Услышав голос Паффи, она тут же высунула голову из-за прилавка и подбежала к ней, крепко обняв. — Я что, третий лишний? Я чувствую себя третьим лишним. — Джек широко улыбнулся ей, и она закатила глаза. — О, просто подойди сюда, — сказала она и притянула его к себе, чтобы обнять всех вместе. Она наконец-то нашла место, где ей было место, где люди любили её за то, что она была собой. -- — Знаешь, быть отцом не так уж плохо, — заметил Шлатт и отпил воды. Филза рассмеялся и сделал большой глоток вина, не заботясь о его вкусе. Любой ценитель вина прослезился бы от такого зрелища. — Наши дети, должно быть, самые непослушные дети в мире! — сказал Фил, покачав головой. — Серьёзно, я понятия не имею, почему я до сих пор не умер от сердечного приступа. — Ну, я так и сделал, — сухо заметил Шлатт, и Фил от смеха выплюнул вино. — Но это было до того, как у меня появились дети, так что, эй, у меня ещё есть время, чтобы заработать сердечный приступ. Видит Бог, Таббо и Дрим в будущем добавят мне седых волос. — И я думаю, что Уилбур и Техно планируют переворот. Не спрашивай меня, в чём он заключается, но слово «переворот» слишком часто звучит в последнее время, чтобы я чувствовал себя спокойно. — Но разве сейчас мы поступили бы по-другому? Фил злобно ухмыльнулся и поднял свой бокал. — Никогда. -- — Давай, здоровяк! — крикнул Таббо, потянув Томми и Ранбу за собой. — Куда мы идём?! — потребовал ответа Томми. — Это сюрприз! — ухмыльнулся Таббо, когда они остановились и он услышал за спиной вздохи. — Пейнтбол?! — закричал Томми, и на его лице отразилось волнение. — Пейнтбольный матч! — Таббо согласился. Ранбу издал радостный возглас, и они побежали в здание, где их уже ждали друзья и семья. Это был день рождения Таббо, «Семья Крафта» против «Семьи Тэйкен» против «Королевства Киноко»! — Ты покойник! — Таббо злобно ухмыльнулся и схватил пистолет, Дрим стоял рядом с ним. — Ха, он действительно думает, что у него есть шанс, — сказал Техноблейд, с деланной небрежностью осматривая свой пистолет. — Сучка, у нас есть Блейд! — закричал Томми, цепляясь за брата, как пиявка. — А я что, рубленая печень? — пожаловался Уилбур. — Честно говоря, я больше боюсь дружественного огня, чем этих неудачников. — К счастью для тебя, я больше заинтересован в победе, чем в причинении тебе боли, — высокомерно сказал Томми, взмахнув рукой. — Как жаль, что ты действительно думаешь, что у тебя есть шанс, — снисходительно вздохнул Сапнап. На лицах Джорджа и Карла были одинаковые злобные ухмылки, и оба выглядели слишком уверенно с оружием в руках. Таббо не мог не поддаться охватившему его чувству счастья, которое окутывало его, словно тёплое одеяло. Рядом с ним были его лучшие друзья, брат, все, кто был ему дорог. Все эти люди, которые всю жизнь были готовы вцепиться друг другу в глотку, теперь объединились. Каждый день он не мог не благодарить XD за то, что он дал им шанс всё исправить, поговорить и исцелиться. За то, что вернул ему друзей. За то, что вернул ему семью. -- Джордж хотел бы, чтобы это было написано на бумаге: он не идиот. Ему просто очень не повезло. В конце концов, после стольких галлюцинаций откуда ему было знать, что эта было по настоящему? Тем не менее, он бросился в объятия своих друзей и позволил им себя обнять. XD никогда не мог воссоздать это тепло. Этот запах, в котором смешались ароматы всех его друзей, раздражающий храп Сапнапа, конечности Карла, которые были повсюду, то, как Дрим мог принять любую неудобную позу. Он заметил, что так и не извинился перед Сапнапом за все эти годы, в течение которых думал, что всё не по-настоящему. Каким, должно быть, это был чёртов кошмар. Особенно после того, как они покинули свой старый мир, в котором постоянно сражались, в котором его друзья оставили его до тех пор, пока он не остался почти совсем один. Возродиться в новом, чужом мире, в котором единственное знакомое лицо не заботилось о собственной