Осколки в зеркалах

      Дмитрий избегал её. Она и раньше его практически не видела, но теперь он будто и вовсе исчез. Он аппарировал прямо с поля, когда заканчивалась тренировка, и появлялся вновь к началу следующей. Она несколько раз видела, как он перебрасывался фразами с Владиславом и некоторыми из членов отряда, но завидев её на горизонте, тут же обращался тенью и исчезал. Гермиона поначалу думала, что у него какое-то личное задание от Волан-де-Морта и старательно пыталась выяснить это. Но потом стало ясно, что он просто не желает её видеть.         Его усилившаяся отстраненность была ей на руку. Она не знала, что произошло в её комнате в тот вечер. Дмитрий будто изменился, словно сбросил все свои маски, и на крохотную долю секунды Гермиона разглядела в нем что-то человеческое. В его глазах отражалась она – заплаканная, грязная и разбитая. Он смотрел на нее несколько секунд, которые растянулись в вечность. Внимательно, аккуратно он рассматривал каждый сантиметр её лица, словно желая выжечь то, что видел на сетчатке.         Было сложно объяснить и себе свою реакцию на произошедшее. Страх, отвращение, ненависть вперемешку с любопытством. Конечно же, это было обычное любопытство, ничего более. Её исследовательский ум ученного желал разгадать, изведать и понять незнакомца перед ней.         Гермиона почувствовала, как по рукам пробежали мурашки, и запястье обдало жаром. Она встряхнула головой, отгоняя все ненужные мысли. Сейчас ей нужно было сосредоточиться на другом, а именно на Владиславе с Асторией, которые неспешным шагом прогуливались по садам Мэнора. Сегодня погода сжалилась и подарила миру солнечные лучи и ясное небо.         Астория прибыла в поместье несколько часов назад. С самого утра Владислав нервно ходил из коридора в коридор, вызывая у Гермионы головокружение. Они проводили достаточно много времени вместе. Часами разговаривали, гуляли, и несколько раз Владислав выезжал за пределы поместья на свидание с Асторией. Казалось, что девушка искренне симпатизирует ему, Гермиона видела это в её движениях, словах и взмахе ресниц. Но в голове все еще были свежи воспоминания о подслушанном разговоре, поэтому все свободное время она посвящала молчаливому наблюдению. Сложно было сказать, что она узнала хоть что-то стоящее, наверное, давно нужно было признать, что Астория действительно ничего не задумала насчет Владислава, но Гермиона упорно продолжала слежку.         Когда она выскальзывала из поместья вслед за парочкой или же пристраивалась на кресло в гостиной с книгой в руках, изредка поддерживая беседу, ей казалось, что она занята чем-то, делает что-то полезное для Ордена. Но правда была в том, что Гермиона лишь оправдывала этим свое бессилие.         Собрания были непродуктивными. Никаких военных тактик, планов по захватам территорий, нападений. Ничего не планировалось в ближайшее время. Она чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Ей было ясно, что орден протянет еще совсем немного, они находились на грани поражения, но пока никаких возможностей не предвиделось. Уже неделю не было никаких сражений. Гермиона понимала, что это плохо, ведь если не вызывают отряд Дмитрия, значит Орден не справлялся. Было ощущение, что мир вокруг притаился, затих, чтобы затем с удвоенной силой вновь разразиться кошмаром.         Она лениво перелистывала зачитанные почти до дыр «Основы обрядоведения», устроившись под раскидистым каштаном, когда перед ней возник Дмитрий. Его черная форма Пожирателя резко контрастировала с зеленью вокруг, словно черная дыра, втягивая в себя всё самое светлое, сея лишь страх, скорбь и безнадежность. Его темная фигура, отбрасывала длинную тень на траву, почти касаясь ног девушки. Гермиона машинально отодвинулась немного дальше, чтобы не задевать её носками ботинок. Он молча смотрел на неё, протягивая руку. Пора. Где-то шел бой, и требовалось их подкрепление.         