Осколки в зеркалах

      Пентхаус находился в самом центре Лондона, насколько могла судить Гермиона, рассматривая темную воду Темзы из окна. Просторные комнаты, высокие потолки, все вокруг кричало о том, что хозяин этого жилища был невообразимо богат. Минималистичный интерьер в спокойных светлых тонах был сделан с особым утонченным вкусом.       Гермиона не хотела задумываться о том, сколько членов Ордена погибло на сражении с Мохере. У нее не было желания вспоминать ни то, как её рассекретили, ни лицо Малфоя, когда он уничтожил своих бойцов и глазом не моргнув. Она просто ходила из комнаты в комнату, исследуя все, что ей попадалось. Гермиона обнаружила большой кабинет, в котором не было ни одной полезной вещи, кроме огромной библиотеки. Когда она впервые вошла сюда, её взгляд завороженно пробежался по периметру комнаты. Вдоль каждой стены от пола до потолка возвышались книжные шкафы, щедро наполненные изданиями. Приглушенный, мягкий свет лился от кованой люстры, свисавшей с потолка. Пол был накрыт мягким бордовым ковром с бежевым орнаментом. По центру комнаты у большого арочного окна стоял массивный дубовый стол. Она обыскала его вдоль и поперек, однако ничего, кроме пары чистых пергаментов и новых чернил, не нашла.       Пентхаус в целом выглядел так, будто здесь никогда никто не жил. Все было новым, не тронутым. Единственное, что выделялось в этой картине – были книги. Их читали, некоторые по множеству раз. Гермиона с необъяснимым трепетом водила по корешкам знакомых изданий. Помимо магических сборников и руководств, здесь была целая секция, заполненная маггловской литературой. Она могла бы поклясться, что никогда бы не поверила в то, что Драко Малфой когда-либо вообще прикоснулся бы к чему-то подобному. Но закладки и загнутые страницы в сборниках Оскара Уайльда и Шекспира говорили об обратном.       Гермиона не могла определить, что именно чувствовала, когда листала страницы романов, которыми и сама когда-то зачитывалась. Это казалось неправильным. Драко Малфой – вздорный и высокомерный мальчишка, который сквозь годы превратился в ужасного и жестокого убийцу не мог читать эти книги. Она не могла поверить, что у неё были такой же вкус в литературе, как и у дьявола.       Драко Малфой жив. Эта мысль так поражала и успокаивала одновременно. Гермиона не могла бы сказать, что она рада тому, во что он превратился. Но узнать, что Дмитрий – холодный и незнакомый русский колдун оказался её бывшим сокурсником – было чем-то, сродни глотку воздуха. Малфой всегда был задирой, самовлюбленный и смотрящий на всех вокруг как бы свысока. На самом деле, она никогда особо не верила в то, что он действительно искренне её ненавидит. В школе Гермионе всегда казалось, что у него шла необъявленная война именно с Гарри, а ей и Рону доставалось только по той причине, что они были его друзьями. Да, он обзывал её, не упускал возможности задеть и обсмеять, но в её голове все еще ярко горели воспоминания о том, как на чемпионате мира по квиддичу он предупредил их о том, что нужно убираться оттуда. Пожиратели напали на лагерь, они разыскивали магглов и грязнокровок и, пока трио пряталось среди деревьев, Малфой каким-то невероятным образом наткнулся на них. «Не высовывай свою лохматую голову» - сказал он тогда.       Однако сейчас, оглядываясь на прошлое и вспоминая весь тот ужас, который он сеял вокруг, Гермиона больше не могла верить в то, что где-то внутри него живет тот белокурый задиристый мальчишка, который так же, как и они, не хочет, чтобы кто-то пострадал. Это был не тот Малфой, больше нет. Это был кто-то другой. Кто-то, кого Гермиона никогда не знала. Дьявол, Драко Малфой, Дмитрий, генерал армии Волан-де-Морта – у него было сотни имен, но ни одно из них ему не подходило.       