Путь в счастье и дорога домой

Перспектива праздновать Рождество не особо радовала Шерлока. Это были либо чрезмерно пышные встречи, празднования, которым сопутствовали шум, громкая музыка и большое количество людей, и не факт, что те не будут приставать и вечно интересоваться тобой, как сыном аристократов; либо Рождество представляло собой чисто семейный праздник, за которым так же собиралось большое количество родственников, и большинство из них ты видишь чуть ли не второй раз в жизни, и каждый говорит, что помнит тебя ещё годовалым младенцем. Для десятилетнего Шерлока эти два варианта совершенно не отличались друг от друга, так как, что там, что там он находился в окружении ненавистных ему людей. В рождественское утро Шерлок лежал у себя на кровати, укутавшись с головой в одеяло. Пока все хлопотали по дому, бесконечно занятые подготовкой к ужину и самому́ празднику, он пытался скрыться от внешнего мира и желательно, чтобы на ближайшие дня два о его существовании забыли все. Ну, возможно, кроме Джона. Что касается этого девятилетнего мальчишки, он встал в семь с лишним утра, чем разбудил самого́ Шерлока, хотя и спали они, на этот раз, каждый в своих комнатах. Проснувшись, Джон тут же бросился к комнате Шерлока, торопливо и звонко постучал по двери и сразу приоткрыл её. — Шерлок! Ты спишь? Даже спросонья его глаза светились невероятным синим светом. Старший лишь немного приоткрыл глаза и помутнённым взглядом смотрел на друга пару мгновений, прежде чем вновь провалиться в сон. Джон не тревожил его после этого. И, на удивление, не приходили будить Шерлока и мамуля, и папуля, и Майкрофт, что было слишком странно, но достаточно хорошо, чтобы воспользоваться этими часами. К двенадцати дня Шерлок уже полноценно не спал, а лишь слушал возню на кухне и в гостиной, последующие разговоры, короткие споры и поручения, в частности, от миссис Холмс. В конце концов, любое удовольствие заканчивается. Как и любимая Шерлоком «рождественская изоляция от всего окружающего мира». Прозвучал тихий, но настойчивый стук, после чего дверь в комнату Шерлока открылась и в дверном проёме вновь показалась копна жёлтых пушистых волос. — Шерлок, ну долго ты ещё спать будешь? — беззлобно и без претензий жаловался Джон, наполовину заглядывая в комнату. — Пока Рождество не закончится. — буркнул Шерлок и глубже укутался в своё одеяло. Джон, недовольный таким ответом, прошёл к кровати Шерлока. Он нащупал под его одеялом очертания руки и потянул за неё: — Встава-ай, ну же, Эрл! — негромко и с детской нежностью протягивает Джон. Шерлок лишь недовольно мычит и слегка хмурится, хотя на самом деле забавляется поведением младшего. Он ощущает, что если вдруг резко поддастся напору Джона, то младший упадёт из-за не очень удачной стойки и своих движений. И это он находит оправданием для своего бездействия. — Какой ещё «Эрл»? Откуда ты это взял? — вяло спрашивает он и всё ещё сопротивляется силе Джона, улыбаясь. — Это я так придумал. Так интереснее. — говорит младший, ослабевая свой напор, — Ну-у, чего ты? Пойдём, там интереснее, чем валяться просто так! — Мне неинтересно. — бурчит Шерлок, в то время как Джон перестаёт тянуть за руку старшего. — Почему? Эй, это же Рождество! Такой волшебный праздник! — он устраивается на кровати Шерлока и сидится в позу «лотоса». — В Рождество всегда шумно. И ко мне пристают все. И все слишком сентиментально относятся к этой обыденной дате. — «Сентиментально»? Это как? — Значит глупо, навязчиво, нерационально и неразумно. — вновь бурчит Шерлок. — Правда? — лицо младшего в миг стало сосредоточенным. — О, Джон. Прости, я забыл про твою милую детскую наивность. — Ты воспользовался моей доверчивостью? — наигранно драматизируя и с поражённым удивлением, изумляется Джон, вскидывая брови, — Ну, знаешь, нет прощения твоей жестокости, Скотт. — он вновь наигранно хмурится и вскидывает подбородок, как Майкрофт. — О, нет, Джон! Только не этот «Скотт», он