Кто ты?

      Стелла недовольно что-то бормочет в бредовом полусне. Почему-то в последнее время начались проблемы со сном: может, проблема в скуке и постоянном залипании в телефоне или, наоборот, в сильной усталости от возобновления физической нагрузки. Она хмурится, закусывая большой палец. Чёртов Дань Хэн с его тренировками… Ему что, настолько нравится смотреть, как они с Март 7 на пару ноют о боли в теле? И без того понятно, что он беспокоится, но, чёрт возьми, немного пощады не помешало бы.       Стелла фыркает, переворачиваясь набок. Она закидывает ногу на бугорок из подушек и одеял, стараясь отогнать навязчивые мысли. А ведь раньше было так легко, только легла, и уже бац, как компьютер, выключаешься, стоит только голове коснуться горизонтальной поверхности… Разбаловали, сделали привередой… Ай-яй. И вина лежит точно не на ней, а на членах экспресса.       Но Стелла даже рада этому. Она довольно жмурится и сжимает мягкий комочек ногами и руками от внезапно переполнивших чувств. Всё-таки о ней заботятся, даже решили помочь разобрать этот склад. Такая классная комната получилась. И подушки, подаренные Март, такие мягкие… Стелла ведёт рукой по мягкой ткани, отмечая, что надо бы в следующий раз купить ей что-нибудь вкусненькое. Тем более, тут даже подогрев есть? Так тепло… Даже слишком. Неужели где-то в складках одеяла затерялась грелка? Или подушки с механизмом? Опять Март… Мерзлячка.       Стелла со вздохом решает перевернуться на другой бок, чтобы охладиться, но попытка оказывается неудачной. Это ещё почему? Стелла пытается снова, но хватка лишь усиливается.       Стоп.       Хватка? Чья?!       Золотые глаза встречаются с такими же золотыми, горящими во тьме и полными немого шока. Они оба отпрыгивают друг от друга, словно уличные коты, которых застали врасплох. Кажется, ещё немного, и можно будет услышать шипение. Но вместо этого в тишине слышится знакомый звук, а в руках возникают биты. Одинаковые. Эта диковинка разве не одна в своем роде, нет? Герта врёт или вселенная сходит с ума? Нет, начнём с того, что человек тоже один в своем роде. Что, чёрт возьми, происходит?       Стелла хмурится, не зная, что делать, просто оседает на углу кровати. А ведь она только недавно жаловалась, зачем ей такая большая… А теперь, вроде как, пригодилась настойчивость Вельта? Тогда надо было бы слушать и Дань Хэна, пара увесистых книг на тумбочке были бы сейчас очень кстати.       Стелла ставит руки на колени и пытается выровнять сбившееся от внезапности дыхание, настороженно смотря на парня напротив. Келус стоит на коленях, оперевшись на биту, словно на трость, тоже не собираясь отводить взгляд.       Слишком странно. Даже для них. Это шутка недотёп? Игра грёз? Странный сон. Может, перед сном была температура?       Стелла кусает губы, сдирая тонкую корочку кожи. Келус мотает головой, отгоняя навязчивые мысли. Ни один из вариантов не кажется достаточно хорошим, чтобы поверить.       Ну это же бред.       Золотые глаза изучают друг друга, желая найти ответ. Как так получилось, что засыпали они совершенно одни, а проснулись в одной постели с… Близнецом? Другой версией себя? Что это вообще за феномен? А если демон? Тогда, может, изгнать матом, как в древние времена?       — Пиздец, — подаёт первым голос Келус, сдаваясь. Ни одна мысль не кажется стоящей, поэтому остаётся лишь довериться судьбе. Он прикрывает глаза на несколько мучительно долгих секунд, как бы демонстрируя что-то наподобие доверия. Возможно, всё выглядит немного по-детски, но Стелла кивает, всё ещё гадая, что это всё значит, и откидывается спиной на кровать.       Тяжёлый вздох слышен с обеих сторон кровати. Такая чертовщина, определённо, интересна, но не посреди ночи же… Спать охота, но продолжать сон, наверно, слишком беспечно? Экипаж будет ругаться, если узнает. Да и будет странно, если их увидят в кровати с противоположным полом идентичной внешности. Думай, думай…       — Надо рассказать своим, — тихо отмечает Келус и ложится рядом. Стелла чуть щурится, наблюдая за ним, но тревога до подозрительного стремительно отпускает их обоих, заставляя расслабиться. Это что-то на инстинктивном уровне? Будто тело само говорит, что бояться не стоит. Так и правда уснуть можно… Нельзя.       — «Своим»? Смерти их хочешь? — хмыкает Стелла, прикидывая, какая у них может быть реакция. Келус игнорирует её комментарий и засовывает руку под подушку, выуживая телефон. Вот только чей он — тоже непонятно. Это он и собирается узнать, переворачиваясь на спину.       Стелла поджимает губы, краем глаза наблюдая, как Келус заходит в её (её ли?) телефон. Либо у них одинаковый пароль, либо телефон всё же не её. А ведь она с такой отдачей выбирала этот чехол, чтобы выделиться… кликнув по первой же ссылке в маркетплейсе. Ладно, теперь это неважно.       Келус пролистывает диалоги, пытаясь уцепиться за хоть какую-то деталь и не сгореть под пристальным взглядом. Но судьба явно над ними смеётся. Те же чаты, то же оформление. И ни одного упоминания по имени или местоимению. «Человек-бита», «повелитель мусорных баков», «получи-ультой-в-рожу»… Надо хотя бы ради таких ситуаций сменить где-нибудь ник. Или аватарку собственную поставить… Да не, это уже бред какой-то.       По итогу всё будто понятно без слов. Почти безнадежно. Он протягивает телефон Стелле, переворачиваясь набок, впиваясь взглядом в её лицо. Та смотрит на открытый диалог. Те же фразы, те же ответы… И такая же пустая галерея из-за Март, которая буквально вчера перенесла все фотографии на свой компьютер для какой-то идеи.       А судьба умеет шутить. Настолько, что это уже не кажется странным. Может, их всегда было двое, просто они случайно забыли? Или это всё-таки закон подлости во всей красе. Значит, выбора нет. Надо идти в лоб.       — Я не пойду, — Келус протягивает руку, сжатую в кулак. Стелла делает так же. Будить кого-то посреди ночи с вопросом «А какого я пола?» явно не хотелось, но выбора не остаётся. — Су-е-фа.       Ничья. Келус выгибает бровь, встречаясь с её взглядом. Стелла не может сдержать глупой улыбки. Ей-богу, если так продолжится, так и сойти с ума можно.       И, желая минимизировать урон, они сдаются на двенадцатой попытке.       — Если спустимся вместе, как сильно они удивятся? — Стелла откладывает телефон в сторону, наблюдая за тем, как Келус прикрывает глаза. Усиленно думает, еле справляясь с дремотой. Признаться, Стелла и сама одной ногой в дрёме. — Может, просто спросить, как нас зовут? Никто не удивится. Можно сделать вид, что это обычная выходка.       Прикинуться дурачком — метод на все времена. Келус слабо кивает. Ну ещё бы, если бы они внезапно стали вести себя серьезно… Это вызвало бы ещё больше вопросов, чем появление близнеца. Так и чудится, что кто-то из них с серьезным видом садится за стол к остальным, скрещивая руки в замок, и спрашивает совета… Бр-р, ну и бредятина.       Кстати, а что делать с этим близнецом-то? Стелла протягивает руку, чтобы провести пальцами по ладони Келуса, наконец-то утоляя любопытство. Настоящий и, кажется, не опасный. Значит, не горячка. Ощущение того, что это сон, потихоньку сходит на нет. Всё же они не на Пенаконии, чтобы грёзы были такими правдоподобными. И Келус это подтверждает, неожиданно грубо перехватывая ее руку.       Он чуть хмурится и сплетает пальцы, ища на них знакомые шрамы. От бумаги, ножей, острых углов — белые, почти незаметные чёрточки покрывают все пальцы, снова подтверждая безумную теорию. В груди закипает желание расспросить про происхождение каждого, чтобы сравнить и убедиться, но Келус лишь прижимает чужую руку к своей щеке. Её прохладные кончики пальцев быстро нагреваются от контакта с горячей кожей, и Келус еле сдерживается, чтобы их не укусить. Пальцы Стеллы такие тонкие, хоть и загрубевшие от постоянных выходок и игр с оружием… По ощущениям, у них даже мозоли одинаковы.       