Осколки в зеркалах

      Август встретил Гермиону проливными дождями и шквалистым ветром. Несмотря на непогоду, тренировки продолжались, водоотталкивающие чары не спасали, то и дело они слетали, когда Гермиона теряла концентрацию и её спортивная форма промокала до нитки. Она все чаще просила Келли принести ей укрепляющее зелье, боясь заболеть. У нее были дела, с которыми нужно было срочно разобраться, а простуда все бы усложнила.      Дмитрий вновь игнорировал её существование. Казалось, он стал еще более отстраненным, чем был прежде. Словно Гермионы вообще не существовало. Тот вечер все усложнил, возводя между ними стену. Нельзя было сказать, что она стремилась с ним сблизиться, да и тот факт, что теперь ей было позволено участвовать в собраниях, стирал все её опасения по поводу поведения Дмитрия. Какая разница, как он себя вел с ней, если она могла узнавать новую информацию?       За две недели, что прошли с того вечера, когда он объявил охоту за головами Бестий, никаких новых известий не поступало. Это было хорошо. Тот факт, что на собрании он ни разу не упоминал Честер, дарил Гермионе надежду на то, что у нее есть время сообщить связному о найденной информации. Её галеон с Протеевыми чарами оставался холодным. Она пыталась подать сигнал, несколько раз отправляла кодовую фразу «У Мадам Малкин новые мантии». Однако ничего не происходило. Гермиона подумывала послать потронуса, но была большая вероятность, что его перехватят. Еще она раздумывала над возможностью аппарировать к хижине Снейпа или в сам Честер. Но боялась, что её отследят, да и вернуться обратно в Мэнор без порт-ключа тоже не представлялось возможным. Поэтому она находилась в постоянном нервном ожидании, когда с ней выйдут на связь.       Гермиона сидела на подоконнике в своей спальне и водила пальцем по стеклу. На поместье опускалась ночь, дождь продолжал лить, барабаня по стеклу. Она все чаще возвращалась мыслями к тому стоит ли ей вновь попытаться исследовать поместье тщательнее. Возможно, у нее бы вышло найти порт-ключи. Тогда она смогла бы аппарировать из Мэнора. Но дверь её комнаты в очередной раз была закрыта.       Гермиона уже смирилась с мыслью, что здесь она не властна над своей жизнью. Её могут запирать, игнорировать и приказывать. Она была солдатом и понимала, что должна беспрекословно слушаться, однако буйный нрав молил её устроить бунт. Показать свое недовольство.       Она ценила свободу. Тот случай на седьмом курсе, когда их с Гарри и Роном взяли в плен, а потом её часами пытали на полу в одной из гостиной Малфой Мэнора, навсегда позволил ей осознать ценность свободы. Удивительно, но за все время нахождения здесь, сколько бы она не плутала по коридорам поместья, она ни разу даже не видела этой гостиной, не говоря уже о том, чтобы вновь побывать внутри. Там, где еще совсем юную и не закаленную в боях Гермиону жестоко пытала Беллатриса Лестрейндж. Им чудом удалось уйти оттуда, Гермиона благодарила Мерли на за то, что ей удалось оперативно наложить жалящее заклинание на всю троицу. Именно сомнения Беллатрисы насчет их личности, выиграли им время для побега до того, как прибудет Волан-де-Морт.       Гермиона провела пальцами по рельефному клейму, что навеки запечатлено на её предплечье. Она его не стыдилась, иногда в ней даже проскальзывала гордость. Былой обиды и неприязни от этого ругательства не осталось и следа. Да, она была грязнокровкой, она была магглорожденной, и это значило, что она была собой. Гермионой, которая еще совсем малышкой попала в волшебный мир, с широко открытыми глазами с интересом изучающей все новое. Она была самой умной волшебницей своего поколения. Отличным солдатом. Членом элитного отряда Ордена. Одной из «Бестий». Этот шрам напоминал ей о том, кем она была.      