жизни — Честно говоря, Сапнап был следующим человеком, которого он принудил бы к терапии. Или разговору. Или групповому объятию. Ну что ж, теперь ему просто придётся быть лучшим другом. -- — Каааарл, ну же, всего лишь маленький спойлер! Я никому не расскажу, пожалуйста? — Дрим, я уже сказал тебе «нет»! Тебе придётся прочитать мою следующую книгу, когда она выйдет. — Я так много страдал в своей жизни, — драматично всхлипнул Дрим и плюхнулся на другого, который тут же закрыл свой ноутбук, чтобы скрыть написанное. — И всё же ты здесь, добавляешь к этим страданиям! Ты такой жестокий, Карл, ты такой жестокий! — Ты серьезно разыгрываешь эту замученную карту? Дрим приоткрыл один глаз и посмотрел на него, приподняв брови. — Я? — невинно спросил он. — Разве я стал бы шутить о самом ужасном, что когда-либо случалось со мной? О таком ужасне, что меня могло бы успокоить только чтение «Сказаний о горе и славе»? — Ты ужасен! — воскликнул Карл, но он хихикал, поворачиваясь, чтобы обнять Дрима. — Ладно, хорошо. Только один маленький спойлер. Но в качестве одолжения, когда мне в следующий раз что-нибудь понадобится от Джорджа и Сапнапа, ты снова сыграешь на чувстве вины, договорились? Усмешка Дрима была зловещей, когда они пожали друг другу руки. — Сделка! -- Техноблейд хотел бы отметить, что ни в чём из этого он не был виноват. Когда Уилбур пришёл к нему с доказательствами того, что его профессор плохо себя вёл на занятиях, и попросил его написать несколько писем, подтверждающих это, он просто пожал плечами и воспринял это как письменное задание. В конце концов, он не мог по-другому применить свои знания английского языка. Теперь он был отчасти ответственен за переворот. Письма каким-то образом попали в руки студентов, которые теперь протестовали против дальнейшего разрешения профессору преподавать, а Уилбур был их лидером. Однако Техноблейд знал, что он здесь скорее для того, чтобы сеять хаос, чем ради справедливости, которую он считал необходимой. Покачав головой, он решил не думать ни о чем из этого. Его дни, когда он уничтожал правительства, прошли, и он наслаждался своим отдыхом. Вместо того, чтобы сражаться, чтобы защитить свою семью, теперь он сражался ради забавы. Фил был жив, Уилбур вернулся, и Томми снова называл себя их братом. Его семья была сборищем бестолковых идиотов, но они были его идиотами, и он не хотел бы ничего другого. XD был жутким чуваком, который разрушил их стол, но он дал им ещё один шанс, и Техно был бы дураком, если бы не понял, что это было: способ исправить всё, что, как он думал, было потеряно, чтобы жить спокойной жизнью в этом мире. В котором все они могли бы жить счастливо и исцелиться. И что ещё ему было нужно? -- — Разве ты уже не вытянул из меня достаточно еды? Пурплед уставился на него и демонстративно откусил от своего сендвича. — Твоя мама всё ещё думает, что я бедная сирота. Честно говоря, на данный момент это твоя вина. Кваки закатил глаза и плюхнулся в кресло напротив. — Ты стерва, ты это знаешь? Резкая ухмылка Пурпледа могла бы разрезать камень. — Ну давай, скажи своей маме правду. В ответ он получил два поднятых средних пальца. Квакити вытер пот с лица и оглядел почти пустой ресторан. Было раннее утро, поэтому посетителей было немного. Дверь открылась, и Квакити уже собирался встать, но тут заметил тёмно-русые волосы и высокий рост. — Сэм! — позвал он его. Мужчина стряхнул капли дождя с волос и подошел к ним, широко зевая, отчего его лицо раскололось. — Пурплед, тебе разве не в школу сегодня? — сказал он, полностью игнорируя Квакити, и сел рядом с ним. — У тебя что, нет работы, старик? — По крайней мере, мы с Чарли относимся к жизни серьёзно, — проворчал Квакити, но бог, видимо, хотел, чтобы люди показывали на него пальцем и смеялись, потому что в этот самый момент дверь снова распахнулась, и в комнате громко прокричали: — ПРИВЕТ! Пурплед воспользовался наступившей тишиной, чтобы