Путь в счастье и дорога домой

Капли дождя настойчиво громко стучали по стёклам, скатываясь с них крупными длинными полосами. Хотя за окнами и стемнело так, что двор был до ужаса мрачным, силуэты леса и сада просвечивались ещё более густо-чёрным цветом, а небо светилось тёмным синим. Грозовые тучи отличались жутко тёмным серым цветом, граничащим с чёрным, но ярко выделялись в этом пейзаже. Громкий глубокий раскат грома, а перед ним острая молния пронзили небо. Шерлок напряжённо вздохнул, сильнее вжимаясь в свои подогнутые коленки. Джон сидел недостаточно рядом: на подлокотнике дивана, свесив ноги и болтая ими, в то время как Шерлок облокотился на большую декоративную подушку позади себя. Джон заворожённо уставился на окно, как и Шерлок, но не сводил глаз с капель дождя и раскатов грома. Старший же периодически закрывал глаза дрожащими веками и ресницами, глубоко вздыхал, нервно сглатывал, переводил взгляд на камин, где уютно потрескивали дрова или смотрел на торчащие жёлтенькие, словно цыплята, волосы Джона, забавно пушащиеся. Майкрофт, по приезду, тут же побрёл к себе в комнату. Вероятно, спать, но может и вновь сел за учёбу с работой, кто его знает? Шерлоку не особо интересно. Джону и подавно. И младший Холмс очень надеялся, что брат уже спит. Если он спустится вдруг сюда вниз, то Шерлок не переживёт того позора, который заставит его испытать тот же Майкрофт своими вечными подколами. Ох, как он любил это: выставлять младшего братца в худшем виде. Но делал он это чисто из вредности, ради перепалки с братом. Скорее всего, так он мстит за весь ущерб, доставленный ему от Шерлока. Простить, он точно не простил бы. По крайней мере, просто так. — Ты не ответил, почему ты не любишь спорт. — голос Джона органично вписался под звуки непогоды, но вырвал Шерлока из своего «тумана». — А? Что? — негромко переспросил он. — Ты сказал, что не любишь спорт, но пришёл бы на какую-нибудь из моих игр. Почему ты не любишь спорт? Холмс напряжённо выдохнул, не спеша блуждая глазами по комнате. Джон уже повернулся к нему и с любопытством смотрел на лицо Шерлока. Когда молчание затянулось на довольно долгое время, Ватсон бесшумно перебрался с подлокотника на место рядом с Шерлоком, подогнул колени точно так, же, как он, и всё время не сводил взгляда с друга. — Расскажешь? — с надеждой и просьбой спросил младший. Шерлок так же смотрел на Джона в ответ и успокаивал себя тем, что Джон — не те ребята со школы. Это Джон — свой, родной, уютный, его нельзя бояться так же, как тупоголовых одноклассников-идиотов. Он опустил взгляд и немного поник головой, недолго думая. Потом он снова поднял взгляд на Джона и тихо сказал: — Только если ты сам хочешь послушать. — Конечно хочу. — он уверенно кивнул, в этот раз, без тени улыбки, — Я бы даже сказал, что тебе самому нужно об этом рассказать. Кудрявый снова чуть замешкался и теребил ногтями обивку дивана. Он поддевал ниточки, оставляя небольшие зацепки, как оставляют коты, своими когтями, которые успели отрасти за пару месяцев. Рядом с его пальцем, не отнимающимся от обивки, появился маленький детский пальчик Джона с короткими ноготками. Они были квадратной формы и длиной не достигали самого кончика пальца. Шерлок видел мультик, где персонажи тоже были с короткими квадратными ногтями. Черепашки Ниндзя, кажется? Скорее всего да. — Однажды классный руководитель сказала, что вместо последнего урока мы пойдём на стадион, болеть за нашу параллель тогда — третьего класса. — начал тихо он, не отрывая взгляда от пальчика Джона, — Мы пришли, третий класс играл против пятого. Немного нечестно, как мы думали, но тренер уверял, что их силы практически равны. Это была