Весенние ОтМетки

Сегодня напряжённый день даже для нашего маленького городка, но до Рождества осталось всего несколько недель, и все куда-то спешат, что хорошо для моего бизнеса — небольшого кафе, расположенного на углу города. Посетители входят и выходят с чашками кофе в руках, оставляя после себя звон колокольчика над дверью. Мгновенное затишье в потоке клиентов даёт мне время прибраться после наплыва посетителей и подготовиться к следующей толпе, борясь с въевшимся пятном от желе и не обращая внимания на открывающуюся дверь. — Знаешь, ты по-прежнему единственная в городе, кто отказывается украшать магазин к Рождеству. Тебе не трудно было бы хотя бы повесить здесь венок? — Моя любимая клиентка подкатывает своё кресло к только что вымытой поверхности и снимает перчатки. — Чепуха какая-то. Что ты здесь делаешь? На улице мороз. Обхожу стойку и бросаю мокрую тряпку в ведро с пеной ближе к концу. Я беру из-под нее кружку и жду, когда она мне ответит. Что, судя по тому, как она теребит пуговицы на своем коричневом пальто, займет некоторое время. Я со вздохом ставлю кружку на стол и закатываю рукава своего свитера. “Мне нужно поговорить”. Я усмехаюсь и обращаю внимание на полупустые кофейные чашки. — Когда тебе не нужно говорить? — шутя, я оглядываюсь на неё, но натыкаюсь на осуждающий взгляд. — Это ирландский кофейный разговор или разговор о какао? — спрашиваю я, открывая новую банку кофе. Она молча обдумывает варианты. Когда я впервые встретил её, она ворвалась в моё маленькое кафе, расстроенная и требовательная, на грани слёз, и попросила чашечку кофе, но всё, что у меня было в тот момент, — это какао. За чашкой какао я узнал, что она только что переехала в город и не может найти жильё. Из сочувствия я указал ей на пансион, а она поблагодарила меня, дав непрошеный совет, как улучшить рецепт, который передавался в моей семье из поколения в поколение: добавьте леденцы. С тех пор, когда у неё возникали проблемы, она приходила за какао. Она сняла свою первую квартиру, уволилась с работы и пережила несколько расставаний. “Тогда это, должно быть, что-то большое”. Я ухмыляюсь про себя, зову ее с кухни, взбиваю две чашки моего лучшего шоколада с пышным зефиром и протягиваю ей через стол. Ее красные руки раскрываются, готовые принять напиток и, надеюсь, мой совет. Взяв его, она смотрит на густую жидкость, плещущуюся в ее чашке, а затем на меня понимающим взглядом. Запрокидывая голову, я лезу в карман и достаю две маленькие леденцовые палочки. — Э-э, да, можно и так сказать. — Она делает паузу, помешивая напиток леденцом и проливая немного на только что вымытый стол. Желая сохранить чистоту, я привстаю со стула и тянусь за влажной тряпкой, наклоняюсь над столом, нависая над сиденьем стула, вытираю пролитое, когда она выпаливает: — Он попросил меня выйти за него замуж. — У меня подкашиваются ноги, но, к счастью, я восстанавливаю равновесие без происшествий, с размаху ударяясь задницей о кожаное сиденье. Он попросил меня выйти за него замуж и переехать в другой конец страны». Она продолжает, вытирая шоколад с губ. — Ч-что он сделал? Что-что-что ты сказал? — я бормочу как идиотка. “Я... не...” — Ты не… что? — спрашиваю я, быстро глотая густую жидкость в надежде, что она скроет мой дискомфорт. Вздыхаю от боли, притворяясь, что мне стало легче. — Я ничего не говорила, я сразу пришла сюда. — мягко произносит она, протягивая руку через стол и вытирая мне рот большим пальцем, пока я произношу: «Ну… что, э-э… Что ты хочешь сказать?» Она убирает мою руку от ещё тёплой пустой чашки: «Я хочу сказать «да», но…» “НО… Ты напугана”. Я улыбаюсь, провожу большим пальцем по ее руке, глядя мимо нее на город, который внезапно начинает становиться серым из-за ее новостей. “В ужасе”. Она фыркает, вертя пустую чашку за ручку. Вставая, я беру ее чашку, у меня самого кружится голова, мне нужно время, чтобы переварить новость. 