Грустная девочка, злая девочка

      Она снова просыпается, вокруг ни луча солнца, как и полагается. Долго ли уже она выживала в этом лесу, в этом сумраке, среди елей, кустов и диких животных? Девушка выжала кусок мокрой от расы ткани и поправила хвост, затягивая резинку на волосах потуже. Одежда вся в траве, уже позеленевшая от такого частого лежания на земле. Пасмурная погода не сильно помогала дню, учитывая, что скрывается она от тварей, которым преграда только солнечный свет.       — Аргх!! — сумки с едой нигде нет.       Дело в том, что и сама она была так называемой тварью, которая горела на солнце и по поверьям людей ела людей живьем. А еще на нее охотились не только собратья, но и ублюдки охотники, которым наплевать на то, что людей она не ест в отличии от некоторых.Это никогда не входило в ее планы, есть кого-то, кем она сама была недавно. Поэтому и питалась она исключительно травами которые по скромным прогнозам не должны были ее отравить. Жить хотелось, жить было нужно, ведь жизнь и уже не бьющееся сердце, единственное что у нее осталось. Никаких друзей, родственников, в целом ценных людей или вещей. Только цель — сопротивляться желанию есть чужую плоть, и выжить.Что-то зашуршало совсем рядом, в соседних кустах, из-за чего девушка тут же запрыгнула на ближайшее дерево, хватаясь за любимый топор. Прокрутив его у себя в руках долю секунды, она замахивается и попадает им прямо в растение.       — Ай! — полу-стонет полу-кричит кто-то оттуда.       Девушка тут же срывается с места, не собираясь дожидаться того, как преследователь оклемается. То что это не кто-то дружелюбный она поняла сразу, как топор вонзился в чужую плоть, теперь оставалось только призвать его обратно к метке на руке. Секунда другая и древко с ней, как и само оружие в целом. Она давно привыкла скрываться, ровно с того момента, как ей это понадобавилось. Просто одним славным вечерком возвращаться домой не захотелось, не было у нее этого самого дома больше. Она не помнила почему так решила, лишь слабую ненависть к людям с пепельным оттенком волос. Прямо как на ее собственной голове, только волосы на макушке были чуть темнее, на свету отливая темно-серым. В горле потяжелел комок голода, а желудок сжался в волнении, но девушка только качнула головой, перепрыгивая с ветки на ветку. Сзади уже слышались крики, очень громкие и требовательные. Она остановилась, затаившись внутри листвы, концентрируя магию внутри себя. Постепенно листва стала бледнеть и опадать, желтея и краснея. Словно пошел тихий кровавый дождь, который маскирует свою хозяйку, позволяя сорваться на бег снова. Пока охотники будут разбираться, она успеет убежать. Настолько далеко, насколько не возможно для человека. Проскользнула шальная мысль, которую она постаралась заглушить. Дерево, снова дерево, ветка и кусок желтеющей листвы. Только крики сзади не отставали, и девушка остановилась снова. Зря.       — Эй, демонюга, спускайся! — требовали снизу, смотря прямо ей в глаза, — я чувствую что ты там!!!        — Заткнись, придурок, ты только что сказал ему где мы! — проныли довольно громко с другой стороны.       Девушка осмотрелась, понимая, что ее загнали в ловушку. Панически чистая мысль проскользнула в голове и она ухватилась за нее. Убить! Убить! Убить! Разворачиваясь на пятках, она крутит сальто прямо назад, под дерево, одновременно концентрируясь на своей магии. Дерево уссохло так же быстро, как из-под него исчез охотник. Быстрый, но не быстрее нее. Слева прозвучала первая ката, и даже не вслушиваясь в название стиля, девушка почувствовала угрозу.       — Второй клык: Распороть и разорвать!!! — зарычали прямо под боком и девушка изумленно обернулась.       Как она не заметила его? Отпрыгнуть и попытаться использовать магию крови, дело пяти секунд, но уже через две с другого бока на него понесся другой охотник. Сколько их?       — Гампончиро, это мой демон, что ты делаешь??!!? — охотник в кабаньей маске понесся на красноволосого парня справа.       — Иноске, сейчас не до этого! — кричат на него в ответ, а девушка начинает чувствовать что-то странное рядом.       — Ребята, демон тут! — ноют прямо под ухом, как будто с дерева.       Так ощущается другая тварь. Жажда крови, ненависть, голод и яркий запах крови вызывает отвращение, только до момента как на нее снова не бросается охотник с красными волосами. Звучит уже другая ката, а перед глазами мутнеет и она уворачивается уже с большим трудом.       — Дыхание воды, второй стиль: Водяное колесо! — ее волосы падают рядом, срезанные, а девушка в шоке отшатывается.       Серебро, вода и крик. Серебро, вода и крик. Серебро, вода и крик!       — ААаргх!!! — девушка бросается вперед, чтобы вцепится в чужое горло, чувствуя панику и поглощающую ненависть.       Красноволосый охотник падает, с дерева сверху орут, а кабанья голова отходит от шока. Девушке хочется порвать чужое горло, захлебнутся в крови, вкусить чужого мяса, пополнить силы, которые на исходе с каждым использованием магии крови. В ноздри впивается чужой питательный запах, который перекрывает аура зверя. Не кровожадного, а смертельного, не кровавый, а голодный и нос взрывается от ощущения любви. Ее сталкивают с тела в мгновения ока и она отлетает в дерево, проламывая его своим весом. Тварь! Першение в горле становится невыносимым, а в глазах мутнеет. Что-то стекает по щекам и с удивлением девушка замечает, что это слезы.       — Ни на что не годная тварь! — глушит ее голосом в сознании.       Кто это кричит, почему земля из-под ног словно уходит? Другая тварь подходит ближе, мычит что-то сквозь бамбук во рту, а девушка не понимает, что именно. Страх поднимается в груди сильнее всякого пламени, ползком хочется скрыться в неизвестном направлении. Топор, точно он еще есть у нее. Магия крови не получается, только слабо колышется рядом трава, желтея. Руку протягивают к ее голове и она уворачивается на инстинктах, но зря. Это никак не помогает, сзади сдавленно хрипят, а чужая ладонь ложится ей на макушку.       — Незуко! — кричит красноволосый охотник.       — Незуко-чан! — кричат с дерева.       — Н-незукор? — хрипит девушка, не понимая к кому обращается.       Тварь кивает, но она не расслабляется, не понимая почему рука на макушке никак ей не вредит. Словно в подтверждение ее мыслей, другая девушка садится рядом с ней, обнимая. Чужие руки сжимают ребра, но не душат, а ласково их поглаживают. На глазах собирается больше влаги, а чувство голода уходит, оставляя только панику и страх. Она могла умереть, проиграть своей цели, только из-за срыва эмоций. Девушка пытается подняться, но чужая рука сжимает ее около горла и она проваливается в пустоту.       Мыслей нет.