Она сидела на большом вельветовом диване и думала о том, что ей делать дальше. Гермиона не знала, как себя вести. Возможно, тот факт, что они были знакомы с детства, мог бы ей помочь. Было ли возможно втереться ему в доверие? Они учились вместе. На протяжении пяти лет она видела его в коридорах школы. Видела, как он ходит со своей свитой, как Грег и Гоил сменяются Теодором и Блейзом. Как рядом стала ошиваться Пэнси, а затем и Астория.       Астория! Гермиона вспомнила подслушанный в Купальскую ночь разговор. Могли ли Слизеринцы знать, кем на самом деле был Дмитрий? Астория слишком часто гостила в Мэноре. Гермиона видела её влюбленность во Владислава, она казалась ей искренней. И вновь она вернулась к началу. Снова вокруг была уйма вопросов, на которые не было ответов. Гермионе казалось, что она начала разгадывать Дмитрия, что он открывался ей. Но Малфой опять все испортил. Она играла по его правилам и даже не догадывалась об этом.       Гермиона находилась в Пентхаусе уже третий день. В изоляции. Она не смогла открыть двери, на них были наложены те же заклинания, что и в Мэноре. Несколько раз она обыскивала библиотеку, в надежде найти что-то, что помогло бы ей. Но все было тщетно. Гермиона не знала, что с ней будет дальше, не понимала, как дальше ей быть шпионкой. Малфой явно ей дал понять, что это он позволил сообщить Ордену о магглах. Она догадывалась, что и всю остальную информацию она передавала только потому, что он разрешал это сделать. Знал ли Снейп о том, что Дмитрий – его крестник? Гермиона даже не удивилась бы, если бы так и оказалось.       Второй час она сидела на полу перед дверью и разбирала сложную магическую формулу защиты, что светилась в воздухе. Ей уже удалось выяснить, что старославянская магия вплеталась сквозь каждое заклинание, словно была стержнем. Она распознала Репелло Инимикум и Протего Максима, если были эти два, то и Фианто Дури тоже было наложено. Она была в этом уверенна, потому что их обычно использовали в комбинации. Если бы ей только удалось узнать славянские заклинания! Тогда бы, Гермиона знала точно, она смогла бы снять эту защиту и открыть дверь.       Гермиона настолько погрузилась в процесс, что не заметила щелчок аппарации и высокую фигуру, которая сейчас опиралась плечом на дверной косяк, позади нее. Малфой с интересом рассматривал её движения руками, когда она расставляла заклинания по алфавиту, сортируя их. Почему-то он был уверен, что рано или поздно эта кудрявая голова найдет ответ на эту загадку и снимет заклинание.       В очередной раз, не добившись результата, Гермиона со злостью смахнула формулы. Она откинулась на спину, вытягивая ноги. Только когда её голова коснулась пушистого ковра, она увидела стройный силуэт у дальней двери, ведущей в кабинет-библиотеку. Драко Малфой с ухмылкой смотрел ей в глаза. Он стоял, со сложенными на груди руками. На левой кисти поблескивал перстень, камень в котором в лучах солнца казался красным. Хоть Гермиона прекрасно знала, что он был почти черный, она все равно засмотрелась на этот насыщенный кровавый цвет. Малфой оттолкнулся от стены, медленно ступая по ковру. Его шаги напоминали движения тигра, они были изящными, плавными и опасными. На нем была обычная черная рубашка и брюки, тем не менее, он все равно выглядел так, будто вернулся с королевского бала. Платиновые волосы были небрежно взъерошены, опускаясь несколькими прядями на серые глаза. Но даже так они выглядели, будто этот творческий беспорядок на его голове создавали, по меньшей мере, три часа лучшие стилисты Лондона.       Гермиона поднялась на ноги, бросая в его сторону гневный взгляд. - Ты должен мне все объяснить! – Она долго раздумывала о том, что сказать ему, когда они вновь встретятся. Её бесило, что все вокруг оставляют её в неведении. - Я ничего тебе не должен, Грейнджер, запомни это – его губы растянулись в ухмылке. - Ты не можешь узнать, что я шпионка, открыть мне свою личность и не объяснить мне все! – внутри поднималась волна раздражения. - Ошибаешься – он склонил голову на бок, останавливаясь около стеклянного стола – могу. Я все могу. - Ты показал мне Мохер! – Воскликнула она. – Ты позволял мне передавать информацию! - Позволял – он согласно кивнул.       