Осколки в зеркалах

— Что мы здесь делаем?       Грязная подворотня Лютного переулка разглядывала их темными глазницами окон. Пахло мочой, чем-то металлическим и гнилым, запахом, который казался самим обликом отчаяния. Гермиона сморщила нос, оглядываясь по сторонам с неприкрытым отвращением. Темнота была не просто отсутствием света, она казалась осязаемой, плотной, скрывающей неведомые угрозы. Даже свет луны не желал касаться этих убогих стен, отворачиваясь, словно стыдясь человеческой низости, обитавшей здесь. Она его не осуждала, ей и самой захотелось помыться, словно грязь Лютного переулка уже въелась в ее кожу, стило ей посмотреть на скользкую от непонятной влаги мостовую. Казалось, что даже воздух здесь отравлен, пропитан магической скверной и злыми намерениями, поэтому она невольно задержала дыхание, стараясь не вдохнуть эту мерзкую смесь.       Малфой молчал, стоя рядом, невозмутимый и чуждый этому месту. Его начищенные до зеркального блеска ботинки, идеально сидящая по фигуре форма Пожирателя, ухоженные платиновые волосы, блестящие даже в полутьме, никак не вписывались в окружающий пейзаж. Он был как алмаз среди грязи. Он хмурил брови, смотря на наручные часы, которые явно не предназначались для вылазок в подобные места. Неоправданно дорогие, сверкающие белым золотом, с каким-то сложным циферблатом, который, вероятно, показывал не только время, но и фазу луны в другой галактике. Гермиона закатила глаза. У него было хоть что-то дешевле галеона? Она была уверена, что даже наконечники перьев, которыми он подписывал бумаги, и те были сделаны из драгоценных металлов, инкрустированы самоцветами и хранились в бархатной коробочке. — Пошли, — сказал он, наконец, его голос был тихим, лишенным всяких эмоций.       Он пропустил ее вперед, жестом, который в любой другой ситуации показался бы галантным, но здесь нес лишь команду. Когда Гермиона бросила на него выразительный взгляд, сообщая, что она понятия не имеет, куда идти в этом лабиринте грязи и теней, Малфой не стал ждать. Он схватил её за запястье, его пальцы сомкнулись неожиданно крепко, утягивая вперед, прежде чем она успела возразить. Его хватка была твердой, авторитарной, не терпящей возражений. — Эй, полегче! — Воскликнула она, пытаясь выдернуть руку из его захвата. — Хочешь, чтобы я был нежным, Грейнджер? — угол его рта под маской, скрывавшей большую часть лица, растянулся в ухмылке, которую она знала слишком хорошо. В его глазах вспыхнул огонек. — Будь послушной девочкой, не отходи от меня.       Вновь взяв её за руку, на этот раз его хватка была другой – нежной, почти бережной, лишь направляющей, он потянул её на главную улицу переулка, которая была лишь чуть шире подворотни, но такой же мрачной. На этот раз он не дергал и не сжимал запястье так, что кости ныли, поэтому она просто смирилась с положением дел. Малфой всегда делал, что хотел. Он был человеком, привыкшим получать желаемое, используя любые доступные средства. Да и от окружающей обстановки по её шее ползли мурашки, ощущение опасности было таким сильным, что желание спорить отступило перед инстинктом самосохранения. И хотя она не хотела этого признавать, сердце все же пропустило удар от ощущения его пальцев на своем пульсе.       Лютный переулок всегда нагонял жути, ещё в школе они слышали сотни историй об этом месте, которые рассказывались шепотом в общих гостиных, преувеличенные или нет, они создали ему репутацию зла. Сейчас ничего не изменилось, скорее, стало только хуже. Волшебники, не гнушавшиеся темной магии, колдуны, которых раньше приходилось искать по самым темным углам магического мира, вылезли наружу, почувствовав безнаказанность, когда Министерство было захвачено Волан-де-Мортом. Теперь Лютный переулок стал их домом, их вотчиной. Поэтому новостные газеты только и успевали сообщать о трупах, найденных в подворотнях Лютного переулка, о пропавших без вести, о странных магических инцидентах.       Они шли быстро, стараясь не задерживаться, огибая одинокие фигуры в плащах с натянутыми на лицо капюшонами, которые казались частью темноты. Она увидела мерзкую беззубую ухмылку старого волшебника, который проводил её фигуру скользким взглядом, от которого по спине пробежал холодок. Его глаза были мутными и злыми, полными недобрых намерений. Ей вновь захотелось помыться, словно этот взгляд оставлял грязный след на ее коже.       Они шли вперёд, где узкий проход между домами кончался лестницей, ведущей куда-то наверх. Малфой потянул её за собой, буквально взлетев по стертым ступеням, словно спешил избавиться от атмосферы переулка. Они остановились у тёмных, непривлекательных дверей, которые казались частью стены, настолько они были слиты с окружающей грязью. Пошарпанные доски блестели от толстого слоя грязи, накопившейся за долгие годы. Вывеска, если это можно было так назвать, представляла собой облупившуюся доску с выцветшими буквами, на которых с трудом можно было прочесть «Белая Виверна». Сомнительное название для сомнительного заведения в сомнительном месте.       