Громкий щелчок раздался где-то сбоку, и Гермиона повернулась, машинально одергивая рукав водолазки, хотя знала, что шрам не видно под действием артефакта. В центре комнаты стояла Келли, неловко переминаясь с ноги на ногу, она смотрела своими огромными глазами-блюдцами на девушку. - К Мисс пришел гость, Келли проводит – она протянул ей руку в ожидании. - Кто пришел? – Гермиона спустила ноги вниз, спрыгивая с подоконника. - Келли не знает, молодой хозяин велел проводить Мисс в беседку у пруда – ответила она, сминая наволочку в руках. Гермиона подошла к шкафу и, накинув утепленную мантию на плечи, протянула руку Келли.      В беседке спиной к ней стоял высокий мужчина с черными сальными волосами. Гермиона с раздражением поджала губы. Северус Снейп. Она поблагодарила Келли и эльфийка исчезла, оставляя их наедине. Конечно, он был её связным, это было логично, ведь Снейп был Пожирателем. - Мисс… Морана - Снейп повернулся к ней, осматривая её с ног до головы – я не сомневаюсь что у Мадам Малкин отличные новые мантии, но вы не могли бы в следующий раз не сообщать мне об этом по несколько раз на дню? - Честер. Цель – Бестии. Эвакуируйте всех – ей было плевать на его саркастичные комментарии. Сейчас Гермиону заботило лишь то, что она, наконец, смогла предупредить их. Она почувствовала, как её плечи расслабились, будто бетонная плита, которая все время на них давила, вдруг раскололась. - Когда? – лицо Снейпа вмиг стало серьезным. - Неизвестно – Гермиона говорила шепотом, боясь, что их кто-то может послушать, несмотря на то, что шум дождя вокруг поглощал все звуки. – Они еще не разобрались с защитным куполом. - Это все? – он посмотрел на нее. - Да.     Гермиона не знала, стоило ли рассказывать ему про Асторию и разговор, что ей удалось подслушать. Информации у нее было крайне мало, она не была уверенна, стоило ли это внимания Ордена. Поэтому решила повременить до тех пор, пока у неё на руках не будет чего-то весомого.     Снейп смотрел на нее иначе. Она не могла до конца определить эмоции, которые читались в его глазах, но весь его вид выражал беспокойство. Он словно хотел что-то сказать, но не позволял словам вырваться. Северус вдруг повернулся лицом к воде и его слова прозвучали глухо в шуме дождя. - Он тебе не доверяет. – Это было не предположение, это был факт. Она и сама это понимала, поэтому не возражала. – Слишком мало информации для двух месяцев нахождения здесь. Ты должна принять более решительные действия. - Например? – она встала рядом с бывшим преподавателем, устремляя свой взгляд на водную гладь. - Аластор просил передать, что ты сражаешься, как «соплячка» - Снейп неодобрительно хмыкнул. Значит, Грюм тоже знал про операцию, Гермиону в это, конечно же, не посвятили. - Я делаю всё, что в моих силах или они предлагают мне действительно сражаться против Ордена? – Гермиона посмотрела на профиль Снейпа. - Именно – его лицо оставалось абсолютно безмятежным, когда он произносил эти слова. – Чтобы тебе доверили больше, ты должна быть ценным солдатом, я уверен ты и сама это понимаешь. Обрести ценность на войне можно только при помощи победы в сражениях. - Но я не могу… - Гермиона осеклась. – Я не буду сражаться против своих. - Ты должна. Боюсь, у тебя нет иного выхода, – он вдруг повернулся и посмотрел Гермионе в глаза. – Либо ты сражаешься в полную силу, либо от тебя не будет никакого толка.      Гермиона ошарашенно смотрела на Северуса. Она не могла поверить, что ей действительно приказывают убивать членов Ордена. Это было слишком, это было чересчур. Она бы никогда не смогла, никогда… - Мне просили напомнить тебе про Непреложный Обет. – Совершенно неожиданно для Гермионы и для самого Снейпа, он вытянул руку и сжал её плечо. Это была поддержка? На глазах Гермионы навернулись слезы - Это приказ? – дрогнувшим голосом. - Да. – без сомнения.     