Они на секунду замолчали, и Гермиона посмотрела на его лицо. Лучи солнца падали на светлую кожу, придавая ей золотистый оттенок. Он действительно повзрослел. Гермиона помнила его подростком, она бы никогда не призналась никому об этом вслух, но уже тогда он был привлекателен. В коридорах Хогвартса девочки часто обсуждали его, восхищались им. Она не понимала их желания встречаться с ним, потому что знала, какой он на самом деле грубиян. Но вопреки всем логическим выводам, у нее были глаза, и она не могла игнорировать то, что он действительно был красив. Сейчас перед ней стоял молодой мужчина, юношеская наивность исчезла, и на её месте появилось мужественное очарование. Гладкая линия челюсти стала более выраженной, скулы заострились, даря его лицу еще больше аристократизма. Возможно в другой жизни, если бы Гермиона не знала, кто он такой, она бы восхитилась им. - На чьей ты стороне, Малфой? – Гермиона сложила руки на груди. - А ты? – на его губах вновь появилась эта раздражающая ухмылка. - Конечно, я за Орден! – его веселье злит. - Ты в этом уверена? – он вновь наклонил голову на бок, так, как всегда делал, когда рассматривал её выражение лица, и Гермионе захотелось проклясть себя, когда она поняла, что выучила эту его привычку наизусть. - Да – твердо ответила она. Они молчали слишком долго, поэтому Гермиона решила задать вопрос, который мучал её ранее – Нарцисса и Люциус… - Нет! – он не дал ей закончить. В его глазах вспыхивает гнев. - Мне жаль… - Гермиона не знала, зачем говорит это. Она видела отражение такого же удивления на лице Малфоя, когда слова сорвались с её губ. Её родители были живы, но все же, она знала, какого это – потерять их. Именно поэтому она ему соболезнует. Только поэтому. - Руквуд мертв – неожиданно произнес Малфой. Он заметил смесь удивления и непонимания на ее лице. – Мне пришлось подставить его, чтобы все указывало на то, что именно он был крысой. – Его губы сжимаются в тонкую линию, когда он обводит её мрачным взглядом. Он ждет её благодарностей? - Зачем ты это делаешь? – Гермиона все еще непонимающе смотрит на него. - Передай своему Ордену, что если они еще раз ослушаются тех предупреждений, которые ты им говоришь, - он на секунду замолчал, смотря ей в глаза, чтобы удостовериться, что Гермиона действительно понимает, что он говорит – я убью каждого из них. Даже твоего ненаглядного Поттера.       Гермиона ошарашенно посмотрела на него. Он позволит и дальше передавать информацию? В её голове все окончательно смешалось, теперь она вообще ничего не понимала. Он был генералом Волан-де-Морта, его верным Псом, убивал членов Ордена, никого не щадил, а когда узнал, кто являлся шпионом просто позволит ей и дальше это делать?       Она больше могла ему доверять. Теперь все сведения, которые она узнает от него, могут быть обманом. Нужно сообщить Снейпу, что её раскрыли, что план провалился. Гермиона тяжело вздохнула. Она вдруг осознала, что действительно не справилась. Её раскрыли, как только она оказалась в Мэноре. Она не оправдала ни одной надежды, возложенной на нее. - Мы возвращаемся – Малфой нарушил затянувшуюся тишину, шагнув к ней. Гермиона невольно отступила назад. Внезапно в груди вспыхнул страх, давно забытый, тот, который она ощущала в самом начале, при первой встрече с Дмитрием. Малфой заметил. Она увидела это в потемневших радужках его глаз, когда он взял ее за предплечье.       Они переместились в её спальню. Ей казалось, что она привыкла к ней за все то время, что провела в стенах Мэнора. Но сейчас эта светлая комната ощущалась чужой. Гермиона больше не знала, кем являлась. Шпионкой? Её раскрыли. Она должна была закончить миссию до конца. Очевидно, что Непреложный Обет не воспринял её раскрытие, как предательство, ведь это получилось само собой, без её участия. В том, что Дмитрием оказался Малфой - не было ее вины. Она была виновата лишь в том, что не додумалась сменить стиль боя. Хотя Гермиона никогда не замечала того, что сражалась как-то иначе. И все же, Малфой сказал, что раскрыл её именно так.       