Гермиона оглянулась, чувствуя нарастающее беспокойство. Из соседней лавки, сквозь мутное пыльное окно, за ними наблюдали две пары глаз. Маленькая, едва заметная табличка значилась над входом: «Тату-салон Маркуса Скаррса». Еще одно место, которое, судя по внешнему виду, не внушало доверия.       Малфой остановился у дверей, поворачиваясь лицом к Гермионе. Она видела лишь напряжённый взгляд его серых глаз, полных нечитаемых эмоций, и поджатые губы, что виднелись под серебряной маской. На мгновение ей показалось, что он собирается что-то сказать, но он лишь быстрым движением поднял её капюшон, натягивая его вниз, закрывая её лицо почти полностью, скрывая ее маску под мантией. После того, как он повторил то же самое со своим капюшоном, опуская его до уровня глаз, где виднелась лишь тонкая полоска серебряной маски, Малфой толкнул дверь, заходя первый. Несмазанные петли заскрежетали с таким пронзительным звуком, что Гермиона непроизвольно вздрогнула. Она ступила на пол заведения, и её ждало очередное разочарование. Это был обычный паб. Если тёмное помещение, грязные, ободранные стены с гирляндами паутины, кислый запах в воздухе, который казался смесью старого пива и чего-то более неприятного, и сломанные стулья вокруг неприглядных, липких столов можно было назвать обычными. — Помалкивай, — бросил Малфой, не оборачиваясь, когда они двинулись к дальней стене, где на старом диване, сквозь потрепанную обивку которого выглядывали пружины, сидел человек в чёрной мантии. Его голос был все ещё тихим, но в нём зазвучала сталь, предвкушение или напряжение, она не могла понять. Он шёл, не оглядываясь, уверенно, словно бывал здесь сотни раз. Возможно, так оно и было.       Большой капюшон скрывал лицо незнакомца настолько, что в темноте зала было невозможно определить, было ли оно у него вообще. Он казался просто сгустком тьмы на фоне ещё большей темноты. Гермиона представила себе человека без лица, существо из ночных кошмаров, и по коже пробежали мурашки. Ей все меньше нравилось это место, этот запах, эта атмосфера скрытой угрозы. И тайная встреча генерала армии Волан-де-Морта, обещала стать кульминацией этого неприятного путешествия.       Они подошли к дивану. Малфой остановился в нескольких шагах, и Гермиона почувствовала его руку на своем локте, и от этого легкого прикосновения по телу разливалось тепло. Даже в таком убогом маргинальном месте она чувствовала себя в безопасности, потому что рядом был Драко Малфой. Это было абсурдом, но Гермиона точно знала, что с ней ничего не случится, пока он здесь, пока его рука легонько придерживает её локоть.       Взгляд Малфоя был прикован к фигуре в мантии. Человек на диване не двигался. Он просто сидел, словно статуя тьмы, и ждал. Ждал их. – Логан. – Малфой кивнул в знак приветствия. Он взмахом руки призвал два стула, усаживая Гермиону ближе к стене. – Себастьян. – Отозвался незнакомец, слегка приподнимаясь в знак приветствия. Его голос был низкий, скрипучий и совсем неприятный.       Гермиона удивленно кинула взгляд на Малфоя. Себастьян? Повульгарнее имени не нашлось? Она фыркнула, чем привлекла внимание Логана. – Ты сегодня не один. – Она не видела его лица, но интерес, проскользнувший в голосе мужчины, заставил Гермиону поморщиться. – Как тебя зовут, дитя? – Агата – отозвалась она прежде, чем Малфой среагировал. Ей всегда нравилось это имя. Оно происходило от древнегреческого «Агатос» - одного из эпитетом Зевса, означающего «хороший, добрый». – У меня нет времени обмениваться любезностями – в голосе Малфоя послышались стальные нотки. – Перейдем сразу к делу. – Приятно иметь с тобой дело, Себастьян – усмехнулся Логан, от чего зашелся в страшном булькающем кашле. Гермиона вновь задержала дыхание. – Десять тысяч галеонов. – Мы договаривались на семь – Малфой понизил голос. – Возникли трудности, пришлось повозиться. – Логан явно чувствовал себя раскованно. – Десять. Это окончательная цена.       Логан полез в карман своей поношенной мантии, выуживая оттуда сверток. Запах сырости и чего-то затхлого донесся до Гермионы, вызывая легкое отвращение – аромат, которым, казалось, пропиталось все в этом заведении. Тусклый свет керосиновых ламп едва разгонял мрак, отбрасывая колеблющиеся тени на грязные, липкие от пролитых элей деревянные столы. Логан толкнул сверток по обшарпанной столешнице, Малфой быстрым, ловким движением поймал предмет, завернутый в газету. Что-то блеснуло в воздухе – холодный, резкий отблеск, и исчезло в руках Малфоя быстрее, чем Гермиона смогла разглядеть, что это было.       Ее инстинкты кричали об опасности. Каждая клеточка тела противилась этому месту, этим людям, этой встрече. Но Малфой, словно безразличный к ее внутреннему дискомфорту, зачем-то взял ее с собой. Вряд ли это было просто привычкой – брать ее с собой. Малфой ничего не делал просто так. Каждое их совместное путешествие, каждая встреча имела свою цель. Чаще всего, когда они отправлялись куда-то, Гермиона узнавала новые сведения, данные о планирующихся атаках, часто он знакомил ее с Пожирателями, поэтому она знала, кто из них играет ключевые роли в этой ужасной игре, а кто просто является пешкой, которой легко пожертвовать.       