Она скинула его руку и помчалась прочь. Наплевав на холодный дождь, который уже насквозь промочил её одежду. Она бежала, не оглядываясь. В этот момент Гермиона хотела просто исчезнуть, чтобы её никогда не существовало, чтобы ей не пришлось выполнять приказ, прогремевший громом в её сознании.     Вечером перед отправкой в Мэнор, хижину в лесу посетил Кингсли. Они с Тонкс только закончили собирать вещи первой необходимости, которые Гермиона должна была взять с собой. Кингсли появился на пороге неожиданно, он молча зашел внутрь, кивнув девушкам. Он осматривался вокруг, не произнося ни слова. Затем наколдовал себе еще один стул, подсаживаясь к столу, за которым они с Тонкс разместились. - Гермиона, произошли некоторые изменения – начал он издалека. – Перед отправкой тебе будет необходимо принести Непреложный Обет. - Зачем? – Гермиона удивленно уставилась на него. Внутри кольнула обида. Они ей не доверяли? Даже после всего, что ей пришлось сделать? - Это лишь мера предосторожности, не более. – Он поджал губы, внимательно смотря на девушку. – Мы не сомневаемся в твоей верности, но не пойми неправильно: какой бы ты сильной не была, никто не может дать гарантии, что ты не сломаешься. Это война, а она – непредсказуемая штука.      В его словах был смысл. Гермиона тогда решила, что нет ничего страшного в том, что она принесет Обет, ведь она и в самом деле никогда бы не предала Орден. Поэтому уже через несколько минут они с Тонкс стояли на коленях напротив друг друга, крепко держась за руки. Кингсли коснулся своей палочкой их сплетенных рук и заговорил: - Клянешься ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, делать все возможное для победы Ордена в войне над Волан-де-Мортом и Пожирателями смерти? – Его голос эхом проносился в тишине хижины. - Клянусь! – твердо ответила она и их руки оплела золотистая нить, сверкающая в полутьме комнаты. - Клянешься ли ты оставаться верной Ордену, выполнять приказы и довести свою миссию до конца, несмотря ни на что? - Клянусь – вторая светящаяся нить обвила их руки. - Понимаешь ли ты, Гермиона Грейнджер, что теперь ты связана клятвой и её нарушение приведет не только к твоей смерти, но и Нимфадоры Тонкс? - Да – голос Гермионы дрогнул, но она крепче сжала руку Тонкс, когда их руки обвила последняя светящаяся нить.     Гермиона бежала в Мэнор, не разбирая дороги. Дождь и льющиеся из глаз слезы закрывали обзор. Она не могла поверить в это. Её опять обманули. Она принесла Обет, чтобы Орден был уверен в том, что она не предаст их. Но теперь они использовали его, как аргумент для того, чтобы заставить её убивать своих. Если бы за нарушение приказа умерла бы сама Гермиона, она бы не раздумывая сделала это. Но клятвой была связана и Тонкс.      Как бы Гермиона ни была на неё зла за обман, какой бы силы обида не поселилась в её душе, она не могла позволить ей умереть. Тонкс была её наставницей, её учителем, её подругой. Они слишком многое прошли вместе. Гермиона никогда бы не пошла на то, чтобы она погибла по её вине. И Орден знал об этом. Они понимали это, когда заставляли её давать клятву. Да, Гермиона должна была обрести ценность, как солдат. Но не такой ценой. Приказ, поступивший от Кингсли, вгонял её в панику, готовясь вот-вот разорвать на куски.     По дороге, она несколько раз падала, пачкая мантию в грязи, её ладони были разодраны о мелкие камни. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она оставляла за собой лужи грязной воды, которая смешивалась с каплями крови, стекающими с кончиков её пальцев. - Наоми! – она услышала сзади веселый голос Владислава, который вмиг изменился, когда она на автомате обернулась. Наверное, сейчас она выглядела так, будто на нее напал, по меньшей мере, медведь, затем прожевал и выплюнул обратно. Насквозь промокшая, с кусками налипшей грязи на мантии, окровавленными руками и покрасневшими от слез глазами, она вряд ли выглядела беззаботно и привлекательно. Впрочем, Гермиону это мало волновало. Она была сейчас не в силах что-либо объяснять, позже ей придется придумать достаточно убедительную отговорку о том, что произошло, но в данную секунду она лишь развернулась и бросилась к своей комнате. - Что случилось? – За ней следовал Владислав, его взволнованный голос повысился, когда он перешел на бег – тебя кто-то обидел?      Но Гермиона не желала останавливаться. На скорости забежав в спальню, она магией с силой захлопнула дверь прямо перед носом Владислава. Его тщетные попытки докричаться до нее и раздражающий стук в дверь, она заглушила магией. Гермиона сбросила с плеч потяжелевшую от воды, мантию. И прижавшись спиной к двери, сползла на холодный пол.       Она вспоминала лица своих друзей – тех, кто вместе с ней, рука об руку, шагал в этот ад. Она не понимала, как ей поднять палочку против тех, с кем она прошла все ужасы войны, с кем делила радость побед и горечь потерь? Это был выбор между долгом и предательством. И его сделали за неё. Они не спросили её мнение, не задумывались о её чувствах, душе. Просто приказали. И у нее не было выбора. Это осознание сжимало её сердце, словно в тисках, напоминая, что у нее нет возможности сделать шаг назад. Она даже не могла бросить все, не могла покончить собой, потому что это бы означало, что она не смогла довести миссию до конца. А, значит, нарушила бы Обет. Раскрыть себя Дмитрию, чтобы он её убил – значило бы нарушить Обет. Любой бы из её выборов привел бы к неминуемой смерти Тонкс. Она даже не помнила про принесенную клятву, не знала, где находится Гермиона. Ей стерли память и, умирая от нарушенного Гермионой обещания, она бы так и не поняла, что случилось.      Она сорвалась на плачь, размазывая слезы по щекам, пачкая их кровью вперемешку с грязью. Её трясло, она была не в силах справится со своими эмоциями. Она пришла в себя только в тот момент, когда в центре комнаты прямо перед ней с оглушительным щелчком появился Дмитрий.     Он темным взглядом обвел пространство вокруг, останавливаясь на девушке. Гермиона сидела, обнимая себя за колени. Дмитрий щёлкнул пальцами и свечи, закрепленные в канделябрах на стенах, тут же вспыхнули, освещая спальню. Она подняла взгляд на высокую темную фигуру. Вокруг его ног вновь клубилась тьма. Он был зол. Брови сведены к переносице, губы поджаты в тонкую линию. Неожиданно его взгляд смягчился, когда он разглядел её лицо. Слезы давно высохли, оставляя на щеках разводы грязи и крови. Он сделал осторожный шаг к ней, словно она была раненным зверем. Она заметила, что его пальцы мелко дрогнули перед тем, как он заговорил. - Что случилось? -  его голос звучал тихо и хрипло. Гермиона не ответила, отводя взгляд к окну. – Северус это сделал? – его голос стал громче. - Оставь меня в покое – шепотом сказала она. - Нет. – Она видела, как тьма у его ног забурлила, сейчас она была похожа на штормовой океан. - Я сказала тебе оставить меня в покое – сказала она громче, переводя взгляд на него. Ей хотелось побыть одной, она не желала его видеть. Только не его! - Блять, какая же ты упрямая! – Его злость вскипала все сильнее. - Ничего не случилось! Я просто поскользнулась и упала, ясно?! – Внутри нее тоже поднималась ярость. Она его ненавидела. Во всем, что сейчас происходило в жизни Гермионы, был виновен он! - Я спрашиваю в последний раз – что произошло? – казалось, что еще секунда, и он взорвется. - А я тебе в последний раз отвечаю – оставь меня в покое.       