ужасен, пожалуйста! — хнычет и подыгрывает старший, всё так же улыбаясь и хихикая. — Ха! Теперь я знаю одно из твоих слабых мест! — заявляет Джон, его лицо снова меняется на победно счастливое, и он озорно улыбается, — Это будет моя месть тебе. — Нет, только не это! — тот в ответ возводит очи горе, — Прошу тебя, только не «Скотт»! Прости меня, извини, Джон, я был так грешен пред тобой! Джон разразился звенящим смехом, отклоняясь спиной назад. Шерлок, смотря на друга, не мог не поддержать его смех. Он уже давно приподнялся в сидячем положении, и одеяло теперь оставалось висеть на его плечах, пока Шерлок смеялся, щуря глаза, и украдкой наблюдал за Джоном. — Ладно, ладно. — сквозь смех говорил младший, — На первый раз ты был прощён, матрос. Но впредь, не повторяй своих ошибок. — Так точно, капитан. — смеясь, ответил старший, поудобнее устраиваясь на кровати. — О, «капитан» мне нравится. — гордо заявил Джон, снова приподнимая голову. — А мне просто Шерлок нравится, и никакой я не Эрл! — с притворным недовольством ответил Холмс. — Почему это? Эрл звучит… м-м-м… приятнее, вот. — Эрл — это чай. — Что? — Джон усмехнулся. — Чай такой — Эрл Грей. В основном, это чёрный чай с маслом кожуры бергамота. Но со временем стали использовать не только чёрный, но и зелёный, и белый чаи, хотя такие чаи Эрл Греем не признают. — Я такой не пробовал никогда… — Можем заварить. Хочешь? — Давай, конечно! — воодушевлённый, Ватсон спрыгнул с кровати, быстро шагая к двери. — Давай только не сейчас, Джо-он, пожалуйста! Просьба Шерлока заставила Джона смирённо выдохнуть и, закатив глаза, но улыбаясь, он вернулся к кровати старшего и на этот раз сел, свесив с края ноги. — И ты всегда так долго в рождественское утро валяешься в кровати, ничего не делая? — усмехнулся Джон и повернул голову к Шерлоку. — Да, потому что я не вижу смысла отмечать наступление очередного скучного года с точно такими же датами и событиями. — буркнул он, — И ещё мне не нравится, что меня гоняют постоянно. — Но Рождество — это же весело! Салюты, песни, гуляния, игры на улице… — На улице? — Ну да. — Джон странно посмотрел на Шерлока, — А ты где отмечаешь? — Мы всегда отмечаем либо дома, либо в особняках. — Шерлок пожал плечами и в который раз убедился, как скучно и занудно это звучит. — Так ты никогда по-настоящему Рождество не отмечал! — воскликнул Джон и снова оживился, — Давай, я покажу тебе другое Рождество? Так ты его точно не отмечал? — «Так» — это как? — Мы собираемся на площади, у ёлки, за десять минут до Рождества. Идём на гору, находящуюся по близости: оттуда салюты и огни на ёлке красивее всего! Потом лепим из снега фигуры, делаем снежных ангелов, а потом фотографируем это всё, вместе с нами, на память. Потом устраиваем бой снежками, прячась за снежными фигурами, как за крепостями. А потом… Джон воодушевлённо рассказывал обо всех прелестях Рождества. О гуляниях, об играх, о песнях, о разговорах, о посиделках, представляя каждое развлечение особенно комфортным и уютным. Шерлок проникался в его рассказ, наблюдая за глазами, жестами, голосом Джона и всё же убедился, как важно это всё для него. Но Джон всё время говорил «мы», явно не подразумевая под этим местоимением себя и Шерлока. То есть, там будут какие-то другие дети и не факт, что все ровесники Джона. Даже нет гарантий того, что там не будет обидчиков Шерлока. Но с другой стороны, он же будет с Джоном, этот праздник много для него значит, и Шерлок хотел бы отметить Рождество с Джоном, а не порознь. Поэтому, ради эксперимента, Шерлок согласился, на что Джон подпрыгнул с кровати, приобнял Шерлока за плечи, а потом начал расхаживать по его комнате, вприпрыжку, и снова представлял, как они будут праздновать Рождество вдвоём. Только вдвоём, без всяких посторонних лиц, компаний с друзьями — они все будут попросту создавать Рождественскую атмосферу, а так, Джон всю ночь проведёт вместе с Шерлоком. — Со мной ещё никто целую ночь не