Билет на последний ряд

— Эйгон, сходи в театр.   — Не, мам, я пас.   Тишина, настигшая Эйгона, заставила его остановиться. За свою не очень долгую жизнь, полностью проведенную в одном доме с матерью, он успел хорошо изучить ее взгляды, жесты, интонации или, как в этом случае, красноречивое молчание. Эйгон, который уже почти добрался до двери, тяжело вздохнул и обернулся к матери. На ее лице возникла довольная улыбка.   — Сходи в театр, — повторила она, протягивая билет. — Постановка уникальная, билеты раскупают со скоростью света. Ларис Стронг пригласил меня, но к сожалению, появились неотложные дела, а расстраивать его я не хочу. Он друг семьи и многое делает для нас. Поэтому пойдешь ты и составишь ему компанию.   Ни малейшего намека на предложение в ее голосе не звучало. Мать все решила и просто доводила до Эйгона ситуацию. Спорить было бесполезно, на любой аргумент Эйгона у нее найдется десять и еще пяток сверху. Выслушивать, насколько он нерадивый сын, совершенно не хотелось, и Эйгон просто обреченно забрал билеты и двинулся. Он совсем не удивился, обнаружив, что спектакль начнется буквально через час. Видимо, мать минимизировало возможность того, что Эйгон «забудет».   С Ларисом Стронгом Эйгон пересекался нечасто, хоть тот постоянно ошивался у них дома. Сейчас он переминался с ноги на ногу у входа в театр с букетом цветов. Бедняга, какое разочарование его ждет. Эйгону даже стало его жалко, мелькнула мысль не ходить, но за такое он непременно получит нагоняй от матери.   Эйгон помахал рукой и приблизился. Ларис приветливо улыбнулся.   — О, вы тоже здесь.   Он заозирался, видимо пытаясь отыскать мать Эйгона. Увы, безуспешно.   — Я и есть здесь, — сказал Эйгон. — Мама не смогла прийти и отправила меня составить вам компанию.   — А… — на лице Лариса мелькнула растерянность, но длилось это недолго. — А я тут приготовил…   Он неловко повертел букет в руках. Эйгон пожал плечами и не менее неловко его принял. К счастью, спектакль оказался настолько разрекламированным, что уже на входе Эйгон встретил едва ли не всю семью, и букет быстро перекачивал к Алис, сопровождавшей Эймонда. К огромному облегчению Эйгона Ларис взял билеты на задний ряд. Провести несколько часов в компании Эймонда и Рейниры, которые будут восхищенно шушукаться и коситься на Эйгона, как на быдло, не было совершенно никакого желания.   Спектакль оказался полным отстоем. Эйгон и так не особо любил подобное времяпрепровождение, а уж то, что называется современным искусством, и подавно не переваривал. Уже минут через пять он достал телефон. Конечно звук пришлось выключит, но собственный голос не отключишь, и иногда он хихикал над смешными видюшками, за что получал неодобрительное шипение от окружающих.   Краем глаза он заметил, что Ларис смотрит на него. Интересно, насколько Эйгон похож на мать в полумраке? Представляет ли Ларис, что таки привел в театр женщину, которая ему нравилась? Видимо, да, потому что в какой-то момент он медленно провел пальцами по руке Эйгона.     Эйгон облизнул губы. Они сидели на самом последнем ряду в полной темноте. Люди вокруг были увлечены пьесой. Лучшего места, чтобы заняться сексом и придумать трудно. Правда Эйгон предпочел бы видеть рядом красивую девчонку, ну или миленького парня, но он был достаточно всеяден и открыт для экспериментов.   Эйгон накрыл ладонь Лариса своей. Тот вздрогнул, видимо не ожидал подобного, но руку не убрал. Эйгон не сдержал довольной улыбки и потянул руку Лариса к своему паху, сам подался навстречу, вжавшись в его ладонь. Вот будет смеху, если Ларис воспримет это как оскорбление и расскажет матери. Нет, смешно не будет совершенно, потому что тогда Эйгон получит такую взбучку, какой не получил бы не придя в театр. От подобных мыслей настрой немного поубавился, но лишь пока Ларис сам не сжал его пах. Эйгон тяжело вздохнул, стараясь не привлекать внимание.   Ларис на удивление ловко расстегнул его брюки и скользнул ладонью внутрь, крепко обхватив член. Эйгон вздрогнул, по телу прокатилась сладостная дрожь. Он прикрыл глаза и чуть сполз в кресле, давая возможность Ларису действовать. А действовал тот умело. Двигал рукой так уверенно, словно всю жизнь только этим и занимался. В голове пронеслась мысль, что наверняка Ларису не особо везет с женщинами, с его-то непримечательной внешностью и хромой ногой, и ничего кроме собственных рук ему не остается. Мелькнула и пропала, потому что думать о чем-либо вообще становилось все труднее. Ларис дрочил как боженька, и Эйгону совершенно не было стыдно за подобное богохульное сравнение. Ему было абсолютно плевать, услышат ли его, увидят и что подумают. Плевать, лишь бы Ларис не останавливался.   Эйгон чувствовал, что близок, но все же оргазм накатил внезапно. Он дернулся, напрягся всем телом, тихо захрипел и кончил под умелыми пальцами Лариса. Удовольствие сменилось усталостью. Эйгон растянулся в кресле, чувствуя себя амебой. Он даже не стал подниматься, когда все вокруг повскакивали с мест, неистово аплодируя. Ларис протянул ему платок и тоже поднялся. Эйгон почувствовал разочарование от того, что спектакль подошел к концу. Вот уж о чем никогда бы не подумал. Но после такой крышесносной дрочки хотелось Лариса отблагодарить.   — Так это… — начал Эйгон, когда они ждали, пока толпа покинет зал, чтобы спокойно выйти. — Может, уединимся где-нибудь, и я поблагодарю тебя?   — Не нужно, — улыбнулся Ларис. — Я доволен, что ты доволен.   Эйгон подался ближе, зашептал в самое ухо:   — Не верю, что ты совсем не хочешь.   — Мои желания… специфичны, — ответил Ларис.    Эйгон фыркнул в ответ.   — Ты недооцениваешь мою испорченность.   Ларис быстро облизнул губы, едва заметно улыбнулся. Эйгон мог поклясться, что сейчас шестеренки в его голове крутятся с двойной скоростью.   — Тогда я позвоню, — наконец сказал он.   — Позвони, — усмехнулся Эйгон.   У этого человека явно были секреты, и Эйгон не прочь был их раскрыть.