Поэтому сейчас Гермиона напрягла все свои умственные способности, чтобы не упустить ничего. Ни единой детали, ни одного слова, ни одного жеста. Пусть сейчас она и не понимала до конца, что именно происходит, пусть видела лишь разрозненные фрагменты мозаики, но рано или поздно картина должна была сложиться. Все, что ей нужно было делать – запоминать. Каждое лицо, каждое слово, каждое движение. Запомнить, чтобы потом, в безопасности, разобрать все по полочкам, найти связь, понять картину целиком.       Малфой глубоко вздохнул. Звук был резким, прерывистым. Гермиона кожей почувствовала исходящий от него гнев – холодный, сдерживаемый, но от этого не менее опасный. Его рука скользнула во внутренний карман мантии, и после мгновенного движения на стол полетел кожаный мешочек. Со звоном, который резко выделился в общем гуле заведения, он приземлился на грязную столешницу. Логан протянул руку к мешочку. Грязные руки были покрыты язвами, их вид вызывал отвращение. Обломанные, с въевшейся грязью длинные ногти казались когтями какой-то больной твари. Прежде, чем он успел схватить мешочек, в его протянутую ладонь воткнулся сверкающий грязными разводами, тупой нож. Это движение было молниеносным, почти незаметным, отточенным. Логан коротко вскрикнул, заглушая вопль рукой. Малфой откинулся на спинку стула, его губы изогнулись в тонкой, злой усмешке. – Так не пойдет, приятель, – в голосе Малфоя послышалась ухмылка, хищная и опасная. – Вздумал обмануть меня? – Себастьян, – его голос напоминал скулеж раненого животного, полный мольбы и страха. Малфой, не отрывая взгляда от искаженного болью лица Логана, схватился за рукоять ножа, медленно, намеренно прокручивая его по часовой стрелке в ране. Логан вновь взвыл, но звук был придавлен его рукой. – Я бы никогда… Ты… ты же знаешь…– Голос Логана прерывался, задыхаясь от боли. – Кто? – гнев, исходящий от Малфоя в этот момент, был настолько осязаемым, что Гермионе казалось, она может почувствовать его холод на собственной коже. Он был плотным, давящим, заставляющим воздух вокруг них вибрировать от напряжения. – Монтегю…- Логан выдохнул это имя. – Грэхем Монтегю? - Вопрос Малфоя был тихим, но в нем звучали стальные нотки угрозы.       Грэхем Монтегю… Гермиона помнила о нем только то, что он был капитаном команды Слизерина по квиддичу. Он не отличался большим умом, скорее наоборот, но сумел трансгрессировать, когда Фред и Джордж засунули его в Исчезательный шкаф в Хогвартсе. Этот случай стал одной из самых громких школьных историй. Гермиона догадывалась, что он был в числе Пожирателей, хотя никогда его не видела на собраниях. Она допускала тот факт, что могла даже сражаться с ним во время вылазок или битв, пока его лицо скрывала маска Пожирателя Смерти. – Забирай деньги и чтобы я тебя больше не видел, ясно? – гнев, исходящий от Малфоя, по-прежнему был осязаемым, готовым в любой момент вырваться наружу. Рукоять ножа все еще была в руке Логана. – Но… – Логан попытался возразить, но Малфой заставил его замолчать. – Я сам тебя отыщу, когда понадобятся твои услуги. А теперь убирайся. – Малфой выдернул нож из ладони Логана одним резким движением. Логан вскрикнул, но поспешно схватил мешочек с деньгами и, прижимая раненую руку к груди, попятился от стола.       Под оглушающий звук отодвигающихся стульев, когда несколько зевак поспешили убраться подальше от назревающей неприятности, они покинули «Белую Виверну». Тусклый, грязный свет сменился прохладным ночным воздухом. Гермиона продолжала молчать. Голова гудела от информации, пытаясь анализировать все, что ей удалось сегодня узнать. Кем был Логан? Контрабандистом? Торговцем запрещенными предметами? Чем он занимался и что купил у него Малфой? Возможно, это был какой-то темный артефакт, ингредиент для особо опасных зелий, или ценная информация. Она знала только одно – это явно было что-то незаконное. Сделка пошла не по плану, и в этом, судя по всему, был замешан Монтегю. Какую роль он играл? Посредника? Инициатора обмана? Ей казалось, что ее голова взорвется прежде, чем ей удастся найти ответы на все эти вопросы.       К тому моменту, как они перенеслись к кованым воротам Малфой Мэнора, ее мозг пульсировал в черепной коробке настолько сильно, что еще бы мгновение, и Гермиона, могла поклясться, что у нее случится инсульт. Вопросы роились, сталкиваясь друг с другом, требуя ответов, которых пока не было. – Может задашь уже свой вопрос? А то у тебя такой вид, будто сейчас пар из ушей пойдет, – в голосе Малфоя послышались смешинки, острые, как лезвие ножа. Гермиона подняла на него взгляд. Он выглядел расслабленно, словно полчаса назад не воткнул нож Логану в руку и не угрожал тому смертью. Будничный тон, легкая ухмылка, которая, не сходила с его лица, когда он был доволен собой.       