Осколки в зеркалах

      Гермиона успешно справлялась с ролью немой, незаметной тени. На завтрак она спустилась намного позже положенного, за что получила осуждающий взгляд Бернара. Ей было плевать на его молчаливое недовольство, если это значило – не встретить Малфоя за столом. Весь дом, казалось, ощущал ее негласное намерение избежать любых контактов с ним. Эльфы двигались тише обычного, стены шептались, а воздух был наэлектризован ее сосредоточенным выражением лица.       Она с легкостью избегала его общества до обеда, проводя время в небольшой библиотеке на втором этаже, углубляясь в старые фолианты о магическом праве Франции, пытаясь хоть как-то подготовиться к предстоящей встрече. Ближе к полудню Бернар передал, что ей нужно приготовиться к отправлению во французское Министерство Магии. Сердце екнуло. Значит, сейчас придется столкнуться с ним лицом к лицу.       Из всего многообразия дорогих нарядов, она выбрала вполне обычный темно-синий брючный костюм. Никаких рюшей, никаких кричащих цветов, никакой демонстрации богатства. Он был без лишних деталей, но все равно невероятно красиво сидел, скроенный по фигуре так, будто был создан специально для нее. Она не стала делать прическу и макияж. Ее волосы, непослушные и всегда стремящиеся жить собственной жизнью, были просто собраны в низкий пучок. Лицо было чистым, без пудры и румян, позволяя веснушкам легко проглядывать. Единственным украшением, если это можно так назвать, была ее палочка, надежно прикрепленная на портупее под пиджаком. Готовность. Только это имело значение. Сделав глубокий вдох, она вышла в вестибюль.       Там ее уже ожидал Малфой. Черный костюм и рубашка были одного идеального оттенка, угольного, глубокого. Никаких ярких акцентов, никаких броских аксессуаров. Только он сам. От него исходила аура сдержанной силы и опасности. Он сам был украшением, ему не требовались аксессуары, чтобы выглядеть хорошо. Его платиновые волосы были аккуратно уложены, серые глаза смотрели ровно, без намека на какие-либо эмоции. Он стоял возле камина, скрестив руки на груди, и просто ждал.  Необходимость пройти мимо него, подойти к камину рядом, казалась непреодолимым препятствием.       Гермиона не проронила ни слова. У нее чесался язык спросить, какое именно предложение хочет сделать Волан-де-Морт Николасу де Ламберу. Какую уступку они хотят получить? Какую нить власти они хотят натянуть в этой, казалось бы, нейтральной стране? Но она молчала.       Она вообще не разговаривала. Даже не смотрела в его сторону. Казалось, она изучает рисунок на ковре с такой интенсивностью, будто пытается разглядеть в нем разгадку вселенских тайн. Напряжение между ними было огромным, казалось, его можно пощупать, как шершавую поверхность. Оно висело в воздухе, плотное и вибрирующее, как струна перед разрывом. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела, ощущала его взгляд, даже не глядя на него. Это было не комфортно, это было выматывающе.       Через камин они переместились в парижский отель. Роскошная гостиница, пропитанная историей, запахом старого дерева и дорогих духов располагалась в старинной части Парижа. Выйдя из отеля на улицу, Гермиона почти задохнулась, когда увидела отполированный черный автомобиль, сияющий на солнце. Видимо, министр хотел, чтобы гости прибыли в комфорте. Гермиона никогда бы не смогла представить Драко Малфоя в обычном, пусть и безумно дорогом, но все же магловском автомобиле. Однако он сел в него без единого недовольства или отвращения, молча, будто ездил на них каждый день. Гермиона автоматически выбрала место у окна, подальше от него, создавая хоть какую-то дистанцию в тесном пространстве автомобиля. Она продолжала молчать, пытаясь отвлечь себя видом из окна.       Парижские улицы проносились мимо – элегантные здания, широкие бульвары, оживленные кафе. Она обращала внимание на детали – архитектурные особенности, моду парижан, даже на цвет уличных фонарей.  Все, что угодно, лишь бы не думать о том, кто сидит рядом, и о цели их поездки.  Ее мысли были лихорадочными, полными вопросов и опасений.  Она чувствовала себя марионеткой в чьей-то игре, которую привезли сюда для неизвестной цели. И рядом с ней сидела еще одна такая же марионетка, но с другой стороны доски. - Ты заболела? – вдруг спросил Малфой.  