гулял. — негромко сказал Шерлок и опустил голову, пытаясь в этом жесте скрыть улыбку. — Странные они все. — нахмурился Джон, — Не думай о них, нам на них наплевать. Пусть думают, что хотят, а мы будем гулять всю рождественскую ночь. — заключительно произнёс он, широко улыбнувшись, а Шерлок захихикал, выдавая счастье всем телом. <><><><><><><><><><> Когда оба (точнее Шерлок, Джон и так рвался это сделать) соизволили выйти из комнаты, Джон потащил Шерлока на кухню, а тот лишь отпирался фразами: «Я не голоден, Джон!», «Зачем нам тратить время на еду!», «Ну Джон, давай куда угодно, только не на кухню!». Однако Джон был стойким и твёрдо игнорировал протесты Шерлока, позже тот понял, почему. У Шерлока не было любимого блюда. Так же не было любимого фрукта, или овоща, или специи, или добавки — он был абсолютно равнодушен к любым продуктам, кроме чая, и не проявлял к чувству голода никакого интереса. Это было очень легко, так как его, чувство голода, младший Холмс не чувствовал практически совсем, что, как казалось ему, облегчает ему жизнь. Однако он всё-таки ел, чтобы не вызывать подозрений у мамули и набираться каких-никаких сил для того, чтобы дать какой-никакой отпор обидчикам в школе. И пусть все его отпоры были бесполезными, главное — он пытался. Джон начал спрашивать у Шерлока, где находятся разные продукты по типу муки, яиц, сахара и других. Про посуду он не спрашивал, так как сам её находил, от чего Шерлок почувствовал домашний уют. Джон просил продукты и параллельно занимался готовкой чего-то, очевидно, сладкого. Шерлок задавал ему множество вопросов, но на каждый Джон отвечал: «Сейчас увидишь» или «Подожди» и при этом весело ухмылялся. На странность, этот процесс готовки Холмсу очень понравился. Джон выглядел заинтересованным и занятым, и Шерлок был рад быть полезным для него в это время, наблюдать за процессом и гадать над результатом. Когда он помог другу погрузить в духовку печеньки-спиральки, он осознал, что ему действительно понравился процесс готовки. Ну, готовил, конечно, сам Джон, а Шерлок лишь помогал, но всё-таки, когда сладости были готовы, мистеру и миссис Холмсам младший сказал, что готовили они с Шерлоком вместе. С того дня, имбирное печенье — самое лучшее, что Шерлок ел когда-либо. Во-первых, это печенье действительно было идеальным и превосходным: в меру сладким, в меру кислым, что даже приятно, и не просто приятно, а приятно до безумия. — Клянусь, я всю жизнь готов питаться только этими имбирными спиральками, Джон! — воскликнул как-то Шерлок, прожёвывая сладость. Название «имбирные спиральки» дал этим печенькам сам Джон, и Шерлок молча согласился на такое звание. — Я рад, что тебе понравилось. — хихикнул тот в ответ, пока тоже жевал своё печенье. Майкрофту и мамуле с папулей тоже пришлось оставить несколько штук, чему Холмс-младший не особо обрадовался. Но всё же лучше, чем ничего, да и ему, на самом деле, и так понравилась порция, которую он слопал с Джоном. Поэтому его притворство было раскрыто, как очевидное, ведь Шерлок правда стал гораздо счастливее. <><><><><><><><><><> Снежинки, падающие прямо на лицо, заставляли морщиться от колющего мороза. Джон, обернувшийся в какой-то момент на Шерлока, нашёл это милым и хихикнул. Старший нашёл милым смех Джона и тоже улыбнулся ему. — Ты предупреждал маму с папой о том, что мы уйдём? — спросил младший пока они вдвоём шли к склону, с которого, по словам Джона, один из самых прекрасных видов на рождественскую ёлку. — Нет. — Шерлок беспечно пожал плечами, — Зачем? — А если нас искать будут? — тот забеспокоился, даже немного замедлил шаг. — Не переживай, я всё равно всё улажу, если вдруг придётся. — Шерлок хотел бы положить руку на плечо Джона, если бы не пальцы, которые окоченели от мороза, поэтому пришлось воздержаться. — Ладно. — Ватсон вздохнул полу-облегчённо, а потом посмотрел на засунутые в карманы руки друга, — Замёрз? — Если руки только. — он вновь