игра в футбол, если что. Наш класс весь болел за свою параллель. Я не болел ни за кого. Я за всё время игры смотрел на поле только в последние десять минут, наверное. — усмехнулся Холмс, не поднимая взгляд, зная, что Джон внимательно его слушает, однако взгляд младшего был направлен в глаза кудрявого, — В команде пятого класса был один мальчик… ну. Он неприятный. Практически, как все, но он неприятен по-особенному, скорее даже, по-опасному. Он вдруг отвлёкся на меня во время игры и пропустил удар в свои ворота. А гол был решающим, поэтому наша параллель благополучно выиграла. Когда все мои одноклассники радовались, я тоже улыбнулся ради приличия, но на самом деле мне было всё равно, абсолютно. После игры… — он помедлил, нервно кусая губы, и шумно выдохнул. Его пальцы перестали теребить обивку, скапливая напряжение в себе и сжимаясь в кулак. Джон заметил это движение и как трудно Шерлоку даётся этот рассказ, поэтому он тоже переключился с обивки дивана, но на кисть Шерлока, принимаясь поглаживать напряжённые костяшки ребром указательного пальца. Такое незначительное движение, но Холмсу стало теплее и легче от него. Он чувствовал, какие у Джона нежные пальцы: ни слишком тёплые, ни слишком холодные. Приятные. Старший разжал кулак и перестал кусать губы. На пару секунд перевёл взгляд на Джона, замечая, что он тоже опустил взгляд, и это был очередной знак поддержки и сочувствия. Старший вновь опустил взор вниз и продолжил: — После игры тот самый пятиклассник поймал меня в раздевалке. Я, почему-то, остался самым последним там, даже не заметил. А когда он и его команда зашли в эту комнатку, последний заходящий закрыл дверь на замок, а остальные стали чуть ли не подкрадываться ко мне, как львы. — Шерлок поморщился, — Тот самый мальчик приблизился первым, почти вплотную, и страшно прошептал: «Будешь нашим талисманом и ходить на каждую нашу игру. Впредь, болеть будешь за нас». Что-то он говорил ещё, в роде: «Если ты посмеешь ещё хоть раз болеть за кого-то, кроме нас, мы покажем, как талисманы исправляют ошибки». Это было страшно. — его голос почти перешёл на шёпот от нахлынувших воспоминаний. Но несмотря на дурные мысли он снова продолжал рассказывать: — Я тогда сказал, что не люблю спорт, не буду ходить на их игры и болеть за них тем более, а его это, видимо, разозлило сильнее. Он отвесил мне пощёчину, сказал, что я не имею право спорить, бла-бла-бла, тогда я попытался убежать, но кто-то вцепился мне в волосы, оттащил назад, вжал в стену… Шерлок с судорожным вздохом резко замолчал и беспомощно нахмурился. Вспоминать было больно, он ощущал это так, словно всё происходило вчера, потому что было и в правду страшно. Шерлок вновь сжал кулаки и подрагивал плечами, что не утаилось от Джона. Тот придвинулся ближе, чтобы их коленки, бёдра и голени соприкасались, взял напряжённое запястье Шерлока и стал так же поглаживать. Джон ничего не говорил. И это то, что было нужно Шерлоку. Его слушали и его слышали. Его видели. Его, а не податливый беззащитный транспорт, не имеющий чувств, эмоций и права выбора. Рядом Джон, всё хорошо. — Они побили меня. — тихо сказал тот чуть хриплым голосом, — Я валялся на полу в этой раздевалке, пока меня насильно не вытащила оттуда уборщица. Он замолчал и глубоко дышал. Спокойно. Когда он рассказал об этом, ему стало спокойно. Это потому, что рядом был Джон? Или, расскажи он Майкрофту, были бы такие же ощущения? Шерлок проверять не хотел, да это и не нужно было. — Как его зовут? — почти металлическим тихим голосом спросил Джон. — Виктор. Виктор Тревор. Он уже много раз пытался заявить свои права на меня. А мне правда страшно. — он снова притих. — Тебя больше