Гермиона несколько секунд смотрела на его руку, не нарушая тишины. Она с трудом осознавала, что ей сейчас предстояло сделать. И касаясь его руки, она чувствовала, что подписывала себе смертный приговор. Однажды она не выдержит. Это было предельно ясно. Гермиона не знала, сколько у неё осталось внутреннего резерва, но понимала, что он почти иссяк.         Они перенеслись прямо в центр её комнаты. Гермиона быстро вытащила форму, закрывшись в ванне, натянула её на свое тело. Когда-то удобная ткань костюма, вызывала внутри неё невольное восхищение от сплетений заклинаний, сейчас ощущалась почти болезненно. Будто на изнанке были пришиты лезвия, которые при каждом движении разрезали кожу мелкими царапинами, напоминая ей о том, что она собиралась сделать. Гермиона надела маску и вышла в спальню. Не проронив ни слова, она подошла ближе к Дмитрию и взялась за его плечо.         Они сорвались с места, черным вихрем разрезая небосвод. Сейчас ей не было страшно, высота показалась лишь детской страшилкой пред тем, что её ждало дальше. Её рука даже почти соскользнула с плеча Дмитрия, цепляясь за ткань мантии одними пальцами и, прежде чем Дмитрий обхватил её рукой вокруг талии, чтобы она не упала, Гермиона на секунду представила, как срывается вниз и разбивается о землю. И это ощущение возможной смерти принесло ей удовлетворение. Впервые с начала войны.         Гермиона никогда не задумывалась о суициде, она любила жизнь. Это было бы кощунством не позволить себе увидеть своё будущее, победу в войне, свою старость. Она знала, что мысли покончить со всем раз и навсегда возникали в головах многих Орденовцев, но сама Гермиона никогда об этом не задумывалась. Конечно, её часто навещали мысли о том, что она может погибнуть, они сопровождали её постоянно, но чтобы самой лишить себя жизни – никогда. А сейчас, вот в эту самую секунду, перемещаясь к эпицентру её личного ада, она почти мечтала об этом.

***

        Бой развернулся недалеко от Шеффилда. Гермиона с удивлением обнаружила, что защищались именно Пожиратели. Высокое здание стояло посреди пустыря. Темные стены уходили вверх, заслоняя солнце. Она не знала, что это было за место, но внутри поднялась необъяснимая гордость за Орден. Это явно было что-то важное, раз сюда призвали Дмитрия. Что-то, что точно должно было оставаться нетронутым. И что-то, о чем она не смогла достать для них информацию.         Гермиона рванула вперед, обегая сражающихся. Она не знала, не понимала, как ей выстрелить в своего. Слева прилетела вспышка и Гермиона затормозила, поворачиваясь к стрелявшему, вскидывая палочку. Перед ней в паре метров стоял молодой парень, её ровесник, весь измазанный в саже и крови, он смотрел на нее обезумевшими глазами. Гермиона не знала, как его зовут. Её рука дрогнула, и девушка сделала шаг назад. Она не могла. Парень шагнул к ней, бросая в нее Режущее, которое она с легкостью отбила. Гермиона вновь отступила, отбивая еще одно заклинание. - Сражайся, чудовище! – с вызовом выкрикнул он, посылая в нее несколько заклинаний подряд.         Он был еще совсем зеленый. По тому, как дрожала его рука, держащая палочку, как блестели его глаза адреналином от страха, бурлящего в крови, она поняла, что он совсем недавно вышел на операцию. Вполне возможно это был его первый настоящий бой.         Глухие звуки, яркие вспышки, отчаянные крики наполняли воздух вокруг, создавая зловещую симфонию хаоса. Под аккомпанемент ужаса, Гермиона выстрелила в парня. Огненный шар пролетел рядом с его лицом, когда он в последнюю секунду все же увернулся, вызывая вздох облегчения. Он отпрыгнул в сторону, выбрасывая Протего. Второй огненный шар с легкостью разбил щитовые чары.         