Гермиона каждый раз удивлялась тому, насколько хорошо ему удавалось контролировать свои эмоции. Эта способность была почти пугающей. Когда он стал таким? Когда стал окклюментом высшего уровня, так умело скрывающим свои истинные чувства? Возможно, он всегда им был, как и она сама, вынужденная скрывать свои страхи и мысли, или научился этому в свои годы в России? Она бы соврала, если бы сказала, что Малфой был ей неинтересен. Флер таинственности, который он умело поддерживал вокруг себя, словно невидимая мантия, манил. Он был загадкой. А Гермиона всегда любила загадки, любила разгадывать их, даже если ответы могли оказаться опасными. И Малфой, с его темными секретами и скрытыми мотивами, был самой сложной и интригующей головоломкой, с которой ей приходилось сталкиваться. – Я отвечу на три вопроса – Малфой растягивал слова, будто ему было лень говорить, пока они неспешно шли по гравийной дорожке к Мэнору. – Поэтому задавай их с умом.      И вот опять. Игра. Правила диктует он. Ей бы хотелось возразить, но слишком силен был соблазн узнать о том, чему она стала свидетелем в пабе. Поэтому закрыв на мгновение глаза, она сосредоточилась на вопросах. Нужно было сформулировать их так, чтобы охватить как можно больше информации. Если Малфой сказал, что ответит всего на три вопроса, значит, так и было. Он недоговаривал, молчал, избегал её, но никогда не врал. – Как вы познакомились с Логаном? – после недолгого раздумья спросила она. – Нужно было разрешать тебе задать всего один вопрос, верно? – Она видела, как он приподнял левую бровь, смотря на нее. Это было почти изящно, Гермиона предпочла не заострять на этом внимание. На том, как красиво это смотрелось на его расслабленном лице, которое оставалось сухим, несмотря на дождь, не перестававший лить с самого утра.      Они вошли в Мэнор, скинув мантии в руки Келли. Гермиона взмахом палочки высушила, несмотря на обилие заклинаний, влажную форму и направилась вслед за Малфоем по коридору. Они пересекли холл по диагонали, сворачивая в северное крыло. Гермиона редко тут бывала. Свечи зажигались в канделябрах на стенах, когда они проходили мимо, позволяя осмотреть высокие потолки и обилие портретов. Стены были увешаны ими. Старые и статные волшебники и ведьмы были похожи друг на друга. А Малфой был точной копией каждого из них. Красивые, с прямыми спинами и тонкими аристократичными чертами лица, они провожали своего внука гордым взглядом, следом одаривая Гермиону хмурым, словно чуяли её грязную кровь издалека. Она не сдержалась и показала язык особенно скривившемуся волшебнику, на что он пригрозил ей кулаком. Она не смогла сдержать улыбки, двинувшись за Малфоем. Он продолжал хранить такое же гробовое молчание, как и портреты. Гермиона давно заметила, что они не разговаривают. Они двигались, вели диалоги между собой, но ни разу она их не слышала, словно звук выкрутили до минимума.        В конце коридора Малфой остановился, открывая дверь, его перстень вспыхнул и медленно погас. Камень в серебряной огранке на длинном изящном пальце Малфоя, казался почти черным, в тусклом свете свечей, но все равно поражал своей красотой и притягивал её взгляд. Она рассматривала его руки слишком часто, оправдывая это интересом к перстню. Гермиона так часто на них смотрела, что могла бы нарисовать их закрытыми глазами. Она точно знала, что на солнце камень отливает бордовым цветом, что сверкающее в темноте серебро на самом деле было червонным, а на ребрах перстня была мелкая вязь рун. Что на фалангах его пальцев белеют обрядовые шрамы, что его ладонь в полтора раза больше её ладошки. Это было сумасшествием.        Малфой медленно проследил за её взглядом, сосредоточенном на перстне. Его губы растянулись в ухмылке, когда он махнул рукой, пропуская её вперед. – Хочешь такой же? –спросил он. – Нет. – Гермиона постаралась бросить ответ будничным тоном, будто действительно не хотела магический перстень. – С перстнем тебе бы лучше удавалась обрядовая магия – он пожал плечами. Его взгляд потемнел. – У тебя будет перстень. – Ладно. – Она не знала, нужно ли его благодарить или следовало бы возразить, поэтому она просто вошла в комнату и обомлела.       Просторная комната была оббита темным деревом, вдоль стен до самого потолка возвышались книжные шкафы, напротив двери потрескивал огонь в камине. Большой дубовый стол рядом с арочным окном. – Это… – Да, в пентхаусе точная копия этого кабинета, ты права – Малфой шумно отодвинул кресло, чтобы она села.       Гермиона на миг замерла. Он предлагал ей сесть во главе стола. Будто это было не его место, будто это был не его кабинет. Она медленно двинулась к нему, опускаясь на край мягкого кресла. Гермиона пробежалась взглядом по столу. Идеальный порядок – аккуратные стопки пергаментов на краю стола, и, конечно же, перья в позолоченной подставке. Гермиона улыбнулась под нос, она была права. Малфой до корней волос был аристократом. Под стеклом, накрывавшим стол – карта Великобритании, на которой она разглядела мелкие пометки.       