5 ЛЕТ она была рядом, сидела со мной вечером перед закрытием, наполняла солонки, складывала салфетки, жульничала в бейгл-хоккее - список можно продолжать и дальше. Я не могу представить, что не увижу ее, делящуюся своими глубочайшими проблемами за какао. — Знаешь, ты тоже был напуган, когда впервые сюда пришёл, но ты справился с этим, — вздыхаю я, садясь и опираясь рукой на колено в джинсах. “Я знаю”. — Мы помогли тебе справиться с тем, поможем и с этим. Я уверенно киваю, протягивая ей вторую чашку и трость. Она повторяет за мной и замолкает, опустив взгляд в пол. “Ты любишь его?” “Да”. “Он делает тебя счастливой?” “Да”. После каждого ответа она делает глоток, пока не опустеет стакан, и теперь моя очередь вытирать ей лицо, я опускаю рукав свитера и использую его как салфетку. «Скажи «да». Мои собственные слова вонзаются в меня, как упавшая сосулька. Она поднимает на меня глаза: “Ты думаешь?” “Я знаю”. “В таком случае”. Она смеётся и отворачивается, снимая с ручки сумки праздничный зелёный пакет и кладя его на стол. Я ворчу на неё, встаю со своего места и возвращаюсь с собственным пакетом. “НИ ЗА ЧТО”. Она ухмыляется. “Ты ходил по магазинам?!” — Не делай из этого трагедию, — монотонно ворчу я, протягивая ей это. “ Открыть их на третьем? 1...2...3..” Я откидываюсь на спинку стула и достаю венок из сумки, о боже, я стону, но со смехом. Она улыбается и надевает его мне на голову, как ожерелье: «Ты должна его использовать, это подарок». Я соглашаюсь повесить его, благодарю её и откладываю в сторону, чтобы сосредоточиться на ней, пока она разворачивает серый шерстяной шарф. Её глаза блестят, она улыбается, прижимая ткань к щеке. “Мне это нравится. Спасибо тебе”. Она улыбается, вставая со своего стула, и мне приходится встать со своего. Выхватив шарф из её рук, я накидываю его ей на плечи и с улыбкой притягиваю её к себе: «Это было у моей матери». Это откровение доводит её до слёз. Используя силу моих рук и натяжение шарфа, она встаёт, заключая меня в сокрушительные объятия. Я отвечаю взаимностью, закрываю глаза, поглаживая её по спине, запоминая, как её подбородок упирается мне в плечо. — Я буду скучать по тебе, — вздыхает она, хватаясь за волосы у меня на затылке. Я крепче прижимаю её к себе и смотрю на мужчину, который появляется в моём отражении в окне, как кукла-неваляшка. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё, и вытираю одинокую слезу с её глаза. — Лучше скажи «да». — Он взял её за руку и повернулся, чтобы увидеть приближающегося модного и элегантного мужчину. Анти-я, так сказать. Она смеётся, сморкается, чтобы вытереть последние слёзы, и откидывается на спинку кресла. — Вот ты где, я тебя повсюду искала, почему ты убежал! Ты в порядке? — Да-а-а, — протягивает она с улыбкой, обнимая мужчину за талию. — Я просто хотела сообщить ему хорошие новости. Это мой жених. Я склоняю голову и слегка улыбаюсь: «Приятно познакомиться». Он отвечает на моё приветствие и быстро целует её: «Нам пора, детка, отвезу тебя домой, пока не начался настоящий ливень». Он говорит это, открывая дверь, чтобы выйти вместе с ней. — О… подождите секунду. — Я достаю из кармана горсть леденцов и вкладываю их в руки мужчины. “Тебе это понадобится”. Немного смущенный, мужчина соглашается и придерживает дверь, чтобы она вышла первой. Она остается, но только на мгновение, обматывая шею шарфом. — Спасибо за какао. — шепчет она, исчезая с другим мужчиной в снежной пелене. В любое время.