рождённый, чтобы спасти

      в школе соник появляется помятый. с чужой зипкой в руках, что так трепетно ее сжимали и мешками под глазами от усталости. дорога к лицею проходит в молчании — наклза рядом не было. сразу напрашивается вопрос, почему? на него соник обреченно вздыхает, все еще не особо радостный внезапной пропажей своего друга. ехидна уехал. к родственникам, кажется. то ли застолье, то ли просто семейная встреча, он не в курсе. погода стояла солнечная, радовало лишь то, что скоро он наконец выйдет на заветные каникулы. и соник почему-то уверен — они пролетят неимоверно быстро.       шастая между кабинетами неизвестного ему крыла — да, он решил не напрягать шэдоу, не маленький, сам отнесет — соник заглядывал за двери в поиске темных игл с более редкими — красными. доходя уже до последней двери волнение в нем поднялось с большей силой, так и неловкость доставляли и остальные учащиеся, что смотрели на него, словно на кого-то дикого. и правда, не часто встретишь мобианца из совершенно чужого класса, что так и стоял перед глазами вырвиглазным бельмом. только еж хочет заглянуть в кабинет, как сталкивается носом с чужим — таким же вытянутым. отступает на пару шагов назад, а после удивлённо вытягивает морду, видя перед собой своего друга. шэдоу выглядел иначе: тёмная рубаха, что красивой тканью струилось по его рукам свободными колоколами и маленькие звезды, пришитые к воротнику, что приковывали взгляд.       мальчишка бегал глазами по красивой одежде, так прекрасно сидевшей на мобианце, пока тот не решил ответить ему неловким покашливанием. это соника отрезвляет и заставляет сжать теплую толстовку, с которой он нагло проспал эту ночь, в руках. а после протянуть ее к хозяину, прижимая к груди и заставляя шэдоу растерянно словить темную ткань в последний момент.       — спасибо за кофту, — бурчит под нос кобальтовый ёж, низко парню кланяясь, а после сбегая из неизвестного крыла в направлении своего собственного. всё-таки занятия никто не отменял.       соник не будет комментировать свое смущенное поведение, но с радостью задаст несколько вопросов своему грохочущему сердцу. он прижимает руку к груди, чувствуя как то усиленно бьется, а жар обволакивает его бледные щеки, погружая в румянец. прижимает ладони к горячим щекам, будто это снимет с них позорную красноту, а после тяжело вздыхает, опираясь спиной на ближайшую стену и спускаясь по ней вниз. его штаны определенно будут грязными — за это он их школьную форму недолюбливал. белый цвет красив, но он не дает права на ошибку. им, детям из класса элиты, никто этого права не дает. от этой мысли хочется усмехнуться невесело — он себе позволяет, складывая ноги по-турецки.

***

      — и долго вы с богатеньким мусором возиться будете? не надоело, а? — возмущенный голос над ухом удивляет. глаза шэдоу раскрываются в удивлении и неверии, пока руки сжимают собственную кофту, а взгляд наконец отрывается от коридора, в котором соник, собственно, и исчез. оборачивается на знакомого ученика медленно, будто своим ушам поверить не может, лишь хмурит темные брови, когда внезапно в классе становится тише. замолкают все, стены сужаются от напряжения, а эми и руж, стоящие рядом, поджимают губы.       — что? — вырывается из темного ежа хрипло, после чего он прокашливается, все еще удивленный заданным вопросом, — что ты сказал?       мобианец перед ним — хороший знакомый. они все здесь ладят, находя общий язык благодаря издевательству свыше. от учеников из класса элиты. их сводит ненависть — у кого-то явная и импульсивная, у кого-то слабая и особо не выраженная. но ненависть окружает их всех, она прослеживается во взгляде, и шэдоу явно не был готов увидеть презрение в глазах смотрящего. только не на него. не на них. они одинаково здесь нелюбимы, они просто не смеют смотреть так.       но так считает только шэдоу.       — то и сказал, ты ведь прекрасно слышал меня, — фырчит ученик, подергивая своими небольшими ушами. его усы двигались в такт челюсти, а глаза будто одичали. он отталкивается от парты, делая несколько пафосных шагов к шэдоу, — так ответишь, нет?       — почему тебя.. вас, — ёж поднимает глаза на одноклассников, что внимали каждому его слову, — это волнует?       — возможно мы не так близки, но вы не делаете лучше, лицемеря. — мальчишка наступает, останавливаясь прямо перед шэдоу, — улыбаетесь им в лицо, пока нас гоняют из угла в угол. это неправильно, шэдоу. нечестно.       — мне кажется, это немного не твое дело, — сдержанно отвечает парень, недовольно дёргая головой. руж, что стояла позади, кладет ладонь ему на плечо и шэдоу чувствует тепло, исходящее через ткань легких перчаток. но его это не успокаивает, наоборот — он чувствует, как внутри все разгорается неприятным осадком, превращаясь в раздражение.       — это не приведет ни к чему хорошему, как ты не понимаешь?! — кричит мобианец, взмахивая ладонями. расстегнутый красный жилет болтался из стороны в сторону, пока его обладатель некрасиво гневался, — он пользуется вами ради забавы, он ищет выгоду, шэдоу, они все такие. он..       — заткнись, — ошеломленно шепчет мальчишка, немигающе смотря на одноклассника. кот недовольно фыркает, открывая рот, чтобы продолжить нести бред, на что шэдоу практически рычит, — закрой рот, просто закрой его.       — ты пожалеешь о том, что вообще дал ему шанс, — насмешливо шипит мобианец, едва ли не плюясь ему в морду. на что шэдоу кривится, сжимая руки в кулаки, — помяни мои слова, глупый, думаешь ему не все равно?       — он не такой, — вскидывая голову шепчет шэдоу, а после недовольно шипит, делая резкий выпад вперед и толкая одноклассника в грудь. тот отскакивает на пару шагов с испугом, пока остальные ученики подбираются, готовые, видимо, защищать своего диктатора, — не смей вообще говорить о нем такого, ты слышишь меня? — хватая мальчишку за расстегнутый ворот рубашки, черный еж дергает его на себя, пока подруги тщетно пытаются оттянуть его назад, — ты, черт возьми, не достоин даже думать о нем.       — какие речи, — удивленно сипит ученик, вскрикивая, когда его сильнее дергают за воротник. слышно то, как трещат швы на его одежде, слышно то, как вскрикивают взволнованные одноклассники, но никак не слышно того, что сердце шэдоу бьется, словно умалишённое, готовое защищать свое. он едва сдерживает себя, чтобы не вмазать кулаком по наглой роже, но лишь вздрагивает, ощущая режущую боль, импульсом отдающую в щеку. кот из его хватки вырывается, а он прижимает ладонь к пульсирующей щеке. это не был удар, лишь после того, как на перчатках появляется алая кровь, до шэдоу доходит — его нагло поцарапали. тот, от которого он вообще этого не ожидал и тот, с кем он был в достаточно неплохих взаимоотношениях.       он отсчитывает секунды, пока время для него замедляется. темный ёж видит все, будто в фильме от первого лица: он бросается на моба, стоило в голове произнести тихую цифру «три» и ядовито смеется, когда кот под ним кричит, вздрагивая от удара по белой морде. еж слышит крик отовсюду: от девушек, что испуганно зовут его, пытаясь оттащить от одноклассника, крики остальных учеников, что находились в помещении и крик шокированного преподавателя, что появился так не вовремя. он слышит свой собственный крик, израненный и наполненный мольбой от незнания. незнания того, почему слова, сказанные о другом причиняют так много боли. почему просто слова, что сложились из букв и даже не о нем, заставляют сердце непокорно сжиматься, пуская по венам чистую злость вместо крови.       он так много не знает и не уверен, что хочет. ведь, кажется, что если он копнет глубже положенного внутри, то потеряет что-то значимое.       или обретет?       растерянность — то, что он чувствует после. все еще не угасающую злость на одноклассника и не слышит ничего, кроме своего собственного дыхания. тяжелого, загнанного. мальчишка под ним хрипит, будто не пару ударов получил, а под обстрел попал.       слабак.       прижимая ладонь к измазанной в крови щеке, шэдоу вздрагивает, стоит учителю вновь встряхнуть его за ворот жилета. он вырывается из чужих рук, отталкивая от себя преподавателя и спотыкается об собственные ноги, когда понимает, что нужно уйти. успокоиться.       потому шипя и не смотря ни на кого больше еж устремляется к выходу, словно загнанный зверь, прижимая к больному сердцу родную толстовку. больное сердце, что успокоения требует в чужих объятиях от того, кто домом пахнет, совершенно об этом не догадываясь. шэдоу бежит в корпус элиты, пока глотку дерет от нехватки воздуха. ему бы себя в порядок привести — иглы наверняка взлохмачены, распушившись после стресса, а глаза — дикие, что приобрели совершенно новый для шэдоу оттенок рыжего.       