Малфой усмехнулся. Она подняла взгляд, встречаясь с его серыми глазами. Он медленно подходил к столу, в его руках была бутылка огневиски и два бокала. Гермиона напряглась. Она не планировала пить с Малфоем. Алкоголь плохо влиял не только на её координацию, но и на умение держать язык за зубами. Она становилась слишком эмоциональной и болтливой. – Посмотри – он опять склонил голову набок, рассматривая её выражение лица.       Гермиона наклонилась над столом, всматриваясь в пометки на карте. Наверное, ужас отразился и на её лице, когда она осознала, что именно видит, потому что Малфой вновь хмыкнул. На карте, лежавшей под стеклом на дубовом столе в кабинете генерала армии Волан-де-Морта, были отмечены все секретные базы Ордена Феникса. Были даже те, о которых Гермиона лишь слышала, но даже она никогда там не бывала. Точные координаты были выведены тонким аккуратным почерком, который был ей знаком. «Заживляющая мазь. Наносить на места ранений, ушибов утром и вечером» - в её голове всплыла записка, прикрепленная к баночке. Её передал не Владислав. Это был Малфой. Это открытие заставило её поперхнуться воздухом. – Откуда… – Грейнджер, вы даже не стараетесь прятать свои базы. Многие я вычислил еще в первые месяцы моего возвращения в Англию – он закатил глаза к потолку и совершенно по-ребячески запрыгнул на стол, усаживаясь поудобнее. Теперь на итак высокого Малфоя ей приходилось смотреть, высоко поднимая голову. Снизу-вверх. - Но, должен отдать должное дому в Честере, мне понадобилось намного больше времени, чтобы отыскать его и еще больше, чтобы понять, как проникнуть под защитные заклинания. Готов поспорить, ты приложила к этому руку. - Его глаза хитро сощурились, когда она неосознанно подняла подбородок выше. – Если ты знаешь о них, почему же Пожиратели не нападают? – в теплом свете камина, его кожа казалось золотистой, а волосы сверкали настолько ярко, что у Гермионы заболели глаза. – Если бы я напал, у вас бы не осталось шанса – прошептал он, не отрывая взгляда от огневиски, который разливал по бокалам. – На чьей ты стороне? – в очередной раз спросила Гермиона, даже не надеясь получить ответ, но Малфой умел удивлять. – На своей – он перевел на нее взгляд, его губы дрогнули, словно он хотел сказать, что-то ещё, Но Малфой лишь поджал их, протягивая Гермионе бокал. – А-га-та…-  по слогам произнес он. – Тебе не подходит это имя. – И какое же, по-твоему, мне подходит?  - спросила Гермиона с вызовом, готовясь отразить его шутки в любой момент, но неожиданно он произнес. – Ифигения.       Гермиона в который раз удивилась познаниям Малфоя. Он говорил о Троянской войне. Когда Агамемнон оскорбил богиню Артемиду по пути на Троянскую войну, случайно убив одного из священных оленей Артемиды. Разгневанная богиня раз за разом не позволяла Греческому флоту достигнуть берегов Трои. Тогда провидец Калхант сказал Агамемнону, что сердце Артемиды сжалится, если он принесет богине в жертву свою старшую дочь Ифигению. Но девушка не погибла, Артемида спасла её. Грянул гром и а жертвенном алтаре, вместо Ифигении, появилась лань.      Она смотрела на Малфоя немигающим взглядом. Жизнь Ифигении была предопределена жестокими условиями войны. Её заставили пожертвовать своим будущим ради цели, что была заложена в основании храма долга. Задумавшись об этом, Гермиона поняла, что Малфой был прав. Они действительно похожи. В своем сердце она тоже носила бремя выбора – каждое решение, каждое действие было пропитано вызовом, брошенным собственным принципам. Вокруг была война и необходимость жертвовать собой, своей душой в битве за мир, в противостоянии Темному Лорду порой действительно напоминало ей историю Ифигении. Её сердце так же разрывалось в желании спасти тех, кто был для неё важен и срахом окончательно потерять себя.       Из раздумий её вырвал голос Малфоя. – Логан. Этого засранца я встретил, когда исследовал Лютный переулок в поисках человека, который бы выполнил мою просьбу. В этом месте открываются большие возможности, если у тебя есть деньги. – Гермиона закатила глаза и все же сделала глоток огневиски, предвкушая долгий рассказ. Горячая жидкость растеклась внутри и она откинулась на кресле, чтобы лучше видеть Малфоя. Он смотрел в окно за её спиной, погруженный в воспоминания. – Раньше, когда я еще учился в Хогвартсе, в Белой Виверне работала девушка по имени Люси, этот паб когда-то принадлежал её отцу. Она старалась сохранить его. Ты можешь мне не верить, но при Пайке эта дыра выглядела сносно. – Гермиона ему правда не поверила, она не могла себе представить, что это место когда-то было чистым и уютным. – Когда Темный Лорд взял под контроль Министерство, из нор повылезало все отребье магического Лондона. Пайк к этому времени давно умер, а Люси пыталась справляться самостоятельно. Она всегда мне нравилась, широко улыбалась и никогда не боялась сказать посетителям все, что о них думает. – Он посмотрел на Гермиону задумчивым взглядом. - Когда я пришел туда, вместо