никто не тронет. — уверенно и серьёзно сказал младший и в поддержке сжал предплечье кудрявого, — Ну… по крайней мере, я постараюсь всегда быть рядом с тобой, чтобы, если что, защитить тебя. — Ты первый, кто меня защищает. — Шерлок мягко улыбнулся. — Если я встречу этого Виктора, я ему покажу весёлую жизнь на больничной койке. — с неприязнью и возмущением говорил Джон. — То, чего он и заслуживает. — То, чего он и заслуживает. — подтвердил младший слова Шерлока. Неопределённые секунды они молчали. Джон следил за лицом Шерлока, а Шерлок не скрывал улыбку, устремив смущённый взгляд вниз, но изредка боковым зрением поглядывая за Джоном. Шерлок облегчённо вздохнул, поднимая голову. Тот повернул её к другу, заглянул сначала в одну радужку глаз, потом в другую, но продолжил рассказывать, лишь когда снова опустил глаза: — Так было ещё пару раз, когда они меня замечали в день их матча, и я не приходил. И вот поэтому, я не особо хочу ввязываться в этот фанатизм по спорту… Целее буду… — последнюю фразу он тихо буркнул и спрятал нос в коленки. — Со мной обязательно будешь. — ладошка Джона переместилась на плечо Шерлока, — И ты можешь не беспокоиться о том, что кто-то из наших противников что-то сделает тебе, если ты за меня болеешь. Во-первых, в регби все не такие моральные уроды, там парни хорошие, даже, можно сказать, душевные… Добрые, в общем. А во-вторых, пусть хоть пальцем к тебе притронутся — я им руку с этим же пальцем и выверну. Шерлок по-доброму усмехнулся и благодарно смотрел на Джона. — А когда у вас игра первая? Известно? — Скорее всего в конце января, чтобы был хотя бы месяц на подготовку. — он пожал плечами, не отводя взгляда с друга, — А потом, может, нам и турнир назначат. — А есть шанс того, что у тебя будут поездки, вот, как ты в прошлом году с Марком в Швейцарию ездил? — спросил Шерлок и наклонил голову чуть вправо, как делает Джон. Младший сделал то же движение, прежде чем ответил. — Всё возможно, хотя, точно сказать не могу. Помнишь, я про обезьянок и капуцинов рассказывал? Весной одна моя знакомая планирует открытие своего приюта с обезьянами, она говорила, что обязательно будет звать меня. — Он будет в Лондоне? — Либо в Пальме, либо в Бристоле, либо в Дублине, либо в Дугласе. — Джон совсем немного поник. — Далеко… — немного поразмыслив, отозвался Шерлок. — Да… Но сейчас это не особо важно, до этого ещё долго ждать. — отмахнулся он и вновь заглянул в глаза друга, — Есть ещё люди такие, как Тревор? — спросил Джон и поморщился. — Есть… Много. — взгляда Шерлок не отвёл, но глаза стали темнее и едва потускнели. — А Майкрофт? Он знает? — Имён — нет. Но Тревора знает и ещё парочку других… Надеюсь, не придётся тебя с ними знакомить… Майкрофт не знал о том первом избиении в раздевалке. Я сказал, что это приютские дети. — Ужасно. — Джон помотал головой в стороны, — Я убить их всех готов. — Мне же правда рядом с тобой нечего бояться? — тише спросил Шерлок, не скрывая счастливой, но небольшой, улыбки. — Конечно, Шерлок. — ответил Ватсон с такой же уверенной улыбкой. Они некоторое время смотрели в глаза друг другу, пока не прогремел гром. Оба одновременно обернулись на окно: Шерлок испуганно, а Джон заинтересованно. Дождь забарабанил по стёклам с новой силой. Часы на стене тикали, провожая третий час ночи. Ни светлее, ни темнее не становилось, будто холодная дождливая ночь хотела растянуться на вечность. Оба друга сидели, касаясь коленками, и наблюдали за маленьким штормом на улице. Шерлок позволял себе мельком думать, что они с Джоном могли бы играть в пиратов, и сейчас они сидят в каюте корабля и пережидают шторм. Но мысли прерывались вспышками молний и раскатами