Осколки в зеркалах

      Гермиона пришла в себя, когда солнце уже ушло за горизонт, а на землю опустились сумерки. В её голове стучали барабаны, отдавая пульсирующей болью слева. Она не знала, сколько здесь пролежала, но сражение явно было закончено. Вечерний воздух наполнял запах горелой плоти, дым ложился по земле, забиваясь в ноздри. Неожиданно она услышала чьи-то голоса. Слегка приподнимая голову, чтобы осмотреться, Гермиона поморщилась, смена положения тела заставила мир перед глазами плыть, однако ей удалось разглядеть две высокие фигуры, стоящие возле входа в дом. Пожиратели. Они все еще были здесь.          Взрывом Гермиону отбросило на несколько метров от дома. Девушка заставляла себя не смотреть на бездыханные тела вокруг, так удачно скрывавшие её от фигур в черном. Было страшно узнать в их лицах кого-то родного, кого-то из Ордена. Опустившись на землю, она пыталась заставить мир перестать кружиться, когда услышала тихий плач в одном из окон первого этажа. Тело окатил холодный ужас от осознания – в доме остались дети. Она быстро осмотрелась, Пожиратели ушли в сторону леса, и сейчас нависали над погибшими. Они ничего не слышали, значит, у нее был шанс.       Гермиона понимала, что это чистое самоубийство, если её вдруг обнаружат, она не сможет сражаться, находясь в таком состоянии, но иного выхода не было. Тихо сев, она на секунду замерла, привыкая к новому положению. Медленно поднялась сначала на корточки, а затем и во весь рост.  Гермиона старалась быть тихой, но сейчас не могла с точностью оценить, насколько у нее это получалось из-за шума, что гудел в ее голове, однако Пожиратели были достаточно далеко и не видели, происходящее за их спинами. Пригнувшись, она проскользнула к углу дома, прижимаясь спиной к стене, девушка медленно выдохнула, пытаясь зафиксировать картинку перед глазами.       Её мозг судорожно пытался придумать план действий. Чтобы попасть в дом, нужно пройти по кругу и зайти через дверь, но она не знала, сколько еще Пожирателей рыскают в округе и внутри. Проще было бы забраться в окно, но Гермиона не понимала, сможет ли сейчас сделать это тихо, не привлекая к себе внимание. Из-за угла послышался громкий смех, и она поморщилась от резкого звука. Те, кто смеялся, были совсем близко, и стоит им завернуть за угол, как они ее найдут. Выхода не было. - Алохомора – шепотом сказала она, и окно распахнулось, ударяясь створками о стену здания. Чертыхнувшись, Гермиона подпрыгнула и, помогая себе руками, ввалилась в окно. Она прижалась спиной к стене, зажмурив глаза от накатившей, из-за резких движений, тошноты. - Ты слышал? – спросил низкий мужской голос снаружи. - Наверное, ветер – ответил ему второй, более звонкий.       Ей казалось, что она даже не дышала, пока шаги Пожирателей не затихли. Гермиона осмотрела комнату. Небольшое помещение с двумя кроватями вдоль стен, было выкрашено в небесно-голубой цвет. Тут и там детские руки раскрасили унылые стены восковыми мелками, изображая на них одни им известные сюжеты и картинки. Она заглянула под кровати, но там никого не оказалась. Звук точно шел отсюда или её дезориентация сыграла с ней плохую шутку?  