Осколки в зеркалах

      Они действительно остались в Париже, в золоченом плену роскошного люкса шикарного отеля, который ощущался больше как клетка, чем как убежище. Гермиона старалась не пересекаться с Малфоем, хотя в этом не было особой нужды. Его не было. Она проснулась с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжелые портьеры, и обнаружила, что его комната пуста. Ни записки, ни звука шагов в коридоре. Лишь тишина, давящая своей неопределенностью.       С одной стороны, она злилась на него – за его вечную скрытность, за то, что он не предупредил ее о грозящей опасности. Но чем больше она думала, сидя на широком балконе с чашкой крепкого, горячего кофе, тем яснее становилась холодная логика его поступка. Учитывая, что о местонахождении штаба знали лишь они вдвоем, утечка информации моментально указала бы на одного из них. И пусть Гермиона подозревала, что Волан-де-Морт в первую очередь заподозрит Малфоя, риск был слишком велик.       Несмотря на гнев, она понимала, что Малфой, возможно, поступил единственно верным образом, чтобы защитить их. Но это не облегчало ситуацию. Штаб-квартира, жизненно важный центр сопротивления, была теперь под угрозой. И она понимала, что не может просто сообщить Ордену. Их солдаты не успеют добраться до убежища, которое, как она знала, находилось где-то в Нормандии, чтобы забрать все необходимое, уничтожить компрометирующие документы. Время было критически важно.       Сидя на балконе, наблюдая за просыпающимся Парижем, Гермиона обдумывала план. План, который ей предстояло реализовать самой. Отправиться туда, чтобы предупредить тех, кто там сейчас, либо же самостоятельно забрать все важные документы. Это было безрассудство, она это понимала. Но другого выхода не было.       Приняв решение, она быстро переоделась в удобную, неброскую спортивную одежду. Никаких мантий, никаких лишних деталей, привлекающих внимание. Она вышла на улицу, погружаясь в лабиринт старых парижских переулков. Она не знала точный адрес штаб-квартиры, ни разу там не бывала, а значит, аппарировать напрямую не могла. Мысль связаться со Снейпом мелькнула в голове, но она тут же отмела ее.       Гермиона знала, что штаб находится где-то недалеко от побережья Ла-Манша. Это была отправная точка. Отыскав ближайшее магическое кафе, замаскированное под обычную парижскую булочную, она воспользовалась одним из каминов. Зеленое пламя окутало ее, и через мгновение она оказалась на прохладном, ветреном берегу Ла-Манша.       Гермиона была довольно неплохим разведчиком. Годы, проведенные в многочасовых засадах на военных операциях, научили ее выживать, ориентироваться на местности и использовать магию для непрямого поиска. Она двинулась вдоль берега, сосредоточившись, накладывая сложные рунические заклинания. Это была не просто магия, а сплав древних знаний и интуиции. Она искала невидимые нити, отголоски сложной защитной магии, которая окутывала штаб.       Ветер трепал ее волосы, соленые брызги касались лица, но она не обращала на это внимания. Два часа. Два часа напряженных поисков, сосредоточенности, когда каждое ощущение, каждый шорох ветра имел значение. И наконец, она наткнулась на что-то. Маленький, почти неуловимый отголосок, который отличался от фонового шума. Он тянулся куда-то вглубь суши.       Она двинулась в этом направлении, сердцебиение участилось от надежды и тревоги одновременно. Надеясь, что этот едва ощутимый след действительно приведет ее к штабу Ордена. Неуверенность грызла ее изнутри – а что если это ложный след? Что если она тратит драгоценное время?       