А если оставить на её теле след, появится ли на нём такой же? Если они так связаны, то это вполне реально? Или сейчас это невозможно, если они в одной реальности?       Стелла смотрит в его глаза. Чувствует. Будто знает его мысли, но тревожность от этого не утихает. Даже когда он извиняется, в немом жесте целуя костяшку пальца.       Тишина разрезается глухим хмыком, когда Стелла отдёргивает руку и снова закусывает губу, сдерживая непрошенный вскрик. На двух пальцах остаются яркие следы от зубов, из-за которых Келус, словно желая похвастаться, проводит языком по верхнему ряду зубов. Если так подумать, если эта теория была бы правдой, то его губы уже были бы похожи на кровавое месиво. На нижней губе Стеллы уже болезненно краснеет участок тонкой ободранной кожи.       Как хорошо, что он провернул это до того, как эта мысль дошла до головы. Аж взбодрился слегка.       — Пытаться откусить было необязательно, — хмурится она, наблюдая за наглым лицом. Кажется, ещё немного, и Келус замурлычет, словно кот после небольшой бесовщины.       — Я лишь проверял теорию, мало ли мы связаны, — пожимает он плечами. Стелла садится в позу лотоса и выдает возмущенное «ха», строя недовольную мину.       Как же, теорию. Кому-то просто захотелось утолить свой жалкий интерес.       Впрочем, ей тоже.       — Заниматься самообманом плохо, — усмехается в ответ Стелла, вытирая руку о футболку, чтобы избавиться от чужой слюны. Грудь заполняет странное чувство. Лёгкая досада, смешанная с желанием отомстить. Не иначе. Почему это он взял на себя роль первопроходца в исследовании этого странного явления?       Стелла подманивает пальцем к себе. Келус усмехается, уж слишком легко догадаться о её (его?) мыслях, но позволяет ей схватить его за ворот футболки, чтобы тот приподнялся на локтях. Но большего она явно не получит, судя по довольной ухмылке. Слишком уж ему нравится это полулежачее положение. Ну и пусть. Ей достаточно и этого.       Резкий укус заставляет Келуса вздрогнуть. Он инстинктивно пытается оттолкнуть Стеллу от своей шеи, но та лишь резко отталкивает его руку и отводит вторую в сторону с помощью колена, лишая Келуса опоры. Острые зубы оставляют яркий болезненный след, прежде чем отцепиться от кожи.       — Сучка, — Келус прижимает ладонь к болезненному участку, одаривая «близнеца» недовольным взглядом. Но больше ничего не говорит, хоть руки и чешутся зафиксировать её под ним.       «Спокойно, Келус, ты сделал бы так же, переступи она черту первой», — прикрыв глаза, убеждает себя первопроходец. Он рвано выдыхает, когда пальцы ощущают углубления в коже от свежего укуса. Может, завернуться с головой в одеяло и забыть всё это до утра?       Стелла вытирает рот ладонью и старается переключиться, оглядываясь, пока они со своим интересом не ушли в дебри похабщины. Где-то здесь точно должно быть что-то, что поставит точку на звании «истинного хозяина комнаты». Если так продолжится, они рано или поздно начнут спорить насчёт того, кто тут хозяин, и кто должен взять на себя ответственность за внезапно появившегося «близнеца». Что там осталось… Фотографии, одежда по крайней мере должны помочь? Или лучше снова проверить соцсети? Впрочем, вибрация телефона решает за неё. Келус хмыкает, прикрывая глаза изгибом руки. Он еле сдерживает смех, замечая её сосредоточенное лицо при взгляде на телефон. Так старается, что хочется её успокоить. Но, наверно, это будет лишним. Перейти черту сейчас слишком легко.       — Что там? — хмыкает он и облизывает губы, стараясь избавиться от фантомного ощущения сухости. Стелла замирает, а затем выключает экран, беря секунду на размышления. Золотые глаза встречаются с такими же.       Стоит? Или нет? Вдруг ему крышу снесёт? Не в её стиле сомневаться, но сейчас Стелла почему-то оттягивает всё до последнего, пока Келус сам не выхватывает телефон из её рук. Он закусывает губу, пытаясь сфокусировать взгляд на ярком экране. Всё хорошо? Как себя чувствуешь?