найти.       найти свое успокоение — то, чего требует душа и растерянный ёж не вправе на это влиять. мечется по пустым коридорам, натыкаясь лишь на редких учеников, осмелившихся прогуливать уроки под конец учебного года. соник, поди, на занятиях. мальчишка слишком правильный, на что шэдоу надеялся? он недовольно рычит, дёргая головой так, что та начинает болеть, а после плюхается спиной на стену позади, аккуратно на пол спускаясь. толстовка больные после ударов руки согревала, ласкала, и шэдоу бы прикрыть глаза, что он и делает, растворяясь в этой тишине.       — шэдоу? — вырывается внезапно откуда-то сбоку. такое же неуверенное и растерянное, от чего упомянутый нервно хмыкает, промычав, да глаз не открывает.       лишь шепчет сухими губами: «нашел» и голову к зеленоглазому ежу поворачивает. тот сидел так близко и так далеко одновременно, напуганный и сбитый с толку, поджимая колени в белых штанах к груди. такой очаровательный, с широко раскрытыми глазами и поджатыми губами. с румянцем, обволакивающим бледные щеки так правильно, что шэдоу хочется плакать от чужой красоты.       — привет, — будто боясь повысить громкость шепчет ученик с бордовым жилетом, смотря на парня рядом и не моргая. тот отчего-то вздрагивает, а после мягко смеется и его голос — звонкий и нежный отскакивает от стен темного лицея.       — здоровались уже, вот недавно, — соник непоседливо вертится, аккуратно подсаживаясь ближе. не нарушает границ, оставляя между ними пустую полосу, которую шэдоу, честно говоря, хотелось стереть. — а что.. ну, — кобальтовый ёж тактично поджимает губы но взгляда не отводит, цепляясь им за рваные полосы на смуглой морде, да ладонью взмахивает на свою щеку, будто намекая.       — упал, представляешь, — насмешливо фыркает мальчишка, закатывая глаза от неудобства, которое соник явно испытывал. свои ноги вытягивает, скатываясь ниже по стене и трет щеку, на которую пришелся удар, краем глаза видя как кривится от боли друг.       — тебе бы обработать её, — бурчит кобальтовый себе под нос, активно роясь в своем неприметном портфеле. шэдоу глаза закатывает, наблюдая за чужими действиями, пока мальчишка не подсаживается ближе с решительным выражением лица, от чего ученик вздрагивает.       останавливает чужую руку темный ёж тогда, когда та маячит в опасной близости от его лица и хмурит ранее расслабленные брови, сжимая тонкое запястье в ладони с вопросом:       — что ты делаешь?       — представляешь, — поддразнивает его соник с неуверенной улыбкой, продолжив, — обработать твою щеку хочу.       — да нормально все с ней, что ты прям, — шепчет смущенно ёж, отводя неловкий взгляд и расслабляет хватку на чужой руке, чувствуя как пальцы обхватывают его за подбородок, к себе поворачивая. сталкивается с зелеными глазами, что теплотой обволакивают и, кажется, в них же пропадает, словно в тихом лесу, а после предупреждающе мычит, пытаясь слабо вырваться, — ты испачкаешься же, глупый.       — я и не особо чистый сейчас, — усмехается глупый, опуская голову и кивая на свои штаны, что пачкаются лишь сильнее, когда соник опирается на пыльный пол коленями. за взглядом соника падает и шэдоу, очерчивая заинтересованно обхваченные легкой тканью штанов узкие бедра, где ткань от чужой позы натянулась лишь сильнее, плотно обхватывая худощавые ноги. сглатывает смущенно, а после алеет, вновь головой дёргая. ладони кобальтового не позволяют, держат в крепкой хватке, а после влажную салфетку подносят. они в молчании сидят, соник наслаждается спокойным дыханием напротив, а темный ёж мягкими касаниями к своей морде – мальчишка действовал с особой аккуратностью и профессионализмом, очищая его мех от крови, а сами раны прижимал до слабого пощипывания.       шэдоу совсем не больно. только руки отчего-то чесались мальчишку обнять. тонкая талия маячила перед глазами и ученик заспанно концентрируется на красивых пуговицах, туго пришитых к белой ткани жилета.       — всё в порядке, дружок? — щебечет тем временем соник, не замечая как высовывает кончик языка, пока протирает чужую мордочку. шэдоу заторможенно урчит, а после смотрит на него, словно завороженный. щека чистая, и отбрасывая салфетку в рядом стоящую урну кобальтовый хочет отстраниться, но его руки попадают в кольцо чужих пальцев — длинных и крепких, что сжимают его с особой аккуратностью.       между ними повисает неловкое молчание, тёмный ёж не знает, что сказать, а соник и не торопит, лишь наблюдая.       — я.. нет, то есть да, все в порядке, — тараторит ученик из низшего класса, когда тишина начинает затягиваться. сжимает худощавые запястья, на которых его пальцы смыкаются полностью, образуя крепкое кольцо, а после тяжело выдыхает, пробурчав, — то есть.. не суть, соник, просто.. — он дергает мордой, в растерянности друга отпуская. смотрит мимо, расстроенно, а после забивает на все, дёргая мальчишку за белоснежный жилет.       треск дорогой ткани, скачок пульса и одно шумное дыхание на двоих.       шэдоу зарывается носом в чужую грудь, дышит — надышаться не может, щекой об мягкую ткань жилета потираясь. ёж смыкает руки кольцом на тонкой талии, прижимая мальчишку в желанном объятии и урчит довольным котом, наконец ощущая тепло.       соник в руках живой, тёплый, а еще до безумия мягкий, шэдоу бы спал на нем без раздумий и, он уверен, снились бы ему самые радужные сны вместо кромешной тьмы.       прикрывая глаза и не замечая как зарумянилось бледное лицо соника, шэдоу жмется ближе, крепче стискивая ослабшие руки на чужих боках. ему бы отстраниться, да придумать объяснение своему поведению, но он не может, не хочет. точно не сейчас. зато он замечает как по его уложенным иглам проводят ладонями, поглаживая и его дыхание вновь сбивается — настолько мягкие и нежные касания мальчишка не получал даже от друзей, предпочитая сторониться близости вовсе. ему бы взбрыкнуть, но шэдоу лишь жмурит глаза сильнее, когда тонкие пальцы мнут в ладони его треугольное ухо, от чего хочется мурчать.       — шэдс? — высокий голос соника кажется поразительно громким в их неловком молчании, когда проходит некоторое время, а он так и остался прижат к темному ежу, стоя на коленях между раздвинутых ног. упомянутый отзывается недовольным мычанием, а после наконец отстраняется от мягкой груди, поднимая взгляд выше и сталкиваясь с чужим — безмерно спокойным, хоть соник и умирал внутри, замечая насколько растерянным выглядел сам шэдоу. руки темного ежа все еще сжимают мягкие бока, а после он несмело отстраняется, откидываясь головой на стену позади, что служила некой опорой.       — я в порядке, — хрипло вырывается с губ мальчишки, на что соник недовольно хмурится, ощущая насколько растерян внутри. они не были близкими друзьями и чужое поведение казалось пугающе странным и почему-то именно от крепких объятий температура тела повысилась как и ритм его сердца. единственное, на что кобальтовый надеется, так это на то, что шэдоу его громкого сердцебиения не слышал или, в любом случае, не обратил внимания. хотя, учитывая насколько темный ёж может быть внимательным, соник не удивится обратному, — пошли домой?       — что? — удивление в голосе соника бьет по шэдоу трезвостью, от которой замыленный взгляд проясняется, но слова назад забирать не хочется.       — домой.. ко мне, имею в виду, — ученик из «е» класса резво жестикулирует ладонями, а после шипит, прижимая пальцы к виску, — чувствую себя не очень, но если тебе нужно на занятия, то я..       — конечно, пошли.       настрадавшееся за эти часы сердце грохочет в очередной раз, пока хозяин цепляется растерянным взглядом за статную фигуру соника, что с колен поднимается решительно. спокойный, уставший и безумно красивый, что протягивает ему ладонь с легкой усмешкой и нежным: «вставай», соскользнувшим с бледных губ.       шэдоу не может ослушаться — цепляется за протянутую руку и крепко сжимает худощавые пальцы в собственных, слышит, как шуршит одежда и выдыхает соник, неожиданно для себя осознавший, что шэдоу не пылинка.       или он так исхудал?       если так подумать, то за прошедшие дни одежда стала сидеть на нем свободнее, нежели ранее, а сам соник чувствует упадок сил и наглухо отбитое нежелание есть. когда он в последний раз ел?       хороший вопрос.