Мыслей о Малфое почти не было. Она оставила ему короткую записку в номере, что ушла на прогулку. Ей было плевать, где он и с кем проводит время. Она пыталась убедить себя в этом, с удвоенной силой погружаясь в поиски. Сейчас главное – найти штаб. Остальное могло подождать. Или не ждать. Сейчас это не имело значения. Судьба людей, судьба сопротивления зависела от нее. И она не могла подвести.       Она продолжала поиски, углубляясь все дальше от побережья Ла-Манша. По мере ее продвижения, след становился четче. Гермиона почувствовала воодушевление, когда смогла распознать тонкую искусную магию Кингсли.  Вокруг вырастали дома, красивые, аккуратные, она не тратила времени на рассмотрение пейзажей, хотя в любой другой день не смогла бы оторвать взгляда от красоты.       След привел ее к небольшой поляне. Гермиона озадаченно осмотрелась – она была пуста. Она бросила одно из сложнейших обнаруживающих заклинаний в своем арсенале и с удивлением увидела целую сеть защитных ловушек. Все поле было ими усыпано. Не зря это была одна из ключевых Штаб-квартир Ордена.       Возможно, она могла бы бросить вспышку в купол, чтобы привлечь внимание тех, кто скрывался по ту сторону, но интуиция говорила ей, что это опасно. Слишком велик был риск активации защитных механизмов, способных не только раскрыть ее, но и, возможно, навредить тем, кто находился внутри.  Нет, в таких вопросах осторожность была ее лучшим союзником.       Гермиона медленно приблизилась к первой ловушке и обезвредила ее. Когда она подошла к пятнадцатой, ее силы были почти на исходе. Со лба лился пот, но она упорно продолжала взмахивать палочкой, подбирая контрзаклятия. С некоторыми необходимо было особенно повозиться, другие же давались куда легче. – Чертов Кингсли, – прошептала самой себе Гермиона, стирая пот с глаз тыльной стороной ладони.        Ее пальцы дрожали от напряжения. Каждая ловушка была уникальна, требовала не только глубоких теоретических знаний, но и интуитивного чутья, способности почувствовать структуру магической энергии и понять, как ее дестабилизировать, не вызывая цепной реакции.        Здесь были по-настоящему коварные и даже местами жестокие заклинания.  Одна из них, замаскированная под простой мерцающий цветок, оказалась проклятием, которое попыталось вытянуть из нее всю магическую силу за одно мгновение.  Лишь доля секунды на реакцию, мощный щит и встречное заклятие – и цветок рассыпался прахом.  Другая ловушка создавала иллюзию осыпающейся земли под ногами, заставляя мозг паниковать и провоцируя на неосторожные действия – приходилось полностью доверять инстинктам, а не глазам.       Она с трудом обезвредила последнюю, после чего откинулась на траву, силясь хоть немного восстановить силы.  Дыхание было прерывистым, легкие горели.  Казалось, кожа горит от контакта с травой, пропитанной остатками магической энергии.  Защитные чары Ордена были впечатляющими, даже для нее. Кингсли всегда любил сложные головоломки. - Черт – прошептала Гермиона в воздух, когда заметила слабый перелив воздухе.       Впереди был еще купол, мерцающее на солнце, почти невидимое марево над центром поляны. Его защитная аура ощущалась даже на расстоянии – плотная, непроницаемая. А она уже была изнеможденной.  Каждое движение палочкой отнимало силы, которые ей были так нужны для преодоления финального барьера. Глубоко вдохнув, Гермиона поднялась на ноги.  Ее взгляд был сосредоточен на куполе.  Нельзя сдаваться. Не сейчас, когда цель так близка.       Она понимала, что прямое нападение на купол бесполезно. Это было бы равносильно удару головой об стену. Нужно было найти слабое место, лазейку, трещину в обороне, которую Кингсли, даже при всех своих предосторожностях, мог оставить. Или, возможно, существовал какой-то кодовый вход, заклинание-пароль, известный только членам Ордена.       