Как мня зовут?

Опять твои игры? … Стелла, ты всё-таки заболела.       И молчание длится слишком долго. Стелла тянется к тумбочке, чтобы включить свет. Раз уж это вселенная, где именно она стала первопроходцем, значит, у нее есть все полномочия подозревать Келуса в… Да во всём, так-то. Хотя, как бы ни было странно, насторожиться на его счёт кажется ещё более странным. Из-за похожей сущности? Или это такой новый вид обмана? Но он правда слишком располагает, даже взгляд какой-то мягкий. Тело плавное, поза расслабленная, да и в целом он…       «Сволочь», — тут же проскальзывает в голове.       Стелла вскрикивает, когда её руку перехватывают и фиксируют на постели. Массивная фигура нависает над более тонкой, заставляя округлить глаза. Родной цвет глаз кажется незнакомым из-за непривычно-опасного огонька.       А ведь стоило только подумать, что ситуация не так уж и плоха. Стелла поджимает губы, задумываясь. Нет, секунду, она серьёзно выглядит так, когда борется с эмоциями?       — Стелла, значит? — в разрез мягкому, даже милому выражению лица чуть ли не шипит Келус. Злится? Нет, скорее боится. И Стелла медленно кивает то ли своей мысли, то ли словам «близнеца». — Приятно познакомиться. Келус.       — Взаимно, — бурчит Стелла, с недоверием заглядывая в его глаза. Что ж, теперь она понимает Дань Хэна, который пытается держать её в узде на людях.       Ладно, всё, она поняла, что не стоит бухтеть на экипаж, который постоянно пытается уберечь её от катастроф, центром которых Стелла так и норовится стать. Из раза в раз… Ну что поделать, если они сами её находят? Она правда постарается больше не встревать в такое, можно обнуление ситуации?       Но вселенная не спешит её услышать. Келус мелко дрожит, заставляя Стеллу отвести взгляд в сторону. Хочется сказать что-то, чтобы успокоить другого, заверить, что в мыслях нет ничего плохого, но вместо этого возникает лишь давно знакомая фраза.       «Лучшая защита — нападение».       Стелла рвано выдыхает, когда ногти Келуса оставляют следы на запястье. Он переминается с ноги на ногу, словно сомневаясь, но вскоре одним рывком перемещает «близнеца» на середину кровати, даже не сдерживая усмешку, когда Стелла всё-таки вскрикивает. Она хмурится, щурясь от света, но вскоре Келус снова нависает над ней, тем самым благородно загораживая весь свет, пробивающийся из другого конца комнаты от яркого экрана компьютера. И почему он врубился, разве она его не выключила? Но Келус не даёт погрузиться в раздумья и ставит вторую руку выше, прямо у лица «близнеца», от чего матрац жалобно прогинается, заставляя снова сфокусироваться на нём.       Но голова всё равно забита так, что начинает болеть. Где её слабоумие и отвага? К чему этот рой мыслей? Почему она медлит?       Опасно? Не опасно? Как реагировать? Оттолкнуть, спрятаться и рассказать другим? Расслабиться? Перевести тему? Просто поговорить? Кажется, она и правда отупела из-за постоянной игры в беззаботную девицу. Мысли в кучу, а тело мелко дрожит от напряжения. Как же это всё…       — Встань, — шипит Стелла, ставя свободную руку на грудь «близнеца». Тот лишь хмурится, хотя нужного ему эффекта это не даёт, лицо еле видно при таком освещении. Зато усилившаяся хватка на запястье чувствуется прекрасно, аж расцарапать хочется. — Ты глухой?       — Зависит от ситуации, — он фиксирует её ноги своими, буквально вдавливая её тело в смятую постель.       Золотые глаза горят неподдельным интересом. Стелла с выдохом проводит рукой вниз по его телу и делает вид, что сконцентрирована исключительно на этом действии. Келус чуть расслабляется, прикрывая глаза. Ухмылка так и лезет наружу. Трюк Стеллы кажется слишком очевидным, но, наверно, в этот раз стоит поддаться. Кто знает, что произойдёт, когда напряжение настигнет максимума? Зная себя, стоит беспокоиться, чтобы она не убила его раньше, чем представит экипажу.       Стелла даже не напрягается, когда валит Келуса на постель, меняя положение. Тот недовольно шипит из-за излишней резкости, но ощущение тяжести на руках заставляет притихнуть. Стелла за удивительно рекордное время успевает зафиксировать его руки своими ногами и теперь смотрит на него сверху вниз. Грозная, со сбитым дыханием…       И ему стоит признать, что такая ситуация нравится ему намного больше, чем следует.       — Успокоился? — фыркает Стелла, постепенно выравнивая дыхание. Келус порывается поднять руки в знак примирения, но их лишь сильнее придавливают.       — А я бесился? — саркастически переспрашивает он, но замолкает, когда Стелла хмурится и надавливает везде, где только может, стараясь его утихомирить. Жаль, но этим она лишь вызывает у «близнеца» приступ смеха. Сначала тихий, а потом заливистый, словно сведённые вместе брови образовывают что-то воистину уморительное.       Но смеётся тот, кто смеётся под ним, верно? Келус забывает обо всём, даже не обращая внимание на шорохи прямо под ухом. Что там она в этот раз удумала? На всякий случай Келус закрывает рот, припоминая, какие были у него запасы под подушкой, но смех всё равно не отпускает. Ровно до того момента, пока не холод не опаляет раскрасневшуюся щеку.       По телу пробегает лёгкий холодок, и Келус медленно переводит взгляд на лицо Стеллы, напоследок издавая череду тихих смешков. Что это, чёрт возьми, такое? У себя он такой странной привычки, как перенос кухонной утвари под подушку, не замечал. Нет, он, конечно, догадывается, чем ей мог приглянуться именно этот нож, судя по длинной прорезиненной ручке, но озвучить шутку-догадку не осмеливается. Да и это не нужно, Стелла лишь усмехается, наслаждаясь желанным триумфом. Смена ролей ей явно по душе.       — Ладно, понял, — вздыхает он, склоняя голову набок, подальше от острия, но Стелла поворачивает кисть следом. — Я понял, — уже более низко и медленно говорит он, и лезвие наконец-то сдвигается.       Но Стелла не хочет давать ему выдохнуть. Почему он играет с ней? Она тоже хочет. Пусть дрожит, следит, напрягается… Неужели он думает, что сильнее? Нет, они равны, и Келус может запросто её спихнуть сейчас, перевернувшись набок. Стелла даже не напрягается, так почему он смотрит так, словно всё под контролем? Во всем виноват интерес и жажда нового?       Слишком много вопросов.       Стелларон внутри беснуется, вызывая головокружение. Кажется, затихшая лихорадка взяла своё. Стелла приоткрывает рот, пытаясь впихнуть как можно больше воздуха, не вызывая подозрения. Тело не слушается, конечности не слушаются — единственное, что она ощущает, это тяжесть. Хочется лечь, но хитрый блеск в золотых глазах, оглядывающий её снизу вверх, не даёт покоя.       — Больно, — голос Келуса доходит до головы запоздало, только когда он отпихивает Стеллу, заставляя прийти в себя.       Спина ноет. Руки дрожат, она замечает это только сейчас, опуская взгляд. Характерный запах крови ударяет в нос, и Стелла быстро моргает, пытаясь вернуться в реальность.       «Ещё раз, Стелла, сконцентрируйся».       Руки, нож, кровь. Слова Келуса. Он, севший на другой конец кровати, прижав руку к груди. Шестерёнки в голове усиленно крутятся, снова вызывая головную боль. Бред, это всё бред. От начала до самого конца.       Так если это бред, или сон, почему бы не проверить?       Стелла сжимает рукоять в руке. Что-то подталкивает, заставляет приподняться, подползти, прижимая к себе окровавленное острие. Футболка точно пойдёт на выброс, но Стеллу сейчас это совершенно не беспокоит. Как и то, что Келус выбивает нож из её рук и сжимает её запястья так, что сомнения о сне вмиг растворяются.       Алая капля из глубокой царапины падает на грудь. Стелла наконец-то мотает головой, приходя в себя, и понимает, что прижата к изголовью. Келус выглядит обеспокоено, испуганно, но хмурится и прижимает её руки к твёрдой поверхности. Не отступает, прекрасно понимая, что находится в максимально невыгодной ситуации: дом где-то в другой реальности, другая версия, кажется, ещё более неуравновешенная, чем он, а как его примет (примет ли?) экипаж — непонятно. Остаётся лишь пытаться утихомирить Стелларон в груди и в теле «близнеца» перед собой.       Ситуация πק₽€£.       — Келус, рана, — подаёт тихий голос Стелла, хлопая глазами.       «Да что ты, правда?» — так и читается во взгляде, и хватка Келуса усиливается. Отвечать не хочется, но, наверно, нужно.       — Царапина, — так же тихо говорит он, но всё равно морщится, когда Стелла делает аккуратную попытку высвободиться. Запястья медленно выскальзывают из хватки, пока их хозяйка нагло смотрит в глаза с напускным беспокойством. Нет, ну это уже наглость. — Успокойся.       Стелла высовывает язык, хитро прищуривая глаза. И это становится последней каплей для Келуса.       Зубы щёлкают ровно там, где меньше секунды назад был язык. Золотые глаза загораются азартом, и Келус решает, что так просто это не оставит. Губы соприкасаются с чужими слишком резко: виной тому напряжение или он намеренно хотел сделать это больнее, чем стоит, для Стеллы непонятно. Но она подаётся навстречу, стараясь прикусить его нижнюю губу. Впрочем, безуспешно, в этот раз Келус оказывается быстрее.       Губы снова кровоточат, заставляя Стеллу возмущённо шипеть каждый раз, как Келус решает надавить сильнее. Радует одно: теперь он сосредоточен на другом, и руки не сдавливают мёртвой хваткой. Но что теперь? Ударить?       — Я ничего не понимаю, — бурчит она, прикрывая глаза, когда Келус неожиданно опускается ниже. Мокрые губы скользят по линии челюсти к шее, пока Стелла аккуратно освобождает руку и проводит ей по окровавленной футболке «близнеца».       Ну, она ему вряд ли теперь понадобится, так что ничего страшного, если она слегка распустит руки.       Треск одежды режет слух и заставляет Келуса остановиться. Либо футболка реально та ещё туфта, либо у неё слишком острые ногти. Он сбрасывает остатки ткани и снова возвращается к шее Стеллы. Действия слишком спонтанные, и объяснение им лишь одно — интерес.