Его голос был ровным, но в нем прозвучала неожиданная нотка любопытства, даже легкого удивления. Она почувствовала на себе его изучающий взгляд, скользящий по ее лицу, по тому, как она сидит, как дышит. Он изучал ее тишину, эту необычную для нее отстраненность. - Нет. – Короткий ответ, без зрительного контакта.  - С самого утра ни одного вопроса, на тебя это не похоже. – В его голосе звучало подозрение, смешанное с чем-то еще. Насмешкой? Скукой? Она не ответила. Тишина снова повисла в воздухе, еще более плотная, чем раньше. Она почувствовала, как напряжение нарастает. - Я даже скучаю по твоей надоедливой болтовне.       Она промолчала. Скучает! Ну, конечно. Это была издевка, или очередная попытка вывести ее из себя? Идея того, что Драко Малфой мог скучать по её болтовне, казалась абсурдной. Совершенно нелепой.       Она продолжала смотреть в окно, словно ее ничего больше не интересовало в жизни. Она изображала искренний интерес, рассматривая улицы Парижа, пытаясь убедить себя, что это действительно так. Но слова его зацепили, засели в голове, как назойливая муха.  Скучает по ее болтовне.               Машина мягко остановилась. Они подъехали к площади Фюрстембер. Гермиона оглянулась вокруг в восхищении. Здесь было невероятно красиво. Уютная, скрытая от шума больших улиц площадь, окруженная старинными зданиями с цветочными горшками на окнах, создавала атмосферу умиротворения и спокойствия. Липы шумели листвой на легком ветру, фонтан тихо журчал. Она почти забыла, зачем они здесь.       Когда они подошли к величественному фонтану Уоллеса, Малфой несколько раз покашлял. И в тот же миг корни двух старых, узловатых деревьев, казалось, ожили под землей. Они выбились из-под земли, толстые и мощные, сплетаясь друг с другом, формируя вокруг них изящный, живой лифт. Кора и дерево трансформировались, принимая форму клетки, открытой сверху. Это было невероятное зрелище, одновременно красивое и немного пугающее. Их ждал путь вниз, в недра Министерства Магии, скрытого под поверхностью земли.       Они медленно опустились вниз под землю, в темноту, далекую от залитой солнцем парижской площади. Воздух стал прохладнее, пропитался запахом земли и древней магии. Живой лифт мягко приземлился на ровную поверхность, и корни разделились, открывая проход в длинный, слабо освещенный коридор. Тишина вокруг была почти абсолютной, нарушаемая только их шагами и эхом, которое они оставляли за собой. Гермиона чувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. Цель их поездки становилась все ближе, и предчувствие ее было тревожным. Что ждет их здесь, в сердце французской магической власти?        Перед ними открылся широкий, туннель, освещенный мягким, невидимым источником света. Стены были из гладкого, темного камня, испещренного мельчайшими сверкающими прожилками, похожими на запечатанные руны. Гермиона сделала шаг вперед, но остановилась. Он просто ждал ее, стоя за спиной, словно тень. Она вздохнула про себя. Он ждал, когда она заговорит, задаст свой бесконечный поток вопросов. Ждал, когда она не выдержит и сломается.       Она пошла вперед, и он последовал за ней. Туннель изгибался, ведя их все глубже. Здесь было тихо, лишь их шаги нарушали благоговейное безмолвие. Гермиона напряженно слушала, пытаясь уловить хоть что-то. Но тишина была полной. Через несколько минут они вышли в огромный, сводчатый зал. Он был еще более впечатляющим, чем туннель. В центре возвышался массивный, черный обелиск, увенчанный светящимся кристаллом. От обелиска расходились коридоры, словно лучи звезды. Вдоль стен стояли статуи всевозможных фантастических тварей. Она остановилась, рассматривая их. Было в них что-то тревожное, древнее.        Их приветствовал атриум. Гермиона знала, что он находится на первом этаже. Она подняла голову вверх и увидела девиз министерства - «Заклинание, Колдовство, Магия» и знаменитый стеклянный купол со светящимися на нем созвездиями.       Их встретил секретарь министра – высокая и тонкая француженка по имени Мадлен. Ей было не больше сорока лет, слегка грубоватые черты лица смягчали большие голубые глаза. Гермиона последовала за секретарем, стараясь не смотреть назад. Она чувствовала его присутствие, горячий и навязчивый взгляд на своей спине, даже сквозь плотную дорогую ткань пиджака.       