На секунду ей показалось, что плач, который она слышала, был всего лишь галлюцинацией её травмированного мозга. Но неожиданно из шкафа, что стоял в углу комнаты послышался тихий шорох. Гермиона неслышно подползла ближе и медленно открыла одну из дверц, шепотом сообщая: -Не пугайтесь. Это я, Гермиона – она отворила шкаф и увидела двух сидящих в нем девочек. Одной было не больше четырех лет, она сидела прижимаясь лицом к более взрослой девчушке. -Гелмиона? – заплаканным голосом прошептала девочка шести лет, она была в ярком розовом платьице, на голове у нее весело болтались два пшеничных хвостика. От этой картины у Гермионы защемило сердце. - Как вас зовут? – Гермиона ласково посмотрела на них. - Я Лоли, а это моя сестла – Кетти – сообщила та, что была постарше. - Лори и Кетти, мне нужно, чтобы вы были тихими, как мышки, хорошо? – Гермиона боялась использовать на девочках силенцио или какие бы то ни было заклинания, из-за нестабильности своей магии в таком состоянии. Получив утвердительный кивок, она им сказала – Вылезайте из шкафа, тихонечко, вот так. Вы такие храбрые. Умницы. Сейчас мы с вами тихо выберемся через окно и побежим, в лес. Хорошо? Вот так.       Девочки послушно последовали её указаниям. Облегченно вздохнув, Гермиона радовалась, что они её узнали, было бы сложнее доказывать им, что она не враг. Она, вместе с детьми подползла к окну. Выглянув наружу, она удостоверилась в том, что никого не было, и полезла первая. - Если услышите кого-то, полезайте обратно в шкаф, хорошо? – перед тем, как прыгнуть, сказала она.       Приземлившись на ноги, Гермиона покачнулась, борясь с тошнотой и головокружением.  Она вновь осмотрелась и повернулась, спуская на землю сначала  Кетти, а замет Лори. Девочки стояли, прижимаясь к ее ногам. - Держите крепко меня за руку и не отпускайте, ладно? – прошептала она, присев перед ними на корточки.       Гермиона не знала, наложили ли Пожиратели антиаппарационные чары, поэтому было рискованно пытаться перемещаться отсюда. Если чары все же были наложены, то их обнаружат сразу же. Сердце замерло от страха, когда они медленно двинулись в сторону леса. Травма, заставлявшая мир кружиться и терять четкие очертания, осложняла ситуацию. Гермиона не могла взять детей на руки и побежать, потому что не была уверена, что ей удастся удержать равновесие. Пожирателей не было видно и слышно, но липкий страх, расползающийся по позвоночнику, напоминал о том, что, несмотря на опустившиеся сумерки, девочки были одеты в яркие платья, которые выделялись в свете костров, горящих повсюду. Все же ускоряя шаг, они преодолели открытую местность до леса, и Гермиона позволила себе выдохнуть спокойнее, когда их укрыли тени деревьев.       Они шли вперед, все дальше отдаляясь от дома и Пожирателей. Гермиона морщилась при каждом звуке ломающихся веток под ногами, увлекая детей все дальше в лес. Она пыталась игнорировать пульсирующую боль в виске и периодически расплывающийся перед глазами лес, когда сзади послышались шаги.       Гермиона резко обернулась, покачнувшись на месте, она одним движением завела детей себе за спину. Выхватив  палочку, она увидела силуэт человека, выходящего их теней деревьев. И вот он этот момент, когда страх достигает своего апогея, когда волосы на затылке встают дыбом, а в голове набатом бьет безысходность. Даже в своем лучшем состоянии Гермиона не смогла бы одолеть Дмитрия в прямой схватке. Раненная, дезориентированная с двумя маленькими детьми за спиной, она смело нацелила палочку в лицо сильнейшего колдуна, которого когда-либо знала. Его палочка так же держала ее на мушке, но он... медлил. Она не понимала почему он не стреляет. Было сложно понять его эмоции из-за скрывавшей лицо маски. Словно в замедленной съемке, она заметила его взгляд, метнувшийся сначала к ее глазам, а затем на детей, что сейчас крепко обнимали ее ноги. Его рука мелко дрогнула, и он вдруг опустил палочку, на конце которой уже зажглось непроизнесенное заклинание. Гермиона, не раздумывая, тут же аппарировала прочь.