молодой симпатичной девушки я увидел исхудавшую, несчастную женщину. Она была напугана, постоянно озиралась по сторонам. Пожиратели – он сморщился, делая глоток огневиски – отрезали ей два пальца ради забавы. Когда я собирался уходить, из темноты дальнего столика меня окликнул Логан. Он всегда сидит там, с девяти до полуночи он высматривает потенциальных клиентов, среди посетителей паба. Логан сделал мне выгодное предложение – порт-ключ по очень выгодной цене. – Малфой перевел взгляд на Гермиону. Она в сомнении подняла бровь. Нелегальные порт-ключи. Теперь стало ясно, что именно Малфой купил у Логана. Только зачем ему понадобилось приобретать его нелегально? Она была уверена, что Министерские шавки лебезили перед Дмитрием точно так же, как и все остальные. – Он продает незарегистрированные порт-ключи за пределы Великобритании. – Гермиона резко перевела взгляд на Малфоя.       Что он только что сказал? Порт-ключ в другую страну? Она не помнила, когда последний раз видела их. С тех пор, как Министерство Магии Англии пало, выезд за пределы страны был невозможен. Трансгрессия не позволяла аппарировать слишком далеко, поэтому ей не раз приходилось прыгать по несколько раз, чтобы попасть в Албанию или Румынию. Но это было два года назад. Сейчас все обстояло иначе. Англия медленно накрывалась антиаппарационным куполом, все сложнее было покинуть страну. Оставались островки, благодаря которым еще возможно было уйти, но их можно было пересчитать по пальцам. Орден регулярно отправлял отряды по уничтожению купола. – Да. Вот и я нашел это знакомство весьма полезным. – Малфой кивнул её мыслям, словно мог слышать то, о чем она думала. – Тогда я купил всего один порт-ключ. В Рим… - он замолчал, смотря Гермионе прямо в глаза. Её сердце пропустило удар от осознания. – Ты её спас. Спас Люси от Пожирателей. – Нет, я не спас её – Малфой в один глоток осушил бокал – Когда я вернулся в паб, чтобы отдать ей порт-ключ, там был уже другой владелец. Люси исчезла.       Он молчал слишком долго, а Гермиона не знала, что ему сказать. Вернувшись в Англию, чтобы служить Темному Лорду, чтобы стать убийцей, он пытался спасти девушку, которая работала в пабе. Он едва её знал, видел её несколько раз в жизни, когда был совсем юнцом. Тем не менее, все же попытался помочь ей. Спасти от таких же Пожирателей, как и он сам. Это была сентиментальность или сочувствие? А, может быть, храбрость? Гермиона не знала. В её голове проскальзывали моменты того, как он сражался, как убивал членов сопротивления. И к ней внезапно снизошло озарение, чаще всего Малфой использовал Убивающее заклятие. Он не пытал своих жертв, не загонял в угол, не издевался, мучая в агонии. Он убивал быстро и безболезненно. Он не получал от этого удовольствие, просто делал это.       Липкое чувство осознания расползлось по телу. Они были похожи. Больше, чем она хотела бы и больше, чем могла себе представить. Эта мысль была как холодный, острый осколок стекла, застрявший где-то глубоко внутри. Похожи.       Каким образом? Она — борец за свободу, часть Сопротивления, символ надежды для многих. Он — Пожиратель, человек, чьи руки запачканы грязью этой войны, чье имя шепчут с ненавистью и страхом. Но сейчас, сидя здесь, в полумраке, слушая его рассказ о стремлении спасти почти незнакомую девушку, Гермиона видела иное. Убивать без удовольствия… Просто делать это… Как и она сама, стиснув зубы, делала то, что было необходимо, что было дико и чуждо её прежней натуре, но что война сделала обыденным. Убивать быстро, стараясь не видеть лиц, не слышать криков. Пытаясь сохранить хоть крупицу себя, ту себя, которая читала книги, училась, смеялась над шутками Гарри и Рона в безопасной гостиной Гриффиндора.       Она смотрела на него, пытаясь прочесть что-то в его глазах, но они были непроницаемы, как сталь. Он отвернулся от окна и теперь смотрел на огонь в камине, языки пламени отражались в его зрачках, делая их похожими на мерцающие угли. Воздух между ними стал густым, наэлектризованным.       Она всегда думала, что между ними пропасть. Непреодолимая. Что они были на диаметрально противоположных сторонах без возможности пересечения. Но сейчас она видела мост. Хрупкий, построенный из боли и сожалений, но мост. И по этому мосту они оба шагали. Медленно. Осторожно.       Да, они были похожи. В своей усталости от войны, в своих потерях, в своем стремлении найти хоть какой-то смысл в этом хаосе. И, возможно, самое страшное, в том, как война заставила их переступить через себя, сломить свои принципы, стать теми, кем они никогда не думали стать. Убийцами. – Каким же будет твой второй вопрос, Грейнджер? – Его глаза блестели от выпитого, она уже сбилась со счета, какой бокал он опрокидывал в рот.       