Гермиона сосредоточила остатки своей магической энергии, посылая сканирующие чары к поверхности купола. Это было похоже на прикосновение к холодному, гладкому камню, совершенно не пропускающему никакой информации. Разочарование кольнуло в груди, но она не позволила ему завладеть собой. Она попробовала другой подход, более тонкий, основанный на принципах резонанса. Медленно, методично, она подбирала частоту своих сканирующих чар, пытаясь найти гармонию в вибрациях защитного поля. Время шло. Солнце спускалось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые и багровые оттенки. Тени удлинялись, добавляя тревоги. Каждая минута промедления могла стоить жизней. Но поспешность могла привести к провалу всей миссии.       Она произнесла активирующее заклинание, нацеленное на определенную точку. Это была рискованная игра. Если она ошибалась, если это был не потайной вход, а всего лишь незначительный изъян, она, вероятно, включила бы усиленную защиту. Но она должна была попытаться.       Воздух вокруг начал сильно мерцать. Свет усиливался, становился интенсивнее с каждой секундой. Затем, с тихим хлопком, мерцание распространилось наружу, образовав круглое отверстие в поверхности купола. Оно было достаточно широким, чтобы через него мог пройти один человек.       Гермиона не медлила. Она протиснулась в отверстие, энергия купола пронеслась мимо нее, как физическая сила. Когда она вошла внутрь, проем за ее спиной закрылся с таким же тихим хлопком.       Гермиона, измотанная до предела, рухнула на поляну, словно брошенная бурей. Воздух мерцал остатками ее собственной, едва тлеющей магии, и каждый вдох давался с трудом.  Ее глаза, потухшие от усталости, скользнули по округе – густой лес, шепчущий древние тайны, и посреди него, словно вырезанный  из сна, стоял маленький домик. Он был не английским, основательным и немного угрюмым, а легким, игривым, словно перенесенным прямо с улиц французского Прованса. Окна были украшены резными ставнями, а на стенах местами вилась декоративная лоза.        Она подошла к двери, прислушиваясь к едва уловимому гулу магии.  Мощные защитные заклинания, словно невидимые паутины, окутывали вход.  Гермиона почувствовала знакомый отпечаток – не столько злого рока, сколько хитроумного гения. «Алостор Грюм. Конечно, кто еще стал бы тратить столько сил на создание такого изощренного приветствия.» - пронеслось в ее голове.        Это было не просто проклятие, удерживающее дверь запертой, это была серия хитроумных ловушек, распознавание которых требовало не только силы, но и тонкости мышления. Волшебство, которое она могла бы развеять одним взмахом палочки в обычное время, теперь казалось непоколебимой стеной. Ей пришлось присесть, прищурившись, внимательно исследуя каждую нить магической паутины, ощупывая ее кончиками пальцев, как слепой читает Брайль.        Час прошел в тишине, прерываемой лишь приглушенным шепотом древних рун и едва слышным гулом магии, сопротивляющейся ее попыткам ее обуздать. Каждое рассеянное заклинание отнимало последнюю крупицу ее сил, и она чувствовала, как по тонкой нити, соединяющей ее с магией, пробегают болезненные разряды.       Наконец, с глухим щелчком, последнее проклятие рассеялось. Дверь, со скрипом, отворилась внутрь, открывая темный, спертый воздух коридора. Но и сам коридор не был безопасным. Он был лабиринтом магических зеркал, искажающих реальность, и невидимых барьеров, готовых сбить с ног любого неосторожного визитера.        Она знала эти трюки. Грозный Глаз научил её им очень давно, словно в прошлой жизни, когда юная Гермиона спросила аврора, что за зеркала висят на входе в его кабинет. Медленно, шаг за шагом, она продвигалась вперед, касаясь стен, ощупывая пространство перед собой не палочкой – на это уже не было сил – а интуицией, знанием магии, ставшим за эти годы второй натурой.        