***

      Они оказались на лужайке перед домом в Честере. Приземлившись на ноги, Гермиона упала на колени, и ее все-таки вывернуло наизнанку. Лори и Кетти громко заплакали, от пережитых эмоций. Ей хотелось успокоить детей, сказать, что все закончилось, но силы вдруг покинули её тело. Дверь дома открылась и воздух наполнился криками людей. -Гермиона! – звал её кто-то обеспокоенно. - Заберите детей! - Гермиона! – кто-то подбежал к ней. – Слава Богу! Мы думали, что ты… что ты… - Все хорошо – в темноте она с трудом разглядела заплаканное лицо Мэри, которая крепко сжимала её в объятиях. - Пропустите – к ней бежала Падма Патил. – её нужно занести в дом - и в этот момент Гермиона позволила себе наконец ослабить контроль, теряя связь с реальностью. Она сделала все, что могла.       Гермиона очнулась в больничной палате. Она открыла глаза, осматривая деревянный потолок комнаты, в которой они развернули госпиталь. Хмурясь от яркого света, она пыталась вспомнить, как здесь оказалась. Она помнила, что на приют в Калстоне напали, она сражалась, они ждали эвакуации, оттягивали время. Последнее, что она помнила - вспышку и ослепляющую боль. Приподнявшись на постели, она заметила Падму, которая разговаривала с кем-то в дверях. - Гермиона, ты очнулась – Патил подошла к ее кровати. – Как себя чувствуешь? - Спасибо, хорошо – ее голос отдался болью в пересохшем горле. - У тебя была черепно-мозговая травма и перелом височной кости – многозначительно проговорила девушка, рассматривая записи в своих руках. – Если честно, я в шоке, как ты сумела не то что аппарировать, а вообще стоять на ногах… - С трудом – улыбнулась Гермиона,  принимая из рук Падмы стакан с водой. - Гермиона, я так рада, что с тобой все хорошо – неожиданно она присела на край кровати и сжала руку девушки – мы думали, что ты погибла, когда ты не появилась с остальными. Нам еле удалось удержать Мэри и Гарри, они рвались вернуться за тобой, даже пришлось на время их обездвижить.       От услышанного у Гермионы сжалось сердце. Гарри был готов отправиться за ней? Конечно, он был готов. Она мысленно отругала себя. Это же был Гарри, её Гарри. Несмотря на то, что в их дружбе были тяжелые времена, она знала, что он все еще любил ее, и готов был пожертвовать всем, ради других. -Как тебе удалось сбежать? - почти шепотом спросила Патил. - Ты не пойми меня неправильно, но там был Дмитрий... - она замолчала на мгновение и затем добавила - со своим отрядом.       В её голову медленно возвращались события вчерашнего вечера. Запах плоти, двое детей в шкафу и дрогнувшая рука Дмитрия, которая опускала палочку. Она не могла в это поверить. Возможно, её травмированный мозг придумал эту картину, потому что это никак не могло быть реальностью. Разве у такого жестокого и аморального человека были слабые стороны? Он осознавал, что Гермиона расскажет об этом, когда вернется? Расскажет, что Дмитрий – злой и сильный генерал армии Волан-де-Морта пощадил нежелательное лицо номер один только потому, что с ней были дети.       