Приемная, в которую их проводили, была действительно уютной, разительно отличаясь от мраморной холодности Британского Министерства. Здесь были мягкие диваны, напоминающие старомодные кресла из маггловских библиотек, небольшие журнальные столики с аккуратно разложенными на них свежими газетами и букеты ароматных цветов в изящных вазах. Мягкий, приглушенный свет лился откуда-то сверху, создавая ощущение тепла и спокойствия.       Секретарь с легкой улыбкой предложила им кофе. Гермиона механически кивнула, все еще погруженная в свои мысли и внутреннее напряжение. Малфой сел на один из диванов, раскинувшись с едва заметным, но читаемым превосходством. Он расстегнул верхнюю пуговицу. Его глаза следили за каждым движением Гермионы, словно пытаясь разгадать причину ее молчания, которое явно его раздражало и, как ни странно, занимало.       Мадлен принесла две фарфоровые чашки с дымящимся кофе, поставив их на столик перед ними. Гермиона взяла свою, держа её обеими руками, чувствуя тепло сквозь стекло. Она сделала небольшой глоток, наслаждаясь насыщенным ароматом и горьковатым вкусом. Кофе был крепким, настоящим, французским. Он немного помог рассеять застывшую в ней нервозность.       Малфой продолжал молчать, но его взгляд не отрывался от нее. Гермиона чувствовала себя под микроскопом. Она знала, что он ждет. Ждет, когда она сломается, когда ее любопытство, ее потребность задавать вопросы и анализировать победят, и она начнет свою «надоедливую болтовню». Но она не собиралась давать ему этого удовлетворения. Она осторожно поставила чашку обратно на блюдце и перевела взгляд на цветы. Они были необычными, яркими, с крупными бархатистыми лепестками. Наклонившись, чтобы рассмотреть их поближе, Гермиона коснулась одного цветка пальцем. Он был мягким и прохладным.       Она знала, что это не обычный визит. В воздухе висело нечто более значимое, более зловещее. Волан-де-Морт не делал обычных предложений. Его «предложения» всегда были ультиматумами, замаскированными под «сотрудничество», которые заканчивались либо подчинением, либо разрушением.       Гермиона подняла взгляд на стеклянный купол над атриумом. Отсюда, из приемной, он был виден лишь частично. Она вспомнила, как впервые увидела его на фотографии в школе. Это было одно из чудес магического мира, которое всегда ее восхищало. Тишина в приемной становилась осязаемой. Малфой нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику дивана. Гермиона чувствовала, что он готов взорваться от ее молчания.        «Я скучаю по твоей надоедливой болтовне», - его слова эхом отдавались в ее голове.       Немыслимо. Это был Малфой. Он скучал не по её голосу или разговорам, а по тому, как ее слова раздражали его, по возможности спорить с ней, по тому, как легко она поддавалась на провокации, по вечному «Грейнджер, хватит задавать вопросы». Он скучал по привычной динамике их отношений, которая сейчас была полностью разрушена ее абсолютным безмолвием.       Она продолжала смотреть на цветы, изучая их структуру, цвет, форму лепестков. Это было лучше, чем смотреть на него. Лучше, чем позволить ему увидеть любое выражение на ее лице, которое могло бы выдать ее истинные чувства или мысли.       Через какое-то время двери приемной открылись, и в проеме появился Николас де Ламбер. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, а на лице играла приветливая, но немного усталая улыбка.        - Monsieur le Ministre, vos invités sont là. - произнесла Мадлен на безупречном французском. Де Ламбер кивнул, его взгляд остановился на Малфое, затем перешел к Гермионе. В его глазах мелькнуло едва уловимое удивление, когда он увидел ее рядом с ним. - Monsieur Malfoy, Mademoiselle…? - министр вопросительно изогнул бровь, обращаясь к Гермионе. - Morana. Mademoiselle Morana m'accompagne - Малфой холодно произнес Гермиона коротко кивнула в знак приветствия, все еще не произнося ни слова. Она видела, как взгляд Де Ламбера на пару секунд задержался на ней с легким недоумением, прежде чем он переключился обратно на Малфоя. - Добро пожаловать в Министерство Магии, Месье Малфой, Мадмуазель Морана, - сказал министр на прекрасном английском с легким французским акцентом, видимо, решив, что Гермиона не знает французского. - Пожалуйста, проходите в мой кабинет.       