Она чувствовала холодные пятна, где вибрировали иллюзии, отталкивала их мысленным усилием, обходила невидимые заграждения, которые могли бы просто размазать ее по стене. Когда она выбралась из него, в главную гостиную, на лбу ее выступила испарина, а ноги едва держали.       Гостиная оказалась тесной и мрачной, вопреки внешнему очарованию домика.  Мебель была старой, потрепанной, словно собранной из разных домов, забытых во времени.  На стенах висели выцветшие портреты неизвестных волшебников, их глаза казались живыми, следящими за каждым ее движением. Воздух был затхлым, пахло пылью и застарелой магией.  Это было место, предназначенное не для уюта, а для тайных встреч, планирования, принятия тяжелых решений в свете тусклых, закопченных ламп. Не то, чтобы она ожидала здесь роскоши, но контраст с французским фасадом был поразительным.       Она опустилась на диван, обитый выцветшим бархатом, и ощутила, как усталость накатывает на нее тяжелой волной.  Казалось, она не спала целую вечность.  Ее магия была истощена. Опустошена. Оставались лишь жалкие искры, едва достаточные для самых простых заклинаний. Это было ужасное чувство – быть такой беспомощной, когда мир вокруг висел на волоске.       Но лежать и жалеть себя, было непозволительной роскошью.  Она была здесь не просто так. Собирая остатки силы, заставляя свое тело подняться, она посмотрела по сторонам. Ее взгляд остановился на узкой двери в глубине комнаты. «Кухня.»        Первым делом нужно было восстановить силы, хотя бы немного. Она побрела к двери, надеясь найти там что-то съестное, что-то, что могло бы хоть немного подпитать ее измученное тело.        Кухня оказалась такой же тесной и неуютной, как и гостиная. На старом, деревянном столе стояла одинокая, пустая чашка. В шкафах, после короткого и разочаровывающего обыска, нашлось лишь засохший хлеб и несколько банок с консервами, содержимое которых вызывало сомнения.  Но выбора не было.       Она взяла банку с чем-то похожим на тушеное мясо и нашла старую, затупленную ложку. Проглотив несколько глотков холодной, безвкусной массы, но прилива сил не ощутила. Ей нужно было больше, гораздо больше, чем могло дать это убогое пропитание. Ей нужна была магия. И отдых. Но ни того, ни другого у нее не было в запасе.       Вернувшись в гостиную, Гермиона приступила к своей основной задаче. Она знала, что в этой штаб-квартире хранятся важные документы, планы операций, информация, которая ни в коем случае не должна попасть в руки пожирателей смерти. Эта информация была жизненно важной для Ордена, для всего сопротивления. Ей нужно было найти ее, собрать все, что имело значение, и спрятать так, чтобы даже самые изощренные поисковые заклинания не смогли ее обнаружить.       Ее взгляд снова скользнул по комнатам. Одна дверь, в дальнем углу гостиной, казалась особенно защищенной. Количество магической энергии, сосредоточенной вокруг нее, было огромным. Это были не просто защитные заклинания, это была целая крепость из чар, слоев, переплетающихся друг с другом, создавая практически непроницаемый барьер. Их было слишком много для простой кладовки или спальни. По количеству и сложности защитных заклинаний, обволакивающих ее, Гермиона сразу поняла - это был кабинет Кингсли. Именно здесь, вероятнее всего, хранились самые важные документы и планы. Это был ее главный приз. Но и ее самое большое препятствие. - Пиздец – вслух прокоментировала она, осматривая дверь, она с сомнением подняла палочку. Магия в её жилах была натянутой, она трескалась, когда Гермиона пыталась подтянуть резервные силы. Сжав зубы, она решительно подошла ближе.       Гермиона ощущала, как каждое защитное заклинание поддается ей с неохотой, словно вздымающиеся против ветра паруса. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставляя за окном кабинета Кингсли лишь сиреневые сумерки, когда она наконец переступила порог.       Воздух внутри был плотным и затхлым, наэлектризованным безмолвием лет одиночества. С каждым вдохом Гермиона чувствовала, как мелкая пыль оседает на легких, царапая горло. Это место дышало прошлым, было молчаливым свидетелем тайных операций и решений. Она провела ладонью по резной деревянной панели, чувствуя шершавость старого лака. Пыль поднялась маленьким облачком, заставляя ее невольно поморщиться.       Здесь очень давно никого не было.       Откинув назад копну непослушных прядей волос, выпавших из небрежного пучка, Гермиона принялась за дело. Ее пальцы скользили по корешкам книг, проводили по поверхности ящиков стола, чувствовали невидимые узоры заклинаний. Она искала не просто документы, а ключ, зацепку, способ попасть в самое сердце этого забытого места.  Часы тянулись медленно, отмеряя время лишь нарастающей усталостью и убывающим дневным светом. Скрип старых половиц, тиканье невидимых часов, собственное дыхание – все это сливалось в монотонный фон ее поисков. В какой-то момент, проведя рукой по, казалось бы, обычной секции книжного шкафа, она почувствовала едва уловимое сопротивление. Знакомое щекочущее ощущение скрытого механизма.       Ее сердце подскочило. Спустя несколько часов изнурительного поиска, она нашла его – потайной механизм, спрятанный под искусной иллюзией. Пальцы быстро нашли скрытую кнопку, и резной шкаф с тихим сдавленным стоном отодвинулся в сторону, открывая проход.       Перед ней открылась не просто лестница, а бесконечная, темная спираль, уходящая куда-то глубоко вниз, в неизвестность. Винтовая, узкая, она лентой обвивала невидимый стержень, теряясь в темноте. Гермиона застонала, чувствуя нарастающую тяжесть усталости и предвкушая долгий и утомительный спуск.        Она зажгла свет на конце своей палочки, бросая дрожащую тень на запыленные каменные стены. Ступеньки были крутыми, скользкими от накопившейся пыли и влажности. С каждым шагом вниз, воздух становился холоднее, принося с собой запах старой бумаги и чернил.  Спуск казался бесконечным.       Наконец, лестница закончилась, раскрываясь в огромное пространство, заполненное рядами стеллажей, ломящихся от документов. Это был не просто архив, это была настоящая сокровищница информации, лабиринт секретов и тайн.       Гермиона с изумлением огляделась. Бесконечные полки, заполненные толстыми папками, свитками, картотеками.  Каждый документ, казалось, хранил шепот прошлого, ожидая, пока кто-то даст ему вновь заговорить. И как ей, одной, забрать все это?       Ее взгляд упал на небольшую сумочку, вышитую бисером, висевшую на плече. Обычная, невзрачная вещь, когда-то наполненная чарами незримого расширения, способная вместить в себя целый мир. Но она давно сняла с нее эти чары. - Черт! – прошептала она. Гермиона не ожидала здесь увидеть что-то подобное, ей казалось, что в штабе её ожидает пара свитков и несколько книг, но никак не целых архив.       Она проверила свои силы, ощущая лишь тонкий ручеек магии, вместо привычной полноводной реки. Ее магический резерв был критически истощен после всех снятых защитных заклинаний и долгого поиска.  Наложить заново чары расширения на такой объем, вновь сделать из этой маленькой сумочки бездонное хранилище –было невозможно в ее текущим состоянии. Ее палочка слегка дрожала в руке от напряжения.       Со вздохом, полным разочарования и усталости, Гермиона поняла, что ей необходимо восстановить хотя бы часть сил, прежде чем браться за эту титаническую задачу. Она медленно опустилась прямо на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. Последнее, что она сделала перед тем, как сознание стало медленно уплывать, была установка будильника на палочке. Короткий, резкий звонок, способный вырвать ее из сна, когда пройдут необходимые полчаса.        