Но Гермиона не рассказала Падме, ни когда её пришла навестить Мэри, ни позже, когда Кингсли вызвал девушку на разговор. - Бой закончился почти сразу, как были эвакуированы дети, а на поле прибыл Дмитрий. - Только вот вы забыли в доме двоих! – внутри Гермионы поднималась злость. - Какая разница, как мне удалось это делать, если все получилось и девочки в безопасности?! - Гермиона… - он на мгновение осекся, его черты лица смягчились – ты права, прости… Ты отличный боец, мне не нужно об этом забывать, я рад, что ты в порядке, и благодарен за спасение этих детей. - Зачем вам нужен окклюмент? – Гермиона решила, что пора бы уже расставить все точки. - Присядь - Кингсли обошел стол, и сел в кресло, рукой указывая Гермионе на стоящий стул напротив – Гермиона, ты знаешь, что Орден сейчас не в самом лучшем положении. Финансы истощились, Люпин делает все возможное, чтобы привлечь спонсоров и всех неравнодушных, но все чаще мы получаем отказы. Люди боятся. После того, как появился Дмитрий, многие уверенны, что победа Волан-де-Морта - лишь дело времени. – Кингсли на мгновение замолчал, смотря девушке в глаза – И, боюсь, что они правы. - Все настолько плохо? – она не знала, сколько действительно у них осталось сбережений, но весь Орден чувствовал нехватку ресурсов. - Нам нужны другие меры. Те сведения, что удается добыть Северусу, часто бывают неполными, из-за чего мы сражаемся, словно слепые котята. – Он заметил хмурый взгляд Гермионы – Я знаю твое отношение к нему, но, поверь, он на нашей стороне. Я не в праве рассказывать причины его поступков, возможно, он однажды сам поделится ими, но до той поры ты просто должна поверить моим словам. - Сложно поверить в ваши слова, когда он убил Дамблдора – она поджала губы. - Знаю… - Он уставился в окно, смотря куда-то вдаль, затем вновь обернулся к ней – Гермиона, нам нужны решительные шаги для победы. Нужна информация. Точная и значимая. - Вам нужен ещё один шпион! – вдруг озарило ее. - Да – твердо ответил Кингсли – нам нужна ты. - Но… как? – она не успела договорить, Бруствер ее перебил. - Северус сказал, что Дмитрий готов принять в свой личный отряд новобранцев. – Он на секунду замолчал. – Гермиона, как я уже говорил ранее, ты прекрасный боец, сегодня ты это доказала в очередной раз. К тому же, ты окклюмент. Именно такого человека мы и искали. - Но, Кингсли… - Гермиона не могла поверить, что они собираются отправить её в логово Пожирателей. – Все же меня знают, вряд ли удастся их убедить в том, что подруга Гарри Поттера вдруг решила сменить сторону! - А нам и не придется – он загадочно улыбнулся. – Детали тебе расскажет Снейп. Завтра ты отправишься в хижину, Тонкс поможет тебе подготовить убедительную историю жизни, а Северус научит пользоваться окклюменцией. - Что я скажу Бестиям? – она неверяще посмотрела на него. - Ты ничего никому не скажешь – это был окончательный ответ. - Мы сами с этим разберемся.  – Он встал из-за стола и подошел к двери, открывая ее, намекая, что разговор закончен. – Готовься.       Гермиона не помнила, как вышла из кабинета, как дошла до своей комнаты и опустилась на кровать. В её голове набатом бил колокольный звон. Они отправляют её к Пожирателям. Это было разумное решение, им нужна была информация, она это понимала. Но Гермионе казалось, что у нее не выйдет обманывать, она не сможет притворяться кем-то другим. Быть шпионом – значит хорошо играть свою роль, верить во всю ложь, которую ты произносишь и делаешь. Она не сможет смотреть в глаза Дмитрию без желания зарезать его.       Ей предстояло сложное испытание, необходимо было продумать все до мелочей, создать себе новую личность и сыграть идеально. Руки мелко подрагивали, когда она себе представляла все, что ждало её впереди. Если её рассекретят, в лучшем случае, её ждала смерть. Она бы хотела умереть быстро, однако Гермиона понимала, что так просто все бы не закончилось. Её бы пытали, долго и мучительно, прежде чем у нее не закончились бы силы.       