Малфой пошел вслед за Министром, его движения были плавными и уверенными. Он бросил на Гермиону мимолетный взгляд, в котором ей показалось что-то вроде вызова. Она встала и последовала за ним, стараясь держать нейтральное выражение лица. Они шли по коридору, отделяющему приемную от кабинета министра. Коридор был широким и светлым, украшенным рядами портретов французских волшебников и волшебниц прошлых эпох.       Двери кабинета месье Де Ламбера были массивными, из темного резного дерева, с инкрустацией в виде золотистых звезд и полумесяцев. Когда министр открыл их, Гермиона увидела просторное, светлое помещение, залитое солнечным светом, проникающим через высокие окна. В центре стоял огромный полированный стол из темного дерева, за которым располагались удобные кресла. Комната не была перегружена вещами, все было расставлено со вкусом и элегантностью. - Пожалуйста, садитесь. Надеюсь, поездка прошла комфортно.- Министр указал на два кресла напротив своего стола. - Вполне. Ваш персонал был услужлив.- В слове «услужлив» прозвучала едва уловимая нотка пренебрежения, свойственная Малфою.       Гермиона молча заняла предложенное ей место, стараясь сохранять спокойствие, хотя ее сердце колотилось в груди. Она знала, что сейчас начнется главное. То, ради чего они приехали. Предложение Волан-де-Морта. И ей придется быть там, слушать, возможно, даже реагировать, но при этом сохранять свое маскарад безмолвия, безразличия. И это было сложнее всего. Сложнее, чем любые заклинания или испытания, которым она когда-либо подвергалась. Просто сидеть и ждать, что скажет Тот-Кого-Нельзя-Называть через своего приспешника. Рядом с Драко Малфоем. В кабинете министра магии Франции. В этой слишком уж изящной и яркой тюрьме для ее любознательности.       Она крепко сжала руки на коленях, готовясь к тому, что должно было произойти дальше. Она была готова слушать, но не говорить. В конце концов, сила иногда заключается не в словах, а в их отсутствии.       ДеЛамбер сел за свой стол, его взгляд стал менее приветливым, более серьезным. Он сложил руки на столе и посмотрел сначала на Малфоя, затем на Гермиону. Напряжение в комнате усилилось, став почти физически ощутимым. Гермиона почувствовала это напряжение в каждом нерве своего тела, в каждом ударе своего сердца. – Перейдем сразу к делу? – спросил Министр, смотря Малфою прямо в глаза. – Какое предложение вы хотели мне сделать? – Не я. – в голосе Малфоя послышались опасные нотки и Гермиона заметила, как плечи Де Ламбера заметно напряглись. – Темный Лорд. – Хорошо, – Де Ламбер кивнул, – Какое предложение хочет сделать мне Темный Лорд? – На последнем слове его голос едва заметно дрогнул. – Темный Лорд выражает вам глубокое уважение и просит закрыть границу для террористов, зовущих себя Орденом Феникса, – Начал Малфой, и сердце Гермионы дрогнуло. – Взамен на то, что ваша сторона будет брать их в плен, а затем обязуется отправлять их Темному Лорду, он обещает свое покровительство. – Зачем же мне, по вашему, его покровительство? – голос Де Ламбера стал нервным. – Лучше сотрудничать с Темным Лордом, поверьте мне, – взгляд Малфоя напоминал взгляд хищника. – Он делает предложение, от которого вы, к сожалению, не можете отказаться, месье Де Ламбер.       И Министр, и Гермиона понимали, что это было не предложение, это был выбор. Волан-де-Морт стремился подчинить Францию, распространить свое влияние за пределы Англии. Он не просил, он приказывал. И все в этой комнате понимали, что в случае отказа последствия не заставят себя долго ждать.       У границ Франции находилась одна из штаб-квартир, основанная Флер еще в первые годы войны. За счет того, что она располагалась в другой стране, она считалась одной из самых защищенных. Встречи совета Ордена, разработка операций и все данные Ордена хранились именно там.       Волан-де-Морт каким-то образом узнал об этом, вот только Гермиона не могла понять как именно. Внезапно она вспомнила образ Флер на полу в камере тюрьмы для пленных. Она не знала, что с ней делали на протяжении всех тех долгих месяцев, пока они считали ее погибшей, через какие муки ей пришлось пройти. Если она рассказала о штаб-квартире, Гермиона не могла ее винить. Но она не верила в это. Флер была бойцом, сильным и стойким, Гермиона не верила, что она могла бы выдать эту тайну. – Я могу взять время на раздумье? – голос Де Ламбера вырвал Гермиону из мыслей. – Конечно, Министр, я буду находиться во Франции еще два дня, – Малфой вежливо улыбнулся мужчине. – В день отбытия мы устраиваем прием в Шато, буду ждать вас с ответом.       