Она проснулась от резкого звука. Будильник.        Его настойчивое жужжание отдавалось эхом в огромном помещении.  Гермиона поднялась, опираясь на стену. Она чувствовала себя лучше, но все еще не полностью восстановленной. Энергии было чуть больше, но далеко не достаточно для полноценного восстановления. И все же, этой толики было достаточно. Собрав остатки магии, она с трудом сосредоточилась, направляя силу в палочку, а затем в свою бисерную сумочку. Ее губы беззвучно произнесли заклинание расширения. Сумочка слегка дернулась в ее руке, и Гермиона почувствовала, как внутри нее открывается новое, необъятное пространство. Это было болезненно, из последних сил, но она справилась.       С помощью заклинания призыва, она начала переносить содержимое архива в свою, теперь вновь бездонную, сумочку. Толстые папки, аккуратные картотеки, старые свитки – все это послушно взлетало с полок и исчезало внутри. Она работала быстро и методично, чувствуя, как с каждым переправляемым документом ее оставшиеся силы тают. Весь огромный архив, годы истории, тайны и секреты – все это улеглось внутри небольшой бисерной сумочки. Теперь это была самая ценная вещь в ее гардеробе, вместилище информации, способной изменить мир.       Снова вздохнув, но на этот раз с примесью облегчения и гордости, Гермиона с трудом поднялась по винтовой лестнице обратно. Каждый шаг давался с усилием, мышцы ныли от долгого нахождения в неудобной позе и усталости. Когда она наконец выбралась наружу, небо было черным, усыпанным мерцающими звездами. Холодный ночной воздух приятно обдул ее разгоряченное лицо.       Она стояла у входа, решая, что делать дальше. Идти к камину в ближайшем кафе, чтобы совершить безопасное перемещение? У нее не было на это сил. Ее голова была тяжелой, а ноги едва держали.       И тогда, в состоянии крайней изможденности и легкого отчаяния, Гермиона приняла одно из самых безрассудных решений в ее жизни. Решение, которое в другое время она бы даже не рассматривала. Ей нужно было оказаться в безопасном месте, и оказаться там немедленно.       Остатками инстинкта самосохранения и импульсом, движимым усталостью, она сосредоточилась. Она аппарировала.  Аппарировала в Шато Малфоев.        Резкий хлопок разорвал ночную тишину, и Гермиона почувствовала знакомое сдавливание, а затем – падение в неизвестность, прямо на порог одного из самых неожиданных убежищ.

***

      Гермиона Грейнджер аппарировала. Не просто аппарировала из точки А в точку Б, а телепортировалась сквозь пространство и, казалось, сквозь саму реальность, очутившись прямо посреди великолепного холла Шато. Высокие потолки, украшенные замысловатой лепниной, стены, увешанные старинными гобеленами, и, конечно же, пол – идеально отполированный, сияющий мрамор. Именно на его гладкую, прохладную поверхность ее и вырвало.       Мысль о том, что она запачкала такую красоту, мелькнула в сознании, вызвав мимолетное чувство вины. Каждая клеточка ее тела кричала об истощении. Магия, ее верный источник силы и уверенности, была полностью исчерпана. Это было новое и пугающее ощущение – быть настолько уязвимой. Она лежала на полу, не в силах даже пошевелиться, не то чтобы наколдовать очищающее заклинание.       Как она вообще здесь оказалась? Малфой должен был дать ей допуск к аппарации. Только так она могла попасть сюда. Если это сработало с Шато, могло ли сработать и с Мэнором? Мысль была одновременно интригующей и вызывающей беспокойство.       