громов, от которых Шерлок вздрагивал и иногда зажмуривал глаза. — Ты любишь грозу? — спросил вдруг Джон, нарушая молчание. Незаметно они просидели в тишине чуть меньше часа. Шерлок отрицательно промычал и покачал головой в стороны, не сводя взгляда с окна. — Почему? — тихо спросил младший, поворачиваясь к Шерлоку. — Она громкая. И слишком яркая. — попытался оправдаться он, но вдруг вспомнил, что это Джон. Всё хорошо. И он значительно тише, на грани шёпота, продолжил, — Один раз во время ливня и грозы меня насильно вели к цыганам, которые потом пытались мне что-то вколоть. Но Майкрофт вовремя успел, со мной ничего не сделали. Джон с пеленой ужаса в глазах смотрел на Шерлока. С цыганами он тоже был знаком: одни пытались ему помочь с заработком, а другие так же намеревались увезти к себе. А если цыгане уводят людей, то их потом находят или в предсмертном состоянии, или уже мёртвыми, или вовсе не находят. Цыгане куда опаснее, чем думают многие, и куда страшнее. Джон промолчал, решив, что сейчас слова были бы лишними. Он повернулся больше лицом к Шерлоку и обнял того за плечи. Холмсу так это было нужно. Он подался вперёд и опустил голову на плечо Джона, закрывая глаза. Усталость резко накатила на него, и он подумал, что до утра не встанет и не отодвинется от Джона вовсе. Младший же, наверное, был не против. Одна рука лежала на плече Шерлока, бережно сжимая его, а вторая легла ближе к его затылку. Джон опустил взгляд и рассматривал пол в гостиной, но боковым зрением наблюдал за другом. Той рукой, что была ближе к затылку, он перебрался на макушку Шерлока и стал наматывать на палец его каштановые пряди. Он почувствовал, как друг улыбается и позволил себе тоже лёгкую улыбку. Постепенно дыхание Шерлока становилось шумнее и спокойнее. И когда небо вновь озарилось молнией и за ней грянул гром, Джон не почувствовал никакого шевеления на своём плече, а всё то же мирное сонное дыхание. Джон уселся поудобнее, спиной облокотился о Шерлока, но голова того всё так же оставалась на плече Джона. Под шум дождя он тоже провалился в сон, продолжая охранять сон кудрявого друга. Мистер Холмс, коротко посмеиваясь с супругой, вошёл в дом. Когда они прошли в прихожую, двое остановились, прислушиваясь, чтобы проверить сон детей. <><><><><><><><><> — Кажется, всё-таки спят. — шёпотом сказала мисси Холмс и подала супругу своё пальто. Мистер Холмс лишь тихо согласно хмыкнул. Вайолет прошла в гостиную первее него, и он замешкался, когда та остановилась у входа в гостиную и замерла, положив руку на грудь. И, как показалось, умилённо улыбалась. Артур бесшумными шагами последовал за ней и так же остановился на пороге в гостиную. На диване лежали два друга. Джон чуть ли не разлёгся на диванных подушках, подложив обе руки под голову, а Шерлок прижимался всем телом к Джону, положив голову на плечо младшего, одну руку положив на это же его плечо, а другая откинулась поперёк живота Джона. Иногда, во сне, Шерлок ёжился, и тогда он придвигался ближе к другу, и его сон вновь становился мирным. Вайолет и Артур переглянулись, улыбаясь поджатыми губами. Мистер Холмс негромко вздохнул, не находя слов и комментариев, но ему явно было приятно видеть Шерлока таким. Миссис Холмс осторожно прошла в гостиную, взяла плед с другого края дивана и так же незаметно для тех двоих укрыла пледом. В этот момент Джон во сне повернул свою голову и теперь дотрагивался кончиком носа до кудряшек Шерлока. Вздохнул, совсем немножко улыбнулся и снова лежал неподвижно, досматривая свой сон. Прежде, чем самой уйти спать, женщина поцеловала Ватсона, а затем своего Холмса в лбы и, переглядываясь с мужем, всё же оба направились к себе наверх.