указать на Квакити и посмеяться над ним. — Чарли, я знаю, что у тебя занятия! — закричал Квакити. Иногда ему казалось, что только он может ухватиться за этот второй шанс и по-настоящему его использовать. — Вам, людям, действительно плевать на своё будущее, да?! — Меня больше волнует настоящее, Квакити из «La Bruja»! — Вместо того, чтобы сесть на свободное место рядом с Пурпледом, Чарли втиснулся рядом с Квакити, толкнув его на Сэма, который недовольно фыркнул. — Вы все отстой, — пробормотал он, но его слова заглушил Пурплед, который вместе с Сэмом начал разговор о недавно вышедшей новой видеоигре. Он задавался вопросом, сидит ли Дрим вот так же, между своими шумными друзьями, между этим теплом и дружбой. Он всё ещë ненавидел его, он ненавидел то, что сам носил в себе это чувство вины, он ненавидел то, что в любой другой вселенной он мог бы оказаться на месте Дрима в Хранилище Пандоры, он ненавидел то, что Уилбур, Дрим и он были просто отражениями друг друга. Но все же он надеялся, что этот Дрим также получил свой второй шанс. В последний год его мысли снова и снова возвращались к Дриму, и он знал, что, вероятно, у Сэма было то же самое. Он знал, что не сможет исправить то, что натворил. Никакие извинения и унижения не помогут залечить хотя бы один шрам на теле Дрима. И Квакити всё равно не стал бы унижаться, особенно перед человеком, которого он всё ещё презирал. Так что лучшее, что он мог сделать сейчас, — держаться подальше. Продолжать жить своей жизнью. Не обращать внимания на кровь, которая продолжала капать с его пальцев. Вздохнув, он откинулся назад. — Ты в порядке? — пробормотал Сэм и толкнул его плечом. — Как ты думаешь, есть ли загробная жизнь после этой жизни? — спросил он. — Рай и ад? — Ну, я знаю, где мы приземлимся. — Мы, наверное, все там приземлимся, — вставил Пурплед. — Но, по крайней мере, мы будем там вместе! — Чарли ухмыльнулся и приобнял Квакити за плечи. Квакити фыркнул и отогнал всякую мысль о Дриме. «Дрим», — была его последняя мысль, обращённая к другому. «Я надеюсь, что где бы ты ни был, жизнь обходится с тобой так же, как со мной». -- На их балконе сидела стайка птиц. Уилбур моргнул, глядя на них, протёр глаза, посмотрел на рассыпанные по земле птичьи семена и закрыл дверь. Затем он молча подошёл к окну на первом этаже, вылез наружу и стал искать что-нибудь ядовито-зелёное. «Что за идиот», — подумал он с усмешкой. Кто в здравом уме будет прятаться в неоновой одежде? Он подкрался к Дриму сзади и опустился рядом с ним на колени — Итак, что мы делаем? Дрим вскрикнул, отшатнулся назад и упал на задницу. — УИЛБУР, какого чёрта?! — Ш-ш-ш! — прошептал Уил, как будто он не напугал его намеренно, и челюсть Дрима закрылась со слышимым щелчком. — Ты хочешь разыграть Техноблейда, да? Маленькая месть за всё его безумие? Собеседник поколебался, прежде чем медленно кивнуть. — Неужели лучшая месть — это просто копировать то, что сделал твой противник? Куда делось всё твоё творчество, друг мой? — Ну, все мои планы зависели от того, смогу ли я проникнуть в ваш дом и попасть в его комнату. Но потом я подумал: что, если Томми или Фил застанут меня за тем, что я крадусь по их дому? Это вряд ли закончится хорошо. — А, — Уилбур кивнул и поморщился, представив, как Томми внезапно сталкивается лицом к лицу с непрошеным Дримом. Да, то, что он крадётся снаружи, наверное, к лучшему. — Мог бы просто спросить его, он бы ухватился за любую возможность подшутить над Техно. Но ладно, как же хорошо, что я сейчас здесь! Он схватил Дрима за руку и потянул к открытому окну. — Что… эй… — И говори потише, ладно? Не хочу, чтобы Техно услышал нас раньше, чем мы будем готовы! — Мы? — пробормотала Дрим, прежде чем пойти в ногу с Уилбуром. — Так каков твой план? — У меня есть две сети. — Дрим уставился на него непонимающим взглядом, поэтому Уилбур соизволил пояснить. — Вместо того, чтобы натравить на Техно в птиц, давай