поморщился. — Вот, надень. — Джон порылся в карманах и достал варежки, которые для его детских ручек явно велики. Шерлок с улыбкой принял их, умиляясь заботой этого ребёнка, а потом изумился: — Ого, они даже мне большеваты… Откуда они у тебя? — Ношу, что есть. — парировал младший, в голосе которого не было и намёка на грусть. — Как это? Можно же купить варежки твоего размера. — У нас не было денег, а эти, как родители говорили, им даром достали. Поэтому вот так. — с лёгкостью объяснил младший и пожал плечами, улыбаясь. В варежках пальцы сразу стали отмерзать, а шерсть приятно покалывала пальцы и всю кисть. Шерлок посмотрел на руки Джона без варежек, и те, на удивление, даже не покраснели от холода. Старший был уверен, докоснулся бы он до ладони младшего, та была бы тёплой. Парни забрались на гору за несколько минут до боя курантов Биг-Бена. Сказать, что Джон сиял от радости — ничего не сказать. Он прыгал, бегал по всей возвышенности, обегал забравшихся, по мимо него и Шерлока, детей с радостным возгласами и долго не умолкал: — Шерлок, Шерлок! Пять минут, пять минут! — Шерлок, смотри, смотри: там звёзды на ёлке зажгли! Шерлок! Шерлок наблюдал за мечущем Джоном и откровенно забавлялся им. — Джон, успокойся, это всего лишь дата… — смеялся Шерлок, но умилялся другом. — Вот! Вот, там, Шерлок, смотри!... — Ватсон подошёл вплотную к краю, к обрыву, показывая на что-то внизу пальцем и наклоняясь вниз корпусом. Старший почти потерял мальца из виду, но вовремя спохватился. Он в пару шагов оказался рядом с Джоном, перехватывая его рукой поперёк плеч, прижал к себе и стал оттаскивать от края, пятясь назад: — Джон! С ума сошёл? — упадёшь же! — обеспокоенно, но без напора сказал Шерлок, а Джон лишь немного повернул голову в его сторону, но всё так же смотрел куда-то вниз, а правой рукой он схватил предплечье старшего, которое его и удерживало, то ли держась за него для равновесия, то ли для готовности отбросить руку друга, если что. — Ну вон там же, ну! Там барсучья нора была! Помнишь, я рассказывал, помнишь? — Помню я. — Холмс снова хихикнул, не отпуская мальчишку. Кто-то из детей крикнул: «Ребята! Минута!», и Шерлоку с Джоном пришлось оторваться друг от друга и снова подойти поближе к краю, буквально на шаг, чтобы разглядеть ёлку и Биг-Бен. Всё сияло, светилось, мигало, искрилось — и Шерлок всего этого действительно не видел раньше. Внезапно он подумал, как хорошо, что он согласился пойти с Джоном отмечать Рождество по-другому. Когда большие главные часы пробили ровно полночь, дети завизжали, запрыгали, захлопали в ладоши с радостными поздравлениями: «С Рождеством!» Шерлок посмотрел на счастливые компании детей, где девочки обнимались с мальчиками, все поздравляли друг друга, бегали от одного к другому и именно, только сегодня он наблюдал за ними с неподдельным интересом. В конце концов, рождественское чудо закончится, и он будет вновь коситься с отвращением на таких, как они. — С Рождеством, Шерлок! — снова крикнул Джон, который прыгнул на старшего со спины, крепко обнимая за шею. Шерлок засмеялся, удерживая руки младшего на себе, чтобы тот не упал, и в конце концов ответил: — С Рождеством, Джон. Издав радостный и полный счастья протяжный звук, Джон, повисший на друге, замахал ногами и зажмурился, продолжая смеяться. Шерлок подхватил его поудобнее, чтобы было легче удерживать лёгенького Джона на спине, и потом метался и кружился так с ним вдвоём, не прерывая смеха. Он вмиг забыл об отце, о маме, о Майкрофте, которые сначала переживали, но потом всё равно узнали, куда убежали два друга. Всё-таки профессиональную скрытую слежку и вечно разъезжающих личных водителей никто не отменял даже на период Рождества. Сейчас Шерлок существовал только с Джоном, только для Джона и только благодаря Джону. Другая Рождественская ночь обещала быть насыщенной и наполненной счастьем и чем-то новым. И Холмс уверен, что запомнит его, как самое лучшее из всех, которые могут быть.