В раздумьях она провела всю оставшуюся часть дня, конспектируя и выписывая все свои мысли в ежедневник. План действий был пока нескладным и неуверенным, нужно было еще время, чтобы все доработать и стать кем-то иным. Ей нужно было перестать быть собой. Перестать быть Гермионой Джин Грейнджер.       В хижину Снейпа она отправилась рано утром на рассвете, когда солнце только коснулось верхушек крон. Гермиона не знала деталей и не понимала, удастся ли ей вернуться в Честер, перед отбытием в логово Пожирателей, поэтому еще вечером она собрала дорожный рюкзак с минимальным количеством необходимой одежды и предметов. Гермионе бы хотелось попрощаться, но, очевидно, такой роскоши ей не предоставили. Гарри с Роном пропадали на одной из их многочисленных операций, а Бестии отсыпались после вчерашнего сражения. Девочки были измотаны морально и физически. Несколько раз Гермиона порывалась разбудить Мэри и Лаванду, обнять их напоследок, наплевав на прямой приказ Кингсли. Но она понимала, что это вызовет вопросы, она не сможет им ничего объяснить, что этим она все испортит. И вот сейчас, стоя посреди комнаты, стены которой были окрашены в переливы золотого, она посмотрела на своих девочек. Мэри спокойно спала, мило сморщив свой курносый носик, её одеяло сползло на пол. Лаванда ворочалась в кровати, видимо, ей снился очередной кошмар. Пшеничные волосы разметались по подушке, а руки сильно сжимались в кулаки. Гермиона тихо, чтобы не разбудить, подняла одеяло с пола и накрыла Мэри. Она подошла к Лаванде, на секунду прикоснулась к ее сжатой в кулак руке, желая защитить девушку от всех кошмаров, которые мучали её практически каждую ночь.       Плохие сны  были чем-то привычным. Это было еще одно из последствий войны, о которых не рассказывают и не спрашивают. Люди просто молчаливо бросают взгляды друг на друга, как бы говоря: "Я понимаю, однажды нам санет лучше". Вот только правда в том, что лучше не становится и Гермиона не была уверена станет ли. Война унесла слишком много жизней и ранила не одну, а сотни душ. Каждый справлялся с этим по-разному. Гермиона знала, что многие предпочитали заливать свою боль алкоголем и одурманивать рассудок травкой. Она помнила, когда впервые застала за этим Рона. Было больно наблюдать, как парень убивает себя, но она понимала, что у каждого были свои методы, и Гермиона не имела права их осуждать. Она научилась справляться со своими демонами, запирала их на замок. Раньше она не придавала этому значения, однако сейчас осознала, что, вероятно, это были плюсы окклюменции.       Задержавшись на пороге спальни, она еще раз окинула её взглядом. У нее защемило сердце. В этой комнате она провела два года, бок о бок с девочками. Эти стены видели их слезы, горе, страх, мгновенья счастья, долгие разговоры по душам, признания и смех. Именно здесь они впервые поклялись никогда не предавать друг друга, всегда быть рядом, навсегда остаться «Бестиями». Теми, кого уважали, боялись, порой осуждали, но и теми, кто всегда был горой друг за друга, опорой и поддержкой. И сейчас Гермиона чувствовала себя предательницей. Она надеялась, что Тонкс все им объяснит и они непременно все поймут. Гермиона смахнула слезу, предательски побежавшую из глаз, и тихо закрыла за собой дверь.