натравим Техно на птиц! Поймать несколько птиц, стараясь не шуметь, оказалось трудным, но очень увлекательным занятием. Дрим морщил нос, глядя на двух пойманных голубей, которые агрессивно хлопали крыльями, пока Уилбур накрывал сетью третью птицу, держа её подальше от себя, когда она начала сопротивляться. — Ладно, бежим-бежим-бежим! — прошептал он, и они побежали по дому, хихикая, как школьники. — На счёт три, — прошептал Дрим, хватаясь за дверную ручку. — Один! — Они приготовились, их тела были напряжены. — Два! — За дверью послышались какие-то звуки, и они в панике переглянулись. — Три! — Дрим бросился вперёд, но прежде чем он успел распахнуть дверь, она уже открылась с другой стороны. — Что вы, двое ботаников, делаете в такой час? — СЕЙЧАС! — Крикнул Уил, и они забросили сетки с голубями за дверь Техно, прежде чем Дрим втолкнул Техно еще глубже внутрь и схватился за ручку, прежде чем с громким стуком захлопнуть дверь. Позади них разразилось столпотворение, смесь громких проклятий и сердитых птичьих криков. — БЕГИ! — закричала Дрим, и они бросились наутёк, скатываясь по лестнице, уклоняясь от Фила и Кристен, которые вышли из своей комнаты в замешательстве и сонном оцепенении. — Что, чёрт возьми, происходит? — зевнул Фил. — УИЛБУР, ДРИМ, ВЕРНИТЕСЬ СЮДА! Крик Техно эхом разнёсся по дому, но его заглушил хохот Дрима. Уилбур широко ухмыльнулся. «Да, — подумал он, — мне нравится такая жизнь». -- — Я не думаю, что это хорошая идея. — Нытик. — Томми широко улыбнулся Техноблэйду и увернулся от пощёчины, высунув язык. — Будет весело! — сказал Уил и указал на переднюю часть автобуса, где их отец в волнении переговаривался с другими пассажирами. Техно расслабился, когда увидел искреннюю радость на лице Фила. — Да, конечно, — раздражённо вздохнул он, но Томми знал, что он просто надевает маску. Он не мог сдержать восторга, бурлившего в его крови, и подбежал к Филу, столкнувшись с ним плечами, когда они направились к открытому полю. Им действительно следовало прыгнуть с парашютом раньше. -- Томми чувствовал себя лучше, чем когда-либо за много-много лет. Это было чудесное чувство — не нужно было постоянно смотреть на каждую тень, чтобы она не набросилась на тебя, можно было полностью довериться тому, что ты в безопасности. Даже спустя столько лет это было немного странно, но Томми приветствовал это чувство, как утопающий приветствует плот. Он не чувствовал себя тем радостным мальчиком, который пришел на сервер Дрима много лет назад, таким уверенным в себе и так доверяющим миру, и он никогда больше не будет тем мальчиком. Он всегда будет носить с собой эту тяжесть, знание того, что он не был непобедимым. Но в то же время он всегда будет носить с собой знание того, что его семья была рядом, чтобы подхватить его, если он оступится. Что его было более чем достаточно, чтобы справиться со всем, что в него бросали. Не всё было идеально. Иногда в особенно плохие дни кошмары преследовали его, и он оказывался на кухне, где его семья суетилась вокруг него, готовя для него горячий шоколад. Иногда Техно бормотал что-то себе под нос в отсутствие голосов, и Томми очень громко кричал на него, чтобы заглушить тишину. Иногда Уилбур видел синий цвет и застывал, приходя в себя только тогда, когда Техно мимоходом упоминал, что случайно наступил на его гитару. Иногда Филу казалось, что он вот-вот прыгнет, и на его лице появлялось глубокое страстное выражение всякий раз, когда он смотрел на небо. В такие дни они брали его с собой на прыжки с парашютом. Иногда Таббо почесывал свой шрам с отсутствующим видом, и Ранбу с Томми изо всех сил старались его отвлечь. Иногда у Ранбу и Таббо было такое страдальческое выражение на лицах, когда они смотрели на маленького ребёнка, и Томми ничем не мог им помочь. Иногда они все вместе покупали несколько упаковок яиц и разбивали их о стену, пока им не становилось лучше. Но иногда, чаще всего, всё было в порядке.