Министр кивнул и поднялся из-за стола, выходя к ним. Они тоже встали. Де Ламбер кивнул, протягивая Малфою руку для рукопожатия. Их рукопожатие было слегка крепче, чем требовалось.       Они покинули кабинет министра в молчании. Гермиона по-прежнему не разговаривала. Она обдумывала предложение Волан-де-Морта. Ее мысли были тревожными и липкими, они заползали под кожу змеями. Гермиона не заметила, как они преодолели атриум и лифт и оказались вновь на площади, возле фонтана.       Напряжение, висевшее в воздухе кабинета Министра, не рассеялось, а лишь сгустилось, окутав их в холодный, липкий кокон, стоило им выйти на площадь. Оно походило на предгрозовую тишину, когда каждый нерв ощущает приближение бури. Гермиона шла вперед, меряя шагами каменные плиты площади, спиной ощущая жгучий взгляд Малфоя. Каждый мускул ее тела был напряжен. Она знала, что он на грани, чувствовал ее безмолвное сопротивление. И, как ни странно, это знание приносило ей странное, темное удовлетворение. Это была ее маленькая, едкая победа в этой бесконечной игре в кошки-мышки. Он выбил почву из-под ее ног вчера, он вынуждал ее к принятию того, что он стал частью ее жизни. Теперь она делала то же самое, используя их общую уязвимость – Малфой был вынужден зависеть от нее, от ее присутствия, от ее согласия играть эту роль. И ей нравилось видеть, как его самообладание, обычно такое безупречное, давало трещину.       Мысли о предложении Волан-де-Морта роились в голове, похожие на ядовитых змей, заползающих под кожу. Закрыть границу для Ордена Феникса. Отправлять их в плен к Темному Лорду. Цена за покровительство. Это было не просто предложение, это была угроза, обернутая в формальное обращение. Волан-де-Морт не просил, он требовал. И Франция, всегда бывшая убежищем, последним бастионом для тех, кто бежал из Англии, должна была пасть.       Они подошли к машине. Водитель открыл заднюю дверь, приглашая их сесть. Гермиона скользнула на сиденье, не глядя на Малфоя. Он сел рядом, расстояние между ними ощущалось как пропасть, заполненная невысказанными словами и кипящими эмоциями. Машина тронулась, сливаясь в поток парижского движения. Виды города, всегда казавшиеся ей пленительными, сейчас были лишь размытыми пятнами, неспособными отвлечь от внутренних переживаний.       Слова Малфоя эхом отдавались в памяти. В его голосе тогда звучала холодная уверенность, а в глазах – блеск хищника. Он не просто передавал слова своего господина, он верил в них. Или делал вид. Где в этом человеке, сидевшем рядом с ней, заканчивался верный слуга и начинался Драко Малфой?       В этом была вся суть. Волан-де-Морт не оставлял выбора. Он ставил перед фактом. И эта демонстрация силы, эта уверенность в своей абсолютной власти, были не просто словами, а предвестниками грядущей тьмы, которая, подобно черному масляному пятну, расползалась по карте Европы. Франция была следующей целью. И Малфой был инструментом в руках своего господина, посланником, несущим эту мрачную весть.       Гермиона прикрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли. Что они могут сделать? Отказ Де Ламбера означал бы немедленную атаку со стороны Волан-де-Морта. У Франции были свои силы и возможности, но противостоять Темному Лорду в одиночку… Это было бы самоубийством. Согласие означало бы угрозой для Ордена. Оба варианта были катастрофическими.       Она чувствовала его взгляд, по-прежнему прикованный к ней. Тишина в салоне была пронзительной. Казалось, даже водитель напряжен, чувствуя исходящую от них темную ауру. Гермиона знала, что он ждал, ждал, что она заговорит, что выскажет свои мысли, свой гнев, свой страх. Но она упорно молчала.       В машине царило напряженное молчание. Малфой откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Каждое его движение, даже самое незначительное, выдавало внутреннюю борьбу. Гермиона украдкой наблюдала за ним. Она видела, как жевалки напрягаются, как тонкие пальцы нервно барабанят по обивке сиденья.       