Истощение накатывало волнами, смешиваясь с чувством выполненного долга. Главное, что она спасла важные бумаги. Они были надежно спрятаны во внутреннем кармане мантии, которую она сжимала даже сейчас, лежа на холодном полу. Сколько времени прошло? Минуты? Часы? Время потеряло всякое значение. Сознание то проваливалось в темноту, то возвращалось, предлагая странные, расплывчатые образы.       Один из таких образов начал приобретать форму – маленькая, сморщенная фигурка с огромными глазами. Домовой эльф? Келли? Ее мозг был слишком затуманен, чтобы быть уверенной. Возможно, это была галлюцинация. Эльф склонился над ней, его дрожащие губы шептали что-то неслышное. Глаза, похожие на огромные стеклянные шарики, смотрели с искренней жалостью. Гермиона попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый стон.       Спустя неопределенное время, которое могло быть как мгновением, так и вечностью, над ней нависла тень. Затем появился силуэт, и наконец – лицо. Разъяренное, напряженное лицо Малфоя. Удивительно, но его она узнала. Его серебристо-серые глаза сверкали яростью. В этот момент Гермиона пожалела, что не может встать и ответить на этот взгляд с таким же, если не большим, презрением. - Где ты была, черт возьми? – его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемого гнева. Но сквозь злость пробивалось что-то еще. Малфой не мог беспокоиться о ней. Это была просто его обычная властность, раздражение от того, что его планы пошли не так.              Гермиона промолчала. Она не собиралась давать ему никаких объяснений. К тому же, она все еще придерживалась своего плана игнорировать его, за исключением моментов, когда он отдавал прямые приказы по работе. Она не была его пленницей, как бы он не старался внушить обратное. - Я тебя искал по всему Парижу! – продолжил он, его голос звучал все громче. - Ты хоть понимаешь, где мы находимся и по какому поводу? - Я гуляла… - ее голос был слабым, хриплым, едва слышным. - Ну, конечно! - фыркнул он.       Она почувствовала его руки, скользнувшие под её талию и колени. Она не могла точно определить были ли его движения нежными, но совершенно точно ощущала странную дрожь в руках.       Он вошел в её спальню, и осторожно опустил Гермиону на кровать. Белая простыня казалась слишком яркой на фоне ее бледного, осунувшегося лица. Ее волосы, обычно непокорные,  рассыпались вокруг головы, почти безжизненные. Он нахмурился, Гермиона с интересом рассматривала его лицо. Малфой опустился на колени у изголовья, и у неё возникло странное чувство déjà vu. Однажды он уже так сидел перед ней.       Быстрыми, хоть и слегка дрожащими движениями он искал нужные зелья в деревянном сундуке. Резкость движений, сжатые челюсти  —  все выдавало гнев, но в глубине серых глаз, если приглядеться, скрывалось что-то другое, не совсем гнев. Беспокойство. Оно просачивалось сквозь напускную маску равнодушия. Гермиона, едва дыша, смотрела на него. Она видела эту едва уловимую трещину в его обороне и  чувствовала, как что-то внутри нее слабо отвечает. Хотя каждая клеточка ее тела кричала от изнеможения, сознание упорно цеплялось за происходящее. Он нашел флакон с янтарной жидкостью, откупорил его и поднес к ее губам. - Выпей, — прозвучало не приказным, а скорее резким тоном. Она сделала несколько глотков, и по ее венам будто разлилось тепло.  Ненадолго. - Грейнджер, ты просто идиотка, — выдохнул он, отступая на шаг, но взгляд все еще был прикован к ней.  Его голос звучал хрипло, как будто до этого он говорил долго и много, пытаясь кого-то убедить. - Я думал, тебя похитили. Из-за ультиматума Темного Лорда Де Ламберу. Я… - Он оборвал себя, резко отвернувшись к окну. - Ты… беспокоился, Малфой? — прошептала Гермиона. Ее голос был слабым, но в нем слышалось что-то до странности спокойное и одновременно насмешливое.       