Гермиона постаралась сосредоточиться. Вопросы. Оставалось два. Но в её голове играл ветер, потому что картина того, как Малфой медленно ведет кончиком языка, слизывая каплю огневиски со своей нижней губы, отпечаталась на внутренней стороне её век с шокирующей ясностью. В этот момент логика и рациональность, ее верные союзники, покинули ее, оставив наедине с совершенно иррациональным желанием. Гермионе вдруг стало интересно, какие на вкус его губы сейчас? Терпкие, горькие от алкоголя, горячие и мягкие? Как бы это ни было абсурдно, эта мысль завладела ею полностью, вытесняя все остальные. Она тряхнула головой, прогоняя ненужные, опасные мысли. Зачем она об этом думает? Это было неправильно. Это было... не в ее духе. По щекам пополз предательский румянец, горячий и неуправляемый, когда она увидела смотрящую на нее пару изучающих серых глаз и его голову, слегка наклоненную набок. Он заметил её взгляд. Черт. Это была не она. Это был огневиски. Определенно, черт бы побрал этот огневиски.        Она прочистила горло, пытаясь вернуть голосу прежнюю ясность, но его пришлось изрядно напрячь, чтобы он не звучал, как скрип старого дерева. – Что сделал Монтегю? – спросила она, и даже сама удивилась, насколько хриплым получился ее голос. Это вызвало ухмылку на лице Малфоя, широкую и самодовольную. Он явно забавлялся ее состоянием. – Алкоголь на тебя плохо влияет, Грейнджер, теряешь хватку. – Он покачал головой, и в этом жесте было что-то почти отеческое. Не нужно было пить, она знала, потому что предыдущий вопрос был лучше сформулирован, этот же не затрагивал обширный участок информации. Он был слишком прямым, слишком простым. Она сама была разочарована своим выбором. – Монтегю, мелкий засранец, невзлюбил меня сразу, как только я приехал. – Говоря о Монтегю, тон Малфоя стал холоднее, в нем проскользнули нотки давней неприязни. – Он неплохо продвигался по карьерной лестнице, поэтому когда Темный Лорд назначил меня, только появившегося, незнакомого всем колдуна, генералом армии, Монтегю взбесился. – Малфой надменно усмехнулся, и это была та самая усмешка, которую она так ненавидела в школьные годы, усмешка превосходства и высокомерия, но сейчас она отчего-то залюбовалась ею. – Он несколько раз вызывал меня на дуэль, можешь себе представить? – Гермиона тоже не смогла сдержать ухмылку. Каким бы засранцем ни был сам Малфой, она не могла не признавать его силы. Он был талантлив, опасен и, к ее сожалению, до сих пор обладал каким-то странным притяжением. – Он не выиграл ни одной из них. С тех пор он устраивает мне проблемы чужими руками. – Видимо, несмотря на плохой вопрос, он все же решил дать ей больше информации. Очередной глоток огневиски Гермиона даже не почувствовала, увлеченно слушая рассказ. Слова Малфоя рисовали мрачную картину интриг и борьбы за власть в рядах Пожирателей смерти, мире, абсолютно чуждом ее привычным представлениям. – Видимо, он тоже знаком со стариной Логаном, потому что порт-ключ на гораздо меньшее расстояние, чем я заказывал. И хоть я уверен в том, что никогда не раскроет кому-то информацию о том, что я что-то заказывал, Монтегю каким-то образом узнал об этом. Но с этим я разберусь позже. В голосе Малфоя прозвучала сталь, обещание возмездия, которое не предвещало Монтегю ничего хорошего. – Как ты можешь доверять Логану? – Гермиона удивленно посмотрела на него, ее брови взлетели вверх. Доверие было роскошью, которую она не могла себе позволить в такое время. – Во-первых, он не знает, кто я такой. – Малфой снисходительно улыбнулся ей, и эта улыбка была на грани высокомерия и нежности. – Думаю, он догадывается, с кем имеет дело, но точно не знает. Во-вторых, Грейнджер, существует Непреложный Обет.        Непреложный Обет. Гермиона поморщилась, когда услышала это словосочетание. Она прекрасно о нем знала, прекрасно о нем помнила. Он принес ей слишком много страданий, слишком много потерь, чтобы она смогла когда-либо забыть. Воспоминания нахлынули, болезненные и острые, и она невольно вздрогнула.       Малфой заметил её реакцию и вновь склонил голову набок, в его глазах мелькнуло что-то вроде понимания. Ей захотелось схватить книгу с полки и ударить его по макушке, чтобы он никогда больше так не делал. Потому что сидя на столе, со скрещенными ногами и наклоненной головой настолько, чтобы его волосы небрежно падали на глаза, отбрасывая причудливые тени на его безупречную кожу, с этой искренней улыбкой, затрагивающей уголки глаз, которая редко появлялась на его лице, он был слишком похож на прежнего Драко Малфоя. Того, которого она знала в школе. Юного, самовлюбленного и еще не очерненного убийствами и грузом всего сделанного. Такого Малфоя было сложнее ненавидеть. Он был напоминанием о том, кем он мог бы стать. А еще такой Малфой затрагивал какие-то струны в ее душе, которые заставляли сердце трепетать, вызывая смутное, пугающее чувство. – Зачем тебе нужен порт-ключ? – задала она свой главный вопрос, тот, который больше всего волновал ее, тот, ради которого она согласилась на эту странную сделку. И заметила, как его глаза хитро заблестели, словно он ждал этого вопроса. – Только три вопроса, Грейнджер, неужели ты уже забыла? – ему явно было весело, он наслаждался ее замешательством.  – Но…- Она и не заметила, что задала третий вопрос – так не честно. Тот вопрос не считался! Он вытекал из прошлого! Это была логическая цепочка, а не отдельный вопрос!  – Нет, Грейнджер, уговор – дороже денег! – Его плечи едва подрагивали, он действительно смеялся! Это было так непривычно, видеть его таким расслабленным и веселым. – Ты просто задница, Малфой! – Воскликнула она, взмахивая руками от негодования. Будто в медленной съемке, она заметила, как бокал опасно покачнулся в ее руке, и часть огневиски вылилось, впитываясь в ковер. Малфой, казалось, развеселился еще больше от этого маленького происшествия. Он ловко спрыгнул со стола, одним легким движением оказавшись на полу.  – Я сделаю исключение, если ты потанцуешь со мной – он протянул ей ладонь, слегка наклоняясь, и в его глазах мелькнула искра, которая заставила сердце Гермионы пропустить удар. В его глазах было что-то, что не давало ей просто отвернуться. Она смотрела на его протянутую руку, на белую, аристократичную кожу, на тонкие пальцы, и в ее голове боролись рациональность и нечто совершенно иное, что-то, что шептало ей согласиться. – Манипулятор – фыркнула она, складывая руки на груди. Он хочет поиграть? Что ж, она поддастся ему – если ты хотел со мной потанцевать, Малфой, мог бы просто попросить, не обязательно было придумывать особый повод. – Я буду иметь в виду, что если я чего-то захочу, я смогу просто попросить, Грейнджер. – борьба их взглядов длилась несколько мгновений и когда она почувствовала, что по шее поднимается румянец, Гермиона вложила руку в его протянутую ладонь. – Малфой, это смешно – протянула она, когда он вывел её в центр комнаты – здесь даже музыки нет. – Разве? Потому что я её слышу – его смех завибрировал где-то в затылке, когда он притянул её ближе. – У меня для тебя плохие новости, Малфой. – Гермиона тоже не смогла сдержать улыбки. – У тебя шизофрения.          Его рука, лежащая на спине под лопатками, казалось, прожигала ткань. Они не вальсировали, нет. Этот танец мало напоминал тот, что у них был на приеме у Ноттов. Да и танцем это вряд ли можно было назвать. Они медленно раскачивались на месте, словно танцевали в своих собственных ощущениях, не наяву. Где-то за гранью реальности.          Расстояние между ними практически отсутствовало. От него пахло дождем, вишневыми сигаретами и хвоей. Невольно она вдохнула глубже. За их спинами мирно потрескивал камин. Они танцевали в тишине, Гермиона переставляла ноги под ритм собственного сердца.       Гермиона почувствовала горячее дыхание на своей коже, когда Малфой неожиданно запел.          Тихо, почти шепотом, теряющимся где-то в районе её левого уха.        I am not the only traveler, Who has not repaid his debt.         Его голос, спокойный и мелодичный разливался в груди Гермионы патокой. I've been searching for a trail to follow again,       Сердце Гермионы пропустило удар. Take me back to the night we met.          Гермиона закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Вместо оглядок на прошлое и предрассудки, она погружалась в свои истинные чувства, где ненависть стала чем-то вроде дыма – странного и неосязаемого. And then I can tell myself, What the hell I'm supposed to do.          Ей были неизвестны его мотивы, её же он прекрасно знал, однако их пути пересекались в этой темной комнате, и, впервые за годы войны, ей показалось, что здесь, среди тени и света, на пепелище ненависти, она могла переродиться, построить из обломков что-то новое. Они оба могли. And then I can tell myself, Not to ride along with you.          Она отпустила все мысли, стены. Они танцевали, словно два оголенных нерва. В этом мгновении не было ничего. Не было войны за окнами, он не был генералом армии Волан-де-Морта, не убивал солдат сопротивления, она не была шпионкой, не чувствовала себя предательницей. I had all and then most of you, some and now none of you, Take me back to the night we met.       Здесь, в полумраке его рабочего кабинета они были прежними. Двумя подростками, не знавшими войны. Самодовольным Драко Малфоем и упрямой Гермионой Грейнджер. I don't know what I'm supposed to do, haunted by the ghost of you. Oh take me back to the night we met.       Когда его голос затих, Гермиона распахнула глаза, встречаясь с серыми напротив. Малфой не отводил взгляда, на его лице одна эмоция сменяла другую быстрее, чем Гермиона могла бы распознать их. Когда его взгляд остановился на её губах, она невольно облизнула их. Малфой шумно выдохнул, делая шаг назад. – Тебе пора -  он повернулся к ней спиной, Гермиона медленно двинулась к двери, будто её оглушили.       Она толкнула ручку, останавливаясь на пороге. Когда она обернулась, Малфой все еще стоял около камина спиной к ней. – Ты не ответил на вопрос… - прошептала она в темноту комнаты. – Зачем тебе нужен порт-ключ? -Он не для меня – он слегка повернул голову в профиль, - он для тебя.       И прежде чем Гермиона осознала сказанное, дверь, ведущая в кабинет Драко Малфоя, захлопнулась прямо перед её лицом.