Гермиона с сомнением посмотрела на него. Он не спешил покидать комнату, задумчивым взглядом смотря далеко за горизонт сквозь большое окно. Снейп совершенно точно знал о личности Дмитрия, в этом не было никаких сомнений. Почему он не рассказал об этом Ордену? Гермиона сжала губы. Было ожидаемо, он уже однажды предал их, когда убил Дамблдора, теперь же это повторилось. Что бы на это сказал Кингсли?       Гермиона не могла сказать, могла ли она все еще доверять себе. Картина мира, которую она по крупицам раскрашивала всю свою жизнь, вдруг смешала все краски. Те, кому она безгранично верила, кто казался ей оплотом правды, добра и справедливости – отдавали ей приказы сражаться против своих. А тот, кого она считала дьяволом во плоти – раз за разом спасал её жизнь, позволяя его предавать. - Твою внешность скрывает Вуаль? – это был риторический вопрос, но она все равно озвучила его вслух. - Очевидно – отозвался он, не оборачиваясь. - Это зелье из России, да? - Десять баллов Гриффиндору – с сарказмом сказал он. - Значит, мои догадки по поводу Снейпа верны – она зло поджала губы, сверля его профиль взглядом. - Ты ничего не знаешь о Северусе. – почти шепотом произнес он, поворачиваясь к ней лицом. - О, одно я знаю точно – Гермиона посмотрела ему в глаза с вызовом – он предатель! - Ты все-таки идиотка, Грейнджер! – Бросил он со злостью и аппарировал, оставляя Гермиону одну посреди холодной спальни.

***

      Погода совсем испортилась, за окном вторую неделю лил дождь. Он не прекращался ни на минуту. Иногда ей казалось, что небо чувствует её эмоции, даря ей спасительные минуты тишины. Она подолгу сидела на подоконнике в своей спальне, водила пальцами по стеклу, провожая стекающие капли, и, кажется, совсем ни о чем не думала.          Два дня назад Малфой сообщил, что им удалось найти способ прорваться под защитный купол в Честере. Вскоре они отправятся в её дом, чтобы уничтожить последнее, что осталось в её жизни. В тот же вечер Гермиона связалась со Снейпом, чтобы сообщить о готовящейся операции. Она надеялась лишь на то, что они действительно просто ушли оттуда, как она просила, потому что внутри была ясная уверенность в том, что Малфой сдержит свое обещание, если все выйдет из-под контроля.          Малфой не избегал её, как это было раньше, он не пропадал, когда она входила в залы, не уходил, когда она встречала его в коридорах. Он просто не разговаривал с ней, не желая отвечать на вопросы, что роились в её мыслях. Гермиона подолгу беседовала с Владиславом и Асторией, но не нашла ни единого намека на то, что они хоть что-то знали о личности Дмитрия.          Однако в перерывах между флиртом с Владиславом, Астория выказывала неподдельный интерес ко всему, что касалось военных действий. Если бы Гермиона была менее наблюдательной, она бы и не заметила, что девушку особенно интересует, кто такой Дмитрий и какую роль в его жизни играет сама Наоми. Это было не обычное любопытство, какое проявляли женщины, чтобы следом разнести сплетни о ком-то. Нет. В её вопросах был совершенно определенный смысл. Она хотела понять, насколько сильно они следуют идеологии чистоты крови. Гермиона каждый раз открывала эту девушку для себя с другой стороны. За красивым фасадом скрывалась глубина, ум и умение играть в политические игры. А еще она была добра. Слишком добра для той, кто родился и вырос в окружении Пожирателей.          Дважды в Мэнор вместе с Асторией приезжала Паркинсон. Она изменилась со школьных времен. Когда-то грубые черты лица приобрели мягкость, сошла детская припухлость, и миру показались острые скулы. Её кожа была аристократично-бледной, что удачно оттеняли короткие волосы, едва прикрывавшие линию челюсти. У неё были яркие зеленые глаза с длинными ресницами и пухлые красные губки. Высокие шпильки ей туфель с лихвой компенсировали низкий рост, подчеркивая лишь длину и стройность ног. Она была красивой, Гермиона точно это видела, сидя в кресле рядом с диваном. Она помнила, что в Хогвартсе, несмотря на шутки Гарри и Рона, Пэнси пользовалась популярностью у парней, даже встречалась с Малфоем, а это о чем-то да говорило.          