Они смотрели друг другу в глаза, со злостью, с невероятной яростью, что бушевала сейчас в их душе. В следующую секунду произошло то, что она никак не могла ожидать – он попытался проникнуть в её голову. Опять. На мгновение она растерялась от его напора, но взяв себя в руки, с силой захлопнула сознание. Он не прекращал своих попыток, сверля её взглядом. Его легилеменции ощущалась иначе. Дмитрий пытался пробиться сквозь её защиту, однако Гермиона не чувствовала никакой боли или головокружения. Легкий разряд тока пробегал по позвоночнику, когда он с силой раздвигал преграды в её сознании на своем пути. Она понимала, что сейчас была не в лучшей форме и после недолгой борьбы сдалась, впуская его внутрь.    Она показала ему то, как разговаривала со Снейпом, как он сжал её плечо, то, как бежала из беседки под проливным дождем, как несколько раз упала, раздирая руки в кровь. Показала почти все, пряча от него лишь суть разговора. Он смотрел, как она плакала на полу ванной, размазывая грязь по лицу и к тому моменту, как он появился в комнате, Дмитрий покинул её сознание. - Черт, а ты хороший окклюмент, да? – одновременно с его фразой Гермиона вскочила на ноги и влепила ему звонкую пощечину. Он на секунду удивленно отшатнулся, чтобы в следующую схватить её за руку. – Никогда так не делай! – Его лицо вновь вспыхнуло злостью. - Пошел ты! – Выплюнула она ему в лицо. – Убирайся отсюда! - Если ты не забыла, ты живешь в моем доме и не смеешь мне приказывать – прорычал он. - Это поместье принадлежит не тебе! – Она с вызовом посмотрела ему в глаза. - Да? – он сильнее сжал её предплечье, в его глазах появился слабый огонек, словно он вдруг развеселился. Неожиданно створки окна с шумом распахнулись, ударяясь о стены, впуская с улицы непогоду. Подул  сквозной ветер, задувая огонь, горящий на свечах. Комната вновь погрузилась во мрак, освещаемая лишь редкими вспышками молний за окнами. – Ты действительно так думаешь? - Да! Библиотека, которую ты не в силах открыть – прямое тому подтверждение! – в эту минуту ей было все равно, она была на грани. Он пришел в самый неподходящий момент, когда ей с трудом удавалось себя контролировать. - Какая же ты раздражающая! – его глаза засверкали в темноте. - Пф! – Фыркнула она. – Поверь, ты ни капли от меня не отстаешь, я бы даже сказала, что с отрывом опережаешь!    Они стояли друг напротив друга, метая молнии из глаз. Напряжение, что витало в воздухе, можно было бы потрогать. Электрические разряды пробегали по её коже, вспенивая кровь в венах. Как же она его ненавидела. Он нависал тенью над ней, продолжая вести молчаливый бой.     Затем, совершенно неожиданно для Гермионы в темноте ванны, в вспышках грозы за окнами, с него сошла вся спесь. Он шагнул ближе, сокращая то мизерное расстояние, что было между ними. Он резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его взгляд метался по её лицу, словно он пытался запомнить каждую черту, каждую родинку, каждый изгиб. Он ощущался ожогами на коже, пожаром, вспыхивающим сильнее, стоило лишь подлить масла в огонь. Его плечи вздрогнули, когда он остановился на её губах. Гермиона, хотела сделать шаг назад, но её спина плотно прижималась к входной двери. По её рукам пробежала дрожь, заставляя спину покрыться мурашками, когда он провел пальцем по её запястью. Невесомое, его можно было бы назвать нежным, если бы перед ней стоял не сам дьявол во плоти, движение, коротко мазнуло по тонкой коже. Он шумно вдохнул, опуская голову, и сделав шаг назад, исчез в вихре аппарации.