Внезапно Малфой нарушил молчание. Его голос был тих, почти бесцветен. – Он знает, – просто сказал он, не открывая глаз. – О чем ты говоришь? - Гермиона вздрогнула – Обо всем. О штабе. О том, где он находится. О том, кто его создал. Он знает. - Малфой усмехнулся, горько и безрадостно. – Но… как? – вырвалось у Гермионы. –Он всегда получает то, что хочет. Всегда. - Малфой покачал головой.       В его голосе была такая безнадежность, что Гермиона на мгновение забыла о своей вражде к нему. Он говорил так, будто сам был узником этой неумолимой воли. Словно он, так же как и они, был лишь пешкой в этой игре, обреченной подчиняться. – Что произойдет, если Де Ламбер откажется? – тихо спросила она.       Малфой открыл глаза и посмотрел на нее. Его взгляд был полон холодной, расчетливой жестокости. В нем не было ни тени прежней безнадежности. – Тогда Франция падет. Медленно или быстро, но падет. Война придет сюда. Разрушение. Гибель. И он получит то, что хочет, только с большей кровью, – он сделал паузу. – Для вас же, – его голос снова стал опасным, – это будет означать невозможность бегства. Невозможность спрятаться за границей.       Гермиона почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Он говорил это не с угрозой. Это был холодный анализ ситуации, проведенный человеком, который, по всей видимости, уже просчитал все возможные исходы.       Они снова погрузились в молчание. Но это молчание было совсем другим – заполненным не только тревогой и напряжением, но и каким-то новым, неосязаемым взаимопониманием. Они оба были пешками в этой большой игре, каждый на своей стороне, но оба ограниченные в своих возможностях. И оба чувствовали тяжесть грядущих событий.       Гермиона смотрела на проплывающие мимо здания. Париж, город любви и света, сейчас казался ей окутанным тенью. Тенью, исходящей от Волан-де-Морта, тенью, которую нес с собой Драко Малфой.       Прием в Шато… Еще два дня во Франции. У них было два дня. Два дня, чтобы что-то предпринять. Два дня, чтобы найти способ остановить это. Или, по крайней мере, минимизировать ущерб.       Она снова почувствовала его взгляд, изучающий ее. На этот раз в нем не было ни злости, ни вызова. Только наблюдение. Он ждал. Ждал, что она будет делать дальше. Ждал ее реакции на все происходящее.       В ее груди зародилось новое, холодное чувство, заменившее страх и гнев. Решимость. Она не могла изменить происходящее в глобальном масштабе, но она могла попытаться что-то сделать здесь и сейчас. С этим предложением. С этим человеком, сидящим рядом с ней.       Они подъехали к отелю. Машина остановилась. Водитель вышел и открыл дверь. Малфой вышел первым, затем протянул руку Гермионе. Она на мгновение замешкалась, затем вложила свою руку в его. Его пальцы сжались вокруг ее запястья чуть крепче, чем было необходимо, но в этом прикосновении не было агрессии, только что-то неопределенное. Предупреждение? Или нечто иное?       Они вместе вошли в отель, их присутствие, даже в холле роскошного парижского отеля, казалось чужеродным элементов. Напряжение между ними было настолько плотным, что его можно было ощутить физически. Проходя мимо стойки регистрации, Гермиона поймала на себе любопытные, испуганные взгляды персонала. Они чувствовали исходящую от Малфоя ауру силы и опасности, а рядом с ним… Кто она? Его пленница? Его спутница? Его оружие?       Поднявшись на лифте в свой номер, Гермиона прошла сразу к окну. Вид на город был потрясающим, но она не видела его красоты. Ее мысли были заняты другим. Игра началась. И теперь ставки были выше, чем когда-либо.       Малфой остановился за ее спиной. Она не оборачивалась. Ощущение его присутствия было почти физическим, давящим, но в то же время… Странно успокаивающим? Нет, не успокаивающим. Просто… привычным. -Что ты будешь делать, Грейнджер? – его голос был низким, почти шепот, но он достигал каждого ее нерва.       Она медленно повернулась к нему, встречая его взгляд. В ее глазах горел огонь решимости. -Я буду бороться, Малфой.       В уголке его губ мелькнула едва заметная улыбка. Улыбка хищника, оценивающего свою добычу. Но она была и другой – в ней было что-то признательное. Будто он ожидал именно этого ответа. Будто был разочарован, если бы она сказала что-то другое.