Гермиона хотел с этим покончить. Было невыносимо смотреть в синие глаза молодого парня и делать вид, что они ведут равный бой. Это было не так. Они оба это понимали. Из её палочки вырвался желтый луч, попадая точно в цель. Гермиона услышала ужасный треск костей в руке, которой он сжимал палочку, она увидела, как та согнулась под неестественным углом, оголяя кости. Из раны ручьем потекла кровь, Гермиона слышала крик боли, когда парень упал на колени. «Аппарируй, ну же, чего ты ждешь» - её мысли взрывались мольбами. Она заметила, как его левая рука потянулась к выпавшей из сломанной руки палочке. Гермиона выпустила еще один желтый луч, ломая ему вторую руку. «Пожалуйста! Пожалуйста!» - Гермиона продолжала мысленно взывать к разума парня. Он не сможет сражаться со сломанными руками. «Где твой Порт-ключ?!» - кричали её мысли.         Гермиона почувствовала, как по её щекам потекли слезы, когда сзади в неё выстрелили. Она резко обернулась, встречаясь глазами с Майклом Корнером. Глаза Гермионы на секунду округлились. Она осмотрела его растрепанные черные волосы, едва доходившие высокому парню до плеч. В её голове промелькнули воспоминания о том, как когтевранец пришел в Отряд Дамблдора, как самоотверженно пытался спасти первокурсников, которые Кэрроу заковали в цепи в Хогвартсе. «Нет! Нет! Нет!» - проносилось внутри, когда она поднимала палочку в его направлении. - «Пожалуйста, не надо!»         Он сражался гораздо лучше предыдущего парня. Его движения были уверенными, расчетливыми и сильными. Гермиона отбила очередную вспышку, посылая в ответ сноп искр. Она выстрелила в землю под ногами Майкла. Раздался оглушительный взрыв и во все стороны полетели клочья земли. Гермиона услышала стон, и выпрыгнула из облака пыли. В неё полетела очередная вспышка, задевая по касательной её руку. Она почувствовала резкую боль, а затем что-то горячее потекло по руке.         Гермионе было плевать на свои раны, она желала, чтобы её убили здесь, чтобы кто-то особо меткий выстрелил ей в спину Авадой.  Что угодно, лишь бы перестать чувствовать это удушающее чувство вины. Её рука пульсировала болью, но Гермиона игнорировала это чувство, в глубине души радуясь тому, что её атаки стали менее точными из-за дрожащих пальцев.         Казалось, это сражение длилось вечно. Она защищалась, атаковала, ранила, получала травмы сама и так по бесконечному кругу. Вновь и вновь. Вспышка, кровь, крик.         У нее в ушах стоял звон, она хромала. Она истекала кровью, бредя по полю. Внутри уже осталось сил. Она не помнила, скольких сегодня ранила. Девять? Десять человек? Сколько её друзей сегодня получили увечья от её руки?         Когда её сбила с ног очередное заклинание, Гермиона даже не сопротивлялась. Удар пришелся в солнечное сплетение, отбрасывая её на несколько метров назад. Выбивая весь воздух из легких, Гермиона откинулась на землю, устремляя свой взгляд в небо. Крик боли, вырвавшийся из её груди, принес ей удовлетворение. На каждое нанесенное ее рукой ранение, на её теле было два от орденовцев. Это было справедливо. Она солгала бы, если сказала, что не пропускала несколько заклинаний, позволяя им себя калечить. Гермиона знала, что заслужила это.         Она лежала, ожидая  последней спасительной вспышки, но её не последовало. Над ней нависла черная тень, и она разглядела под маской серые глаза. Дмитрий. Он протягивал ей руку. Возможно, ей следовало схватиться за неё, но изрезанные в кровь мышцы не позволили ей поднять руку достаточно высоко, и она обессиленно опустила её обратно на траву.         Ей было плевать на изменившийся взгляд Дмитрия, было плевать, когда он откинул её мантию в сторону, с ужасом осматривая её пропитанную кровью разорванную форму, сквозь которую зияли свежие раны. Ей было плевать, даже когда он просунул руки под неё и с легкостью поднял на руки. Она ничего не видела, ничего не слышала, запираясь глубоко внутри своего сознания. Перед глазами, словно в калейдоскопе, вспыхивали лица тех, кому она сегодня принесла боль, такие знакомые глаза её бывших одноклассников, приятелей, с которыми она иногда болтала на тренировочной базе.         В её голове набатом била лишь одна мысль: сможет ли она когда-нибудь искупить свою вину? Гермиона знала ответ. И Кингсли тоже его знал, когда отдал приказ.