***

- Давай проговорим все ещё раз – Тонкс сидела за тесным столом, устало склонившись над кипой бумаг. - Меня зовут Наоми Мередит Морана. Я родилась и выросла в Америке, в семье чистокровных волшебников. С Северусом мы познакомились, когда он странствовал там, выполняя поручение Волан-де-Морта. Мне всегда нравились взгляды Пожирателей и, когда я узнала о том, что Дмитрий набирает новобранцев, я попросила Снейпа устроить мне отбор – без особого энтузиазма начала Гермиона.       Всю неделю они усердно готовились к её отправке в Малфой Мэнор. Оказалось, что Дмитрий взял поместье под свой контроль, поселившись в нем и развернув там свою тренировочную базу. Попасть туда можно было только по одноразовому портключу, которые выдавал сам колдун. Было странно думать о том, что ей предстоит провести большое количество времени в доме своего школьного врага - Драко Малфоя, в котором он когда-то рос, проводил вечера со своими родителями. От этой мысли по коже расползались мурашки, словно она собиралась поселиться на кладбище. Семья Малфоев сгорели в чудовищном пожаре больше пяти лет назад.       Каждый вечер в хижине они проводили с Тонкс над придумыванием Гермионе новой личности. Они дотошно продумали каждую деталь, буквально создали несуществующего человека. И вот который день подряд она повторяла эту историю вновь и вновь, зная её наизусть до каждой точки и запятой. Она много думала о том, какого было бы быть Наоми – фанатичкой, свято верившей в убеждения чистоты крови и больше всего в жизни желающей убивать маглорожденных. Ей было интересно, помогали ли эти убеждения Пожирателям в бою? Едкая ненависть к маглам, жившая в их сердцах, за один факт их существования, помогала убивать? она не могла поверить в то, что это было способно заставить человека уничтожать целые семьи, выжигать деревни и города. Но война доказала обратное - в Пожирателях не было ничего человеческого. Их души прогнили насквозь.       Гермиона ни раз и сама применяла Непростительные заклинания, посылая зеленые и красные лучи в своих врагов. Иногда она чувствовала, как это тьма пропитывает её душу, забирается под кожу острыми когтями и царапает сердце. Но каждый раз, она смотрела на людей, которые её окружают, и понимала, зачем она это делает. Возможно, это было лишь оправданием, и она была ничуть не лучше них. Но одно Гермиона знала точно - если ей и суждено, в конце концов, отправиться в ад, то она заберет каждого из этих чудовищ с собой.       Снейп навещал их редко, он появлялся на несколько минут, проверяя смогла ли Гермиона открыть сознание. Она была рада тому, что он не присутствовал здесь каждую минуту. Потому что при взгляде на бывшего профессора, у девушки внутри вскипала злость. - Удивите ли вы меня своими успехами - Спросил Снейп, склонившись над котелком, в котором сейчас варилось то самое неизвестное зелье - вы узнали что это? -Нет. - С досадой, поджав губы, ответила она. Было неприятно признавать, что ей не удалось найти никакой информации, хотя она проштудировала все доступные ей ресурсы. -Так я и думал. - он взглянул на свою бывшую ученицу, однако в его глазах не было и намека на злорадство. - Видите ли, Мисс Грейнджер, этого зелья нет ни в одном известном или неизвестном вам учебнике и пособии по зельеварению. Оно абсолютно уникально. - Как оно называется? – подойдя ближе к котлу, чтобы получше рассмотреть содержимое, спросила девушка. - Вуаль. – ответил Снейп, измельчая в ступке сушенных златоглазок. – По свойствам оно напоминает Оборотное зелье, однако в его состав входит ингредиент, который кардинально отличает его от своего собрата. - Какой ингредиент? – Гермиона наблюдала за работой зельевара, чувствуя себя вновь на уроке в Хогвартсе. - Возможно, вы сами ответите мне на этот вопрос когда-нибудь – он высыпал измельченный порошок в котел и добавил огонь. – Артефакт, что лежит на дне этого котла, вам предстоит надеть позже. Он изменяет внешность, вот только в отличие от Оборотного зелья, работает вплоть до того момента, пока другие не будут уверены, что это вы, либо же пока вы не снимите его. Если выразиться проще, вас никто не узнает, пока вы хорошо играете свою роль. - Что будет, если кто-то меня узнает? - Отныне этот человек будет видеть вашу настоящую внешность, однако для всех остальных ваш облик не измениться.       