Паркинсон громко и открыто смеялась, не боясь показаться глупой. Она искромётно шутила, притягивая к себе взгляды членов отряда, которые собирались в гостиной. Гермиона даже не могла с точностью сказать, как они там оказались. Сносящая с ног, харизма Пэнси притянула их сюда, словно магнитом. Гермиона несколько раз и себя обнаруживала с улыбкой на лице, слушающую очередную историю Паркинсон о былых временах в Хогвартсе. К её собственному удивлению, в них никогда не всплывали их с Гарри и Роном имена, словно девушка вообще о них забыла.          Гермиона продолжала вести слежку за ними, ожидая, когда же в их диалогах, взглядах или действиях проскользнет то, что они задумали той Купальской ночью.          Она со вздохом встала, направляясь к шкафу. Скоро начнется индивидуальная тренировка с Малфоем. Пока на улице была непогода, весь отряд занимался под чутким руководством Малфоя в одном из залов Мэнора, который расширили, устанавливая  внутри все необходимое. Их же тренировки чаще проходили в одной из самых отдаленных комнат поместья, что находилась на первом этаже в Северном крыле.          Гермиона не знала, почему Малфой выбрал именно это помещение. Комната была просторной и скорее напоминала девушке танцевальный зал, нежели обычную гостиную. Высокие потолки были выкрашены в белый цвет, вдоль стен установлены зеркала, что визуально делало комнату еще больше.       Толкнув дверь, она увидела стройную фигуру Малфоя. Они занимались каждый день. Если во время обучения её обрядам, он был терпелив, его лицо озаряло вдохновение, и Гермиона порой засматривалась на его сосредоточенный вид, когда он склонялся над костром или котлом, то во время спаррингов Малфой был требователен. Он не жалел её, не давал выдохнуть. Он поправлял её технику хлесткими комментариями, на его лице было недовольство, губы упрямо поджимались, однако он ни разу не причинил её боли. Никогда не переходил рамок. Всегда сосредоточенный, словно ледяная глыба.       Гермиона медленно двинулась к центру зала. Она всегда заходила с осторожностью, Малфой не упускавший возможности застать девушку  врасплох каждый раз придумывал очередную проверку её нервов на прочность. Сегодня все было иначе. Он молча стоял у стола, на котором были разложено холодное оружие, они редко его использовали, отдавая предпочтение рукопашному бою. Это напрягало еще сильнее. Он даже не обернулся на звук её шагов, они были тихими, но не настолько, чтобы его слух их не уловил. К тому же зеркальные стены выдавали её с лихвой. Она приблизилась, останавливаясь за его широкой спиной.          Малфой поднял голову, врезаясь серыми глазами в карамельные. Он продолжал молчать, неотрывно наблюдая за ней в отражение. Гермиона неуверенно переминалась с ноги на ногу, не зная, что сказать или сделать.          Спустя минуту тишина, она сдалась и вздохнула. - Мы будем сегодня тренироваться или ты предпочитаешь и дальше играть в гляделки? - Скажи мне, Грейнджер, знаешь ли ты, что такое морок? – Малфой резко обернулся к ней лицом.          Гермиона не успела ответить, он вскинул руку, и в воздух взмыло черное облако. Она уже встречалась с этим. Дважды.       Мир вокруг погрузился во тьму, все звуки исчезли. Она в замешательстве оглянулась, силясь разглядеть что-то. Перед тем, как её сбили с ног, она почувствовала колебания воздуха где-то справа, но Малфой был явно быстрее нее. Он повалил её на пол, блокируя руки и ноги. Она ничего не видела, но чувствовала крепкую хватку на запястьях и его ноги, сжимающие бедра по бокам. Гермиона вспомнила его наставления и вскинула колено, ударяя Малфоя по спине. Его хватка слегка ослабла, и ей удалось вырвать руки. Она без промедления согнула их в локтях и выставила перед собой, Малфой ожидаемо схватился за них, чтобы вновь пригвоздить к полу, приподнимаясь с её ног. Гермиона резко вытянула одну руку вверх, а вторую опустила вниз, она согнула колени, упираясь ими в деревянный пол зала. Она вскинула таз наверх, поворачивая корпус в сторону опущенной руки. По инерции Малфой стал наклоняться, она с силой дернула его в сторону. Он повалился на пол, утаскивая ее за собой. Теперь она сидела на нем.       