***

- Блять! Ты можешь ответить, что с ней?- голос Дмитрия доносился до её сознания приглушенно, словно Гермиона находилась под толщей воды. - Я тебе сказал, что все будет нормально! – она с удивлением узнала голос Владислава,  он явно нервничал. - Ты говоришь мне это последний час… - Гермиона не разобрала его дальнейшие слова, потому что острая вспышка боли где-то над правой бровью заставила её резко распахнуть глаза.         Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь привыкнуть к свету свечей, что сейчас были расставлены вокруг. Она ощущала их тепло, согревающее её холодную кожу. Её мелко била дрожь, когда она перевела взгляд с нависающего над ней лица Дмитрия на Владислава. Парни внимательно смотрели на неё, словно ожидая, что она вот-вот умрет.         Она попыталась подняться, но попытка пошевелиться отозвалась болью во всем теле. Гермиона постаралась сфокусировать зрение, пытаясь рассмотреть помещение, в котором находилась. Высокий потолок утопал во тьме, все пространство вокруг было еле различимо. Она разглядела очертания ножек длинного дубового стола и сделала вывод, что они в Мэноре. Гермиона лежала на полу, голой кожей ощущая холод мраморного пола. Стоп! - Почему я голая? – её голос вскриком прокатился по помещению, отражаясь от стен. - Ты чуть не умерла и все, что тебя волнует – это гребанная одежда? – теперь голос Дмитрия звучал громко.         Она повернула голову, рассматривая его темную фигуру. Он встал на ноги, возвышаясь над ней. Гермиона не смогла разглядеть его лица, но была уверенна, что на нем было раздражение. Она слегка приподнялась, ощущая, как руки Владислава крепко поддержали её спину, чтобы она не упала обратно. На её плечи была накинута мантия, скрывая практически обнаженное тело от чужих глаз. На ней все еще было нижнее белье, этот факт заставил девушку немного снизить градус недовольства. - Что случилось? – хрипло спросила она. - Ты не помнишь? - Владислав почти с отцовской заботой посмотрел ей в глаза.         Гермиона задумалась. Они отправились на подкрепление, был бой, она сражалась. Кого-то ранили, Гермиона не могла вспомнить кого именно, но точно осознавала, что это сделала она. Затем еще одного. И ещё. И ещё. На неё волнами накатывала паника. Она сделала это?         Вся вина, вся боль, что копилась в её душе, вдруг вырвалась потоком в её сознание. Она даже не помнила лиц и имен тех, кому принесла страдания. Её взгляд зацепился за темную фигуру, зависшую в паре метров от нее. Она была таким же чудовищем, что и он. Возможно даже хуже. В отличие от неё он не врал, не убивал своих и никогда не сомневался.         Гермиона молча смотрела на Дмитрия. Она не знала, чего больше старалась найти в его взгляде ответа на вопрос, как он справлялся со всем, что творил или осуждения за то, что она чуть не умерла. Она пыталась найти там хоть что-то. Но его серые глаза оставались холодными, они не выражали ровным счетом ничего. Его брови нахмурились, подползая ближе к переносице. - Блять… - Гермиона не знала, послышался ли ей его шепот, так тихо он прозвучал. В следующую секунду он развернулся, аппарируя прочь.  От громкого щелчка Гермиона вздрогнула и почувствовала успокаивающее похлопывание по спине. Она перевела взгляд на Владислава. - Он слишком перенервничал – пробормотал Владислав, будто больше объяснял поведение друга себе, нежели Гермионе. - В тебя попало какое-то проклятье – серьезно сказал он. – Я впервые с таким сталкиваюсь, ты не дышала, совсем, понимаешь? Зрачки реагировали на свет, сердце едва билось. Ты была будто… - Мертва и жива одновременно – закончила за него Гермиона. Она знала это заклинание. Усовершенствованная формула Заколдованного Сна. Гермиона сама помогала Падме в его разработке, когда та пожаловалась, что действия обычного заклинания недостаточно для тяжелых ранений и солдаты так или иначе просыпались от мучительных болей. - Верно… - он озадаченно смотрел в пустоту, затем встряхнул головой и продолжил – У тебя было сломано ребро, оно проткнуло легкое. Помимо этого, на твоем теле было множество порезов и ожогов. – Гермиона машинально ощупала грудную клетку, увидев это, Владислав поспешил сообщить – не волнуйся, я все вылечил. - Ты целитель? – Гермиона перевела на него удивленный взгляд. - Нет – вздохнул он и улыбнулся – просто умею делать кое-что лучше, чем Дмитрий. - Зачем свечи? – вдруг спросила она. - Потому что… - он замолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить – потому что тут было темно.         Наверное, Владислав понимал, что Гермиона ему не поверит, потому что свечи стояли на полу, образуя вокруг нее ровный круг. Это было частью обряда, который они сделали или только собирались совершить? Она не знала, но Владислав ясно дал понять, что вопрос останется открытым. - Как ты себя чувствуешь? – он помог ей подняться на ноги, продолжая легонько придерживать сзади. - Нормально – физически она действительно чувствовала себя нормально, вряд ли он спрашивал о её душе. - Если быть честным, я очень испугался, когда Дмитрий пришел ко мне с тобой на руках. И он тоже был напуган. – Он перевел взгляд на дверь – Хоть и никогда в этом не признается.         Гермиона ничего не ответила. Ей вообще сейчас не хотелось думать о Дмитрии, Пожирателях и Волан-де-Морте. Она желала лишь выпить зелье Сна без сновидений и отключиться от этого мира.