Гермиона старательно выполняла все рекомендации, которые давал ей Снейп во время своих кратковременных визитов. Она подолгу сидела на берегу реки, медитируя и открывая свой разум миру, старалась нащупать эти стены, ухватиться за них, будто они были реальными. Через полторы недели постоянной практики она научилась приоткрывать разум. С каждым часом, проведенном внутри своего сознания, она все больше узнавала для себя. Гермиона сортировала все свои воспоминания по полочкам, словно в её голове была целая библиотека, подозрительно похожая на ту, что была в Хогвартсе. Вопреки всем логическим доводам, она слушала Снейпа и расставляла всю важную информацию о своей настоящей личности, о сопротивлении и, конечно, о Гарри в самые непримечательные книги, что стояли на нижних полках на уровне глаз, словно это были самые обычные, ничего не значащие мелочи её жизни. В самые дальние уголки она отправляла новые воспоминания, ей не принадлежащие на самом деле. Они ей снились. Снейп умело зачаровывал сны, чтобы все, что было написано на бумаге сразу превращалось в яркие образы и картины, стоило Гермионе закрыть глаза. - Ты ведь все знала с самого начала? – Гермиона стряхнула воспоминания и посмотрела на девушку, сведя брови к переносице. - Я… - Тонкс замолчала и, вздохнув, продолжила – я догадывалась, что ты окклюмент. Ты всегда отличалась удивительным спокойствием и могла рационально мыслить во всех заварушках, в какие бы вы не попадали с Гарри и Роном. Мне пришлось рассказать об этом Кингсли. Пойми, мне был отдан приказ, я не могла его игнорировать. Я просила его подождать, надеялась, что найдется кто-то другой. – Она бросила на Гермиону взгляд, в котором сложно было различить какие-то эмоции. - Но другого не нашлось. - она не спрашивала, прекрасно понимая всю суть положения. - Да, вы с Роном очень важны для Гарри - Тонкс отвернулась, словно ей было стыдно смотреть на Гермиону. - Мы боялись вас разлучать, потому что тогда Гарри мог бы наделать глупостей. - А потом очень удачно сложилось, что мы отдалились. – Да, ты стала показывать высокие результаты в сражениях, легко обучалась, и тебе удавались все заклинания, какие бы я не показывала. У нас не было выбора. – Она горько усмехнулась - Стоило догадаться, ведь ты - умнейшая ведьма столетия. - С самого начала ты мне лгала – глаза Гермионы заблестели от слез обиды. – Я думала, что ты готовишь меня однажды занять твой пост… - Гермиона – Тонкс вскочила на ноги, но Гермиона отшатнулась от нее назад. - Нет! Все твои действия привели меня к этому моменту – она обвела комнату рукой. – Ты ведь никогда не думала, что я останусь с Бестиями, правда? В твоем отряде всегда было трое, помню, как удивилась тому, что ты решила взять еще одного человека, но теперь я понимаю… - Тонкс молчала слишком долго - Уходи! - Послушай… - Я сказала, уходи! – крикнула Гермиона и Тонкс посмотрев на нее последний раз, выбежала на улицу.       Тонкс тренировала её, обучала, чтобы однажды отправить в стан врага. Да, это значило, что она в нее верила, но еще для Гермионы это означило, что на шахматной доске, разыгранной Волан-де-Мортом и Кингсли, она была пешкой, которой можно было пожертвовать. Она была хороша, но не незаменима. Это было правильно. Если бы она решала, Гермиона бы тоже попыталась внедрить в ряды Дмитрия своего человека. Неизвестная магия, используемая им, наносила непоправимый урон. Необходимо было понять, что это такое и как с ней бороться.       Но боль от того, что её с самого начала использовали, разрывала сердце. Именно Тонкс пришла к ней с предложением вступить в свой новый отряд, она сказала, что видит в ней большой потенциал. Она относилась к ней, как к младшей сестре, утешала, давала мотивацию, прикрывала спину, чтобы однажды отправить её на смерть. Гермиона была реалисткой и здраво оценивала свои шансы и силу Дмитрия. Однажды он непременно узнает, поймет, что Гермиона не та, за кого себя выдает. И тогда её ждет ужасная смерть. Она это знала. И она с этим смирилась. Но узнать, что Тонкс осознанно на это пошла, заставила Гермиону поверить в то, что она – часть Бестий, часть чего-то большего, а потом показала, что это было лишь иллюзией, лишь ширмой перед настоящей ролью Гермионы в этой войне – было мучительно.