Гермиона почувствовала, как его плечи трясутся. Он смеется? Она откинула его руки в стороны, поднимаясь. Темнота вокруг исчезла так же резко, как и появилась. Малфой продолжал лежать на полу. Неожиданно зал наполнился звуком его смеха. Она удивленно посмотрела на него. Еще ни разу он не смеялся так искренне, как в этот момент. Громко, заливисто, щуря глаза от удовольствия. - Малфой, ты ударился головой, когда приземлялся? – Она посмотрела на него, сомневаясь в его адекватности, и он рассмеялся еще громче, когда увидел её лицо. Гермиона метнула взгляд в зеркало и тоже не смогла сдержать улыбки, когда увидела черное пятно на своем носу. - Грейнджер, ты бы видела свое лицо, - он медленно поднялся на ноги, его плечи все еще тряслись от смеха. – Если ты будешь корчить такие рожи каждый раз, когда на тебя будут нападать, будь уверена, что противник умрет со смеху раньше, чем ты сама его прикончишь. - Пошел ты. – Гермиона честно пыталась сделать серьезный вид, вытирая нос от сажи, но искреннее веселье и улыбка Малфоя почему-то заставляли её губы тоже растягиваться. – Стоп, ты видел моё лицо? – она неожиданно остановилась, оборачиваясь к нему. - Конечно я видел, Грейнджер – он закатил глаза к потолку, - в чем смысл оружия, если оно лишает тебя преимущества? - Что это за порошок? – она с сомнением посмотрела на мешочек в его руках.          Она часто раздумывала над тем, что это такое, но ей было известно лишь о Перуанском порошке мгновенной тьмы. Но Гермионе было доподлинно известно, что ни одно заклинание не способно осветить тьму, пока порошок самостоятельно не начнет развеиваться. - Это морок – ответил Малфой, подходя ближе, протягивая ей бархатный мешочек, внутри которого был обычный черный порошок, напоминающий сажу. – Его изготавливают из различных ингредиентов, в зависимости от того, какого именно эффекта хочет добиться колдун. Этот – он кивнул на мешочек – для дезориентации. - Каким образом он работает? – Гермиона вскинул брови. - Колдун, распыляя порошок, произносит кодовое слово, которое позволяет ему видеть сквозь морок – Малфой поджал губы. – Только колдун знает, какое именно слово, активирует защиту. Все мороки, находящиеся у Пожирателей нейтрализуются словом «Чернобог» - его Малфой произнес на русском, Гермиона не поняла, что именно это означало. - Чер-на-бох - по слогам повторила она, чем вновь вызвала улыбку на лице Малфоя. - Чер-но-бог – повторил он медленно, склоняя голову набок – последний слог должен быть более твердый. - Чер-но-бог – сказала она медленно, стараясь запомнить звучание. – Что это означает? - Чернобог – это славянский бог разрушения – губы Малфоя все еще были растянуты в улыбке. Гермиона с осторожностью рассматривала его лицо, не желая вызвать в нем гнев. Таким он ей нравился больше. Злость его не только не красила, но и совершенно не придавала ему никаких манер. - Как банально – она покачала головой, пряча улыбку в волосах. - Чернобог был отправлен в Навь для равновесия, он одновременно и повелитель Тьмы, и её пленник, вынужденный соблюдать баланс во вселенной, расправляясь со всем, чему не место в Яви. – Задумчиво сказал Малфой, останавливаясь взглядом на её глазах. - Наоми… - медленно произнес он, перекатывая каждую букву на языку, словно пробуя её на вкус. - Почему именно это имя? - Мальчики часто звали меня Мионой, - она перевела взгляд на мешочек в своих руках - ну и я позаимствовала идею у Волан-де-Морта. - О чем ты говоришь? – Гермиона перевела на него взгляд и увидела