Она не могла  это контролировать. Сама мысль о том, что Драко Малфой мог беспокоиться о ней, была  настолько абсурдной, настолько  невероятной в их многолетней истории взаимоотношений, что она не могла не почувствовать легкого, странного удовольствия. Он резко обернулся,  его лицо снова стало непроницаемой маской.  - Беспокоился? О тебе? Грейнджер, не неси чуши.  Я был… раздражен. У меня были планы на сегодняшний вечер, — он проговорил это с такой  язвительностью, что она почти поверила. Почти.  - Правда? — она чуть улыбнулась, и эта слабая улыбка казалась неуместной на ее измученном лице.       Малфой вздохнул,  или, скорее,  это  был  резкий выдох,  будто  из  него  выдавили весь воздух.  - Да. Я волновался, —  слова  слетели  с его губ неохотно, как будто  извлеченные  щипцами.  - Я  думал, что это…  что они используют тебя как заложницу. Чтобы  выманить  кого-то  еще. Понимаешь?— он  поспешил добавить, чтобы  вернуть себе  контроль. Надо было ему соврать, сказать, что да, она понимала, и что он был прав. Но что-то внутри Гермионы, это странное, теплое чувство, которое  разливалось по ней от его неохотного признания в беспокойстве, не  позволило ей.  - Мне  было странно  услышать  это  от  тебя, —  честно  сказала  она,  закрывая глаза  на  мгновение.  Это  было  не  просто  странно,  это  было…  успокаивающе.  И эта мысль напугала ее больше, чем истощение. - Что случилось? — спросил  Малфой,  подходя к ней ближе, он сел на самый край кровати и Гермионе захотелось протянуть руку, чтобы подвинуть его ближе.  Она в ужасе сжала рукой край одеяла,  чтобы действительно не сделать этого. - Я ездила в штаб-квартиру, —  голосом, который едва слышно звучал. - Мне  нужно было забрать все бумаги. Архивы -  она видела, как Малфой  напрягся.  - Архивы? Все? - Да. Все, до последнего листочка. – Она на мгновение замолчала. - Я… я  истощила себя, пока снимала защитные  заклинания. Выражение  лица  Малфоя  сменилось  с  напряжения  на  недоумение,  а  затем  на  откровенное  раздражение.  - И  ты  не  позвала  меня? —  выпалил  он.  - Ты  пошла  туда  одна?  Гребанные гриффиндорцы! - Он  глубоко вздохнул.  - Почему ты не попросила меня помочь,  Грейнджер? - В его голосе была не только злость, но и что-то непонятное, похожее на обиду. Сказать ему правду? Что она была обижена.  Обижена на его молчание. На его двусмысленное положение в этой войне. На то, что он знал  так много, а она должна была догадываться или узнавать что-то из обрывков  информации.  Нет, это было слишком сложно. - Я…  я  не  знала,  где  ты, —  выдавила  она,  понимая,  насколько  слабо  звучит  это  оправдание, поэтому поспешила сменить тему. -Малфой… почему  ты  не  сказал?  О  том,  что  Волан-де-Морт  знает  о штаб-квартире  Ордена?       Он  отвел  взгляд,  снова  глядя  в  сторону  окна.  Его  плечи  слегка  опустились.  - Грейнджер, только Темный Лорд и я знали об этом. Если бы я предупредил, я бы выдал себя. Подставил бы нас всех. Даже если бы я рискнул, это ничего бы не изменило, — его голос стал глухим, почти пустым. - Штаб-квартира была обречена. Вопрос был только во времени. - Он снова вздохнул, на этот раз глубже. - Я сделал то, что мог,  чтобы  сохранить…  хоть  что-то.       Молчание повисло между ними, тяжелое, наполненное невысказанными словами и скрытыми эмоциями. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как ее истощенное тело постепенно начинает подчиняться ей.       Странно было лежать так, глядя на Драко Малфоя, который выглядел усталым и подавленным. Он знал. Он нес этот груз знаний один. И не мог говорить. Он был пленником своего положения. И хотя она была обижена, хотя сейчас ей было больно, но знание того, что за его колкостями и холодностью скрывается что-то большее, что он тоже несет свой крест, не  только странно грело душу, но и давало ей какую-то новую, непонятную надежду.