озадаченное лицо. - Малфой, ты правда не знаешь настоящего имени того, кому служишь? – Она в сомнении вскинула брови, но все же рассказала, когда поняла, что он действительно не знал. – Его зовут Том Марволо Реддл – Лорд Волан-де-Морт. Это анаграмма, Малфой! Он создал это имя еще во времена, когда учился в школе. - Откуда тебе это известно? – на его лице мелькнула смесь искреннего удивления и интереса. - Он сам об этом рассказал Гарри, когда мы были на втором курсе… - Гермиона на миг замолчала, она не должна была об этом рассказывать. Никто, кроме их троиц не знал о крестражах. – Надеюсь, он будет не против, и не подаст на меня в международный суд за авторские права. – Она попыталась сгладить неловкое молчание шуткой. - Невероятно – вдруг он улыбнулся. Она тоже не смогла сдержать улыбки. - Малфой, почему ты это делаешь? – Осторожно спросила Гермиона, почти не двигаясь. Она боялась спугнуть его. - Что именно? – он приподнял одну бровь, продолжая смотреть на нее пронзительным взглядом. - Ты знаешь, что я имею в виду… - Гермиона вздохнула, - ты знал, кто я с самого начала, но все же позволил мне шпионить, будучи генералом Волан-де-Морта ты защищал Нежелательное лицо номер один – она печально ухмыльнулась, смотря ему в глаза. - Грейнджер… - она увидела, но не успела распознать эмоцию, мелькнувшую у него в зрачках, он выпрямился, словно струна. Его взгляд расфокусирвоался. – В мире есть кое-что важнее войны. – Гермиона не поняла, о чем он говорил и прежде чем с её губ сорвался вопрос, он повернулся, направляясь к выходу и бросая через плечо – Тренировка окончена.          Это был конец разговора. Она знала, что бессмысленно продолжать его расспрашивать, он не ответит. Она вздохнула, пряча бархатный мешочек во внутренний карман мантии. В мире есть кое-что важнее войны       О чем он говорил? Гермионе казалось, что с каждым днем она запутывалась все больше. Ища ответы на вопросы, она лишь добавляла сверху загадок, главной из которых были истинные мотивы Драко Малфоя в этой войне. Гермиона всматривалась в его глаза, стараясь найти подсказки, анализировала все его действия, но ничего не складывалось.       Драко Малфой будто бы где-то посередине, он одновременно сражался за Волан-де-Морта, убивал членов сопротивления, не щадя никого и в то же время сочувствовал Ордену. Гермиона поняла, что сначала он брал её на собрания только тогда, когда готовились массивные атаки на лагеря, он показал ей Мохер, чтобы они смогли спасти магглов. В конце концов, он не раскрыл её личность, хотя у него была сотня, нет, тысяча возможностей. Как будто он открыто был на стороне тех, кто сейчас был сильнее, но и одновременно не упускал возможности показать второй стороне, что он с ними, на случай если Орден одержит победу. В груди поднялась злость. Скользкий Слизеринец!       Обычно ей удавалось читать людей, она видела подтексты в словах, эмоции, скользившие по лицам друзей. Драко Малфоя было сложно понять. Он не давал ей возможности узнать себя, открывал свою душу ровно настолько, чтобы Гермиона заинтересованно заглянув туда, увидела лишь небольшой осколок его жизни. Это было невыносимо и увлекательно одновременно. Она и сама не заметила, как Слизеринец поселился в её голове.       Его слова звучали в её голове за завтраком, серые глаза преследовали во снах, а звонкий смех отзывался эхом, когда она погружалась в свое сознание. Иногда ей казалось, что она начинает сходить с ума или ведет себя, как одержимая, выискивая светлую макушку за обеденным столом. Он будто только этого и ждал, встречая её взгляд открыто, с напором, позволяя ей раствориться в собственных мыслях.        Когда вечером в гостиной, он появился прямо перед ней в полном обмундировании, она даже не вздрогнула. Он смотрел на нее молча, сжимая маску в руках, а она лишь привычно протянула руку для аппарации. В этот